Зимовка

Снег в Калуге лёг в декабре и не собирался уходить. Белое было везде: крыши, дороги, деревья, небо — всё слилось в одну молочную кашу, из которой иногда выныривал красный светофор, как единственный здравомыслящий человек в толпе.

Тётя Валя, соседка с первого этажа, стояла у окна и комментировала:

— Раньше снег был белый. Настоящий белый. А теперь он какой-то… нерусский.

— Валя, снег не бывает русским или нерусским, — сказал Олег, её племянник, который пришёл починить кран.

— Я про цвет. Раньше снег сверкал. А теперь он просто лежит, как усталый пенсионер, которому некуда идти.

Олег посмотрел в окно. Снег действительно лежал вялой сероватой массой. Глобальное потепление, выхлопные газы, реагенты — всё это превратило «белый» в «бывший белый». Цвет, который утратил былой статус и теперь работал не богом, а дворником.

— Знаешь, — сказал Олег, — раньше белый был королём цветов. Красный, чёрный, белый — это была система. А теперь белый — это просто ожидание, когда растает.

Тётя Валя хмыкнула:

— Как жизнь. Сначала сияешь, а потом ждёшь, когда растаешь.

Они помолчали. За окном снег продолжал падать — тихий, белый, почти неразличимый. Как правда, которую все знают, но никто не обсуждает.