Тайна дома на краю Глава 20

    

                Анна Гринина
                Тайна дома на краю
                Глава 20

 Дни в Дарк–Хаусе шли своим чередом, а Лорд Вейн и дворецкий на время оставили свои  попытки выследить вампиршу, но не забыли о ней насовсем.

Здоровье герцога потихоньку улучшалось,  и он с нетерпением ждал того дня, когда смог бы поквитаться с "дочерью ночи".

Джулия была рада, что хозяин дома и дворецкий вернулись невредимыми после своей ночной вылазки, но ей так и не удалось выяснить детали, слишком уж лорд был занят. К тому же, герцог получил послание от короля и вместе с лордом Вейном отбыли в столицу, поручив дом заботам дворецкого и экономки.

Дети стали вести себя идеально, даже слишком. Возможно, кого-то это бы порадовало, но в душу гувернантки закрались подозрения. Она хорошо помнила свое детство и знала одну простую истину: если дети шумят — нет повода для беспокойства. Куда хуже, когда они затаились, как мыши в подполье, будто выжидают.

Расспросы не дали результатов — дети говорили, что все в порядке и мисс Метнер не о чем беспокоиться. Говорилось все это бодрым голосом и сопровождалось самой добродушной улыбкой, которые могли ввести в заблуждение любого, только не Джулию.

Своими подозрениями девушка поделилась с дворецким.

— Считаете, дети что-то скрывают? — спросил Карим, выслушав гувернантку.

— Думаю, они что-то замышляют, — ответила Джулия. — Я давно не видела их такими покладистыми. Они становятся похожими на ангелов, хотя еще недавно были сущими демонятами.

Сравнение детей с демонами настолько позабавило Карима, что, запрокинув голову, он расхохотался, а потом утер выступившие слезы носовым платком.

— Очень точно подмечено, юная фея, — сказал он, не переставая улыбаться. — Эти дети именно такие, и потому за ними нужно постоянно следить. Особенно за девочкой. Кто знает, что взбредет в ее очаровательную головку? Предлагаю пойти на кухню и выпить кофе. Кажется, Кейт с утра занялась тестом.

От предложения Джулия не отказалась, так как Генри и Эшли еще спали. Чашечка крепкого бодрящего напитка поможет собрать разбегающиеся, как тараканы, мысли воедино.

Кейт — как всегда — встретила их радушно; с улыбкой положила на тарелки по куску яблочного пирога и поставила их на стол перед гостями. Крепкий кофе уже дымился на огне и в кухне витали умопомрачительные ароматы.

— Что-то вы рано встали сегодня, — сказала кухарка, разливая кофе по чашкам. — Хозяина нет, можно было поспать подольше.

— Не спится, — ответила Джулия, принимая чашку из ее рук. — Даже если лорда тут нет, это не повод отлынивать от обязанностей. Вы бы тоже могли встать позже, но спозаранку возишься с тестом.

Кейт расплылась в улыбке и с любовью посмотрела на большой таз, накрытый клетчатым кухонным полотенцем, в котором поднималось тесто.

— Кто же тогда накормит вас вкусными пирогами? — лукаво спросила она.

— От ваших пирогов и тортов мы скоро раздобреем так, что в дверь будет не пролезть, — произнес Карим совершенно серьезно, но в глазах плясали веселые смешинки.

— Хорошего человека должно быть много, — заключила кухарка.

— Скажите это миссис Томпсон, — хмыкнул дворецкий, представляя пышные формы экономки.

— А что — миссис Томпсон? Добрее женщины не сыскать во всей округе, — заступилась за экономку Кейт. — И заботливая, и умная, и поддержать умеет.


Раньше Джулия тоже так думала, до случая с подвалом, потому ничего не сказала, а ела солоноватый пирог и слушала, о чем говорят кухарка и дворецкий. К соленому вкусу здешних сладостей она уже стала привыкать.

