Точка другой реальности. 40

40. Возвращение в строй.
Кабинет декана будто стал меньше, чем я его помнил. Или это я теперь ощущал пространство иначе. На мне была новая форма - с усиленными вставками, ткань специально под выбросы. Под воротником едва проглядывали тёмные узоры - те самые линии, ставшие теперь частью меня.
Декан сидел за столом, перед ним лежали три папки. Хромов стоял рядом, спокойный, но собранный, будто уже держал в голове первую задачу.
- Ты понимаешь, что прежние нормативы больше не работают, - сказал декан жёстко, без предисловий. - Раньше мы оценивали твою нагрузку по болевым маркерам. Теперь их нет. Значит, мы не можем полагаться на старые критерии.
Я кивнул, стараясь говорить ровно, без спешки:
- Понимаю. Но именно поэтому я и хочу вернуться в группу. Не чтобы проверить, сколько выдержу, а чтобы мы вместе проверили, как теперь работает слаживание.
Хромов чуть наклонил голову:
- Он прав. Проблема не в том, что Игорь стал сильнее. Проблема в том, что вся система взаимодействия должна быть перестроена.
Декан постучал пальцами по папке - ритм был сбивчивый, как будто он сам ещё не до конца слышал, что хочет сказать.
- Хорошо. Допустим, мы разрешаем возвращение. Но на строгих условиях. Никаких самостоятельных экспериментов. Только по плану. И каждый этап - с фиксацией показателей.
- Согласен, - сразу ответил я.
- И ещё, - декан посмотрел прямо на меня, - если хоть раз ты почувствуешь, что теряешь контроль над контурами, ты делаешь аварийный сброс. Без раздумий. Это не слабость. Это условие твоего присутствия на полигоне.
- Да, сэр, - спокойно подтвердил я.
Хромов достал планшет, открыл схему.
- Мы начинаем с малого. Не с двенадцати контуров. С четырёх. Потом - шесть. И только когда система стабилизации покажет, что ты удерживаешь геометрию без микросрывов, будем добавлять. Твоя идея с «открыванием дополнительных контуров без отключения предыдущих» - это как раз то, ради чего мы и меняем методику. Но мы должны убедиться, что каналы не начнут «гулять» при переключении.
Я чуть улыбнулся - впервые без напряжения:
- Значит, мы делаем не «щит», а «сеть». Где каждый контур - отдельный узел, и я могу включать новые, не разрывая старые.
- Именно, - кивнул Хромов. - И группа будет работать по-новому. Мия - координатор потоков: она будет давать тебе метки, где нужен дополнительный контур. Волков - манёвр: он будет двигаться между зонами, показывая, где геометрия мешает. Костин и Семёнов - оценка перекрытия секторов. Это уже не просто «держи щит», это динамическая защита.
На полигоне всё выглядело почти как раньше: те же бетонные блоки, те же позиции снайпера и гранатомётчика, тот же броневик на возвышении. Но воздух был другим - не ожидание катастрофы, а ожидание нового.
Мия стояла у пульта, пальцы легко касались сенсорных кнопок.
- Готовность тридцать секунд, - произнесла она в общий канал.
Волков проверил крепления на бронежилете, коротко кивнул мне:
- Держи геометрию. Я пойду по диагонали, но не рывком. Плавно. Мне нужно понять, где ты можешь добавить контур без просадки.
Я закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к гулу внутри. Он был ровнее, чем в первые дни, но всё ещё мощнее, тяжелее. Я не тянул энергию - я позволял ей течь, распределяя по заранее размеченным векторам.
- Четыре контура, - тихо сказал я, открывая глаза. - Первый - по прямой, второй - косой вектор слева, третий - верхний пояс, четвёртый - нижний. Промежутки между ними - чистые.
На планшете Мии вспыхнули метки.
- Принято. Стабилизация в норме. Хромов, показатели?
Хромов смотрел на экран, где бежали цифры: нагрузка на каналы, дисперсия потока, коэффициент удержания геометрии.
- В пределах допустимого. Микроколебания есть, но не критичны. Игорь, попробуй добавить пятый контур - на уровне груди, сектор 120 градусов. Без сброса остальных.