 Все равно, Кейт не могла так резко изменить состав рецептов, к которым привыкла не только сама, но и жители города. И сахар в выпечку добавляла понемногу. Еще живо было воспоминание о шокированных ее блюдами дамах, которые гостили в Дарк-Хаусе.

Джулия же мечтала о любимом с детства лакомстве, которого не встречала тут:  маленькие конфетки с шоколадной начинкой, обсыпанные какао. Кухарка слыхом не слыхивала о сладких трюфелях и просила поделиться рецептом; и молодой гувернантке стоило поднапрячь память, чтобы вспомнить весь процесс приготовления.

Кейт обещала ради такого случая выделить гувернантке продукты, из которых та приготовит невиданное чудо, и  Джулия уже мысленно потирала руки от предвкушения.

Так, за кофе с десертом, гувернантка приятно проводила время в обществе дворецкого, уверенная, что дети все еще спят; но Эшли уже проснулась, и тихо сидела на кровати, чтобы не разбудить брата.

Девочке не давала покоя злосчастная шкатулка, вернее то, что она скрывала в своих недрах. Эшли не стала искать более надежное место; раз до сих пор никому в голову не приходило, что шкатулка — это тайник, пусть листок лежит там.

Эшли взяла шкатулку в руки, медленно повернула в замке шпильку и накрылась одеялом, чтобы заглушить звук. Все произошло так же быстро, как и в прошлый раз: крышка откинулась, балерина закружилась на подставке, а страница попала в руки. Девочка отдернула одеяло и погрузилась в созерцание неизвестных ей знаков.

Она пробовала и так, и эдак; прикидывала в уме, как могла бы звучать та или иная буква, но ничего не получалось.

Эшли перевернула листок вверх ногами и вдруг поняла, что ей показалось знакомым. Конечно! Буквы были написаны наполовину, то есть, у них отсутствовала левая или правая сторона! Это значительно упрощало дело.

Девочка спустилась с кровати и взяла со стола остро заточенный карандаш и бумагу; затем выписала первый символ и добавила недостающую левую часть — это была буква "Г"! Эмоции настолько захлестнули Эшли, что она не сразу заметила, как Генри проснулся и, приподнявшись на локте, смотрел на нее. 

— Генри, я поняла, как это прочитать! — радостно воскликнула она. — Смотри: нужно только понять, на какую букву похоже.

Эшли показала брату то, что удалось написать и ждала похвалы за усердие. Но Генри не спешил радоваться, напротив, он   посмотрел на букву так, будто это было некое мерзкое существо, и сел в кровати.

— Как тебе удалось разгадать загадку? — попросил Генри, хмурясь.

— Не знаю, — Эшли пожала плечами, — просто поняла — и все.

Генри видел, что сестра действительно дописала часть, и получилась буква. Таким способом можно было переписать весь текст, а заклинание — вот оно, и не нужно искать сам гримуар. Но от этого становилось еще страшнее.

— Мы напишем все буквы и прочитаем заклинание! Как раз дядя Ричард уехал, повезло.

Знала бы Джулия, чем обернутся уроки правописания, не спешила бы обучать этому Эшли. Но теперь девочка загорелась идеей и ни за что не хотела отступать.

Страница из гримуара снова была спрятана в шкатулку и пролежала там до самого вечера.

И только после того, как гувернантка проводила детей в их комнату, помогла переодеться и пожелав доброй ночи, вышла из комнаты, Эшли смогла вернуться к тому, что начала утром. Вместе с помощью брата дело пошло веселее, и через час перед детьми лежала бумага, испещренная неаккуратными торопливыми буквами.

Затаив дыхание, Эшли слушала слова, которые читал Генри:

— Читающий это, должен знать! Ритуал дает возможность поднять мертвое существо, возвращая его в мир живых. Но важно помнить, что существо не будет живым, так как является нежитью. Оно мертво так же, как и в день, когда испустило дух. Тело оживляется духом, которого призывает заклинатель. 

Генри сделал паузу и многозначительно посмотрел на сестру.

— Читай дальше! — с нетерпением сказала   девочка.

— Требуется выдержать десятидневный бескровный пост, есть только хлеб, овощи и пить воду. Воск привяжет дух к телу. На лоб тоже ставят печать из воска с символом "должник".

Ритуал следует проводить в темноте, освещаемой лишь светом свечи. Вокруг себя чертится круг из соли. Тело должно оставаться с тканями, иначе ничего не выйдет, так как они держат узы духа. Если только это не вампир. Для многих существ ритуал является мучением, потому они скорее пытаются освободиться. И это основной козырь ведьмы или колдуна, так как только призывавший душу способен освободить духа, и тот исполнит любое желание. Но не стоит забывать, что запертый в теле дух в силах делать все, что захочет... 

Существо обладает теми же чертами, равными половине тех, которые были у тела при жизни. Пока дух заперт внутри, его характеристики также ополовиниваются. Дух призывают при помощи особого заклинания...

— Ты слышала? В наш мир вернется кто-то другой! — испуганно сказал мальчик.

— Там говорится о существе, — заупрямилась Эшли. — Родители — не существа, и Герта тоже!

— Эшли, я старше тебя, и потому запрещаю делать это! — воскликнул Генри полушепотом.

— Ты просто боишься, — с презрением фыркнула Эшли.

— Да, боюсь, и мне не стыдно. Это очень опасно, пойми!

Не смотря на протест сестры, он забрал у нее страницу из Гримуара и спрятал в карман пижамы. Естественно, что Эшли сильно обиделась на брата и легла в кровать, полная решимости забрать потом страницу с заклинанием, которое так и не было зачитано вслух.

 С той самой ночи, для всех, Эшли начала вести себя странно, Джулия даже подумала, уж не заболела ли девочка? Она отказывалась от любимой курицы, утром пила воду, а в обед и на ужин ела только фрукты. Для диет девочка и так была слишком худая, а примера для подражания в доме не наблюдалось.

— Эшли, ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась гувернантка, когда девочка отодвинула от себя тарелку с жаренной рыбой и положила себе только картофель.

— Да, мисс Метнер, — ответила та бодро и мило улыбнулась. — А что?

— Ты стала мало есть, — поделилась наблюдением Джулия. — Если что-то болит, обязательно скажи мне.

— Ничего не болит, просто захотелось чего-нибудь другого. Не хочу есть мясо.

 Дети вместе с гувернанткой сидели на кухне, и бедная Кейт опечалилась, когда услышала слова ребенка. Она предложила приготовить любое блюдо, которое пожелала бы маленькая мисс, но та отказалась.

Генри ел свою еду молча, изредка поглядывая на сестру. Он-то догадывался,  что происходило с Эшли, хотя знал точно, где на данный момент находились  страница из книги и расшифрованный текст.

— Значит, ты не сдалась? — прошипел брат, когда они оба вышли из-за стола.   

— Нет, — так же тихо ответила Эшли. 

— Я все расскажу дяде, — запальчиво пообещал Генри.

— Хорошо. Тогда я тоже кое-что ему скажу, — усмехнулась Эшли.

— И что же ты скажешь? — спросил Генри, замедляя шаг.

 Эшли с вызовом посмотрела на брата и произнесла тихо, чтобы услышал только он:

— Ты заходишь в запретную библиотеку и берешь там книги, пока никто не видит. Что так смотришь? Думал, я не знаю? Что ты там ищешь, Генри?

Брат побледнел, но сдержался от того, чтобы не наговорить обидных слов. Это была их первая серьезная размолвка.

— А еще скажу, что огонь вызываю не я.

Генри похолодел от одной мысли, что его тайну раскроют. Против таких аргументов он был бессилен.

— Дети, вы что, ссоритесь? — окликнула их  удивленная Джулия. — Пойдемте в комнату