Я не напрягся. Я просто «раздвинул» поток, как будто открыл ещё один шлюз. Пятый контур лёг ровно, без рывка, без просадки. На экране показатели дёрнулись, но тут же выровнялись.
- Пятый активен, - спокойно произнёс я в канал.
Волков сделал шаг вперёд, потом ещё один - по диагонали, между первым и вторым.
- Пространство есть, - коротко бросил он. - Но если я ускорюсь, верхний контур начнёт «давить» на косой вектор.
Мия быстро набрала команду, на схеме подсветился новый вектор.
- Игорь, добавь шестой. Точка пересечения - сектор 45, уровень плеча. Это закроет «слепую зону» для Волкова.
Я снова не потянул силу. Я просто перенаправил часть потока, как воду по новому жёлобу. Шестой контур встал на место, будто всегда там и был.
Показатели на экране замерли, потом медленно поползли вверх, но оставались в зелёной зоне. Хромов едва заметно кивнул:
- Отлично. Без просадок. Без микросрывов. Продолжаем.
И тут я почувствовал это - то самое ощущение, о котором говорил: не предел, а пространство. Как будто внутри меня теперь было больше места для манёвра. Я мог держать эти шесть контуров и при этом чувствовать, что есть ещё запас. Не огромный, но достаточный, чтобы попробовать.
- Я могу больше, - тихо, но уверенно сказал я в канал. - Не двенадцать сразу. Но, скажем, восемь. Если мы будем добавлять по одному, с паузой на стабилизацию.
Хромов посмотрел на декана, который стоял чуть в стороне, наблюдая за графиками. Декан не спешил, но в его взгляде уже не было прежней настороженности - только расчёт.
- По одному, - наконец произнёс декан. - С паузой. И с обязательным сбросом, если хоть один показатель уйдёт в жёлтый.
- Понял, - ответил я.
Ещё один контур. Потом ещё. Каждый раз я не «тянул» силу, а аккуратно перенаправлял поток, следя за тем, чтобы геометрия не начала «плыть». Восьмой контур встал на место. Показатели дёрнулись, но удержались.
Волков снова сделал шаг, потом ещё, проверяя пространство.
- Чисто, - коротко сказал он.
Мия улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, вернулась к схеме:
- Стабильность держится. Хромов?
- В норме, - подтвердил он, глядя на экран. - Игорь, ты чувствуешь перегрузку?
Я прислушался к себе. Гул внутри был ровным, тяжёлым, но не рвущимся.
- Нет. Есть запас. Небольшой, но есть.
Декан подошёл ближе, посмотрел на схему, потом на меня.
- Ты хочешь сказать, что можешь держать двенадцать?
- Не сейчас, - честно ответил я. - Но я вижу, как это сделать. Не одним рывком, а через последовательное добавление. И если мы отработаем переключение между режимами, я смогу открывать дополнительные контуры без отключения предыдущих. Это как сеть: один узел гаснет - другие держат. Или один добавляется - остальные не страдают.
Хромов медленно кивнул:
- Тогда следующий этап - именно это. Переключение. Режимы: базовый, усиленный, расширенный. И аварийный сброс как обязательный элемент каждого режима.
Декан ещё раз пробежался взглядом по графикам, потом посмотрел на группу: на Мию, которая держала схему, на Волкова, который уже продумывал новые манёвры, на Костина и Семёнова, которые сверяли углы перекрытия.
- Хорошо, - наконец сказал он. - Мы меняем план тренировок. Полностью. Под новую модель. Но с одним условием: каждый шаг - с фиксацией данных. Чтобы в следующий раз мы не открывали новые возможности ценой чьей;то травмы.
Я посмотрел на свои руки, на тёмные узоры, которые теперь казались не шрамами, а картой новых путей. Я не чувствовал себя героем. Я чувствовал себя человеком, которому дали второй шанс - и теперь нужно было использовать его не для того, чтобы доказать, что я сильнее, а для того, чтобы сделать всю группу надёжнее.
- Я готов, - тихо, но твёрдо сказал я.
Группа будто услышала это и встала чуть ровнее, чуть собраннее. Не потому, что всё стало легко. А потому что теперь у нас была не просто задача. У нас был новый способ её решить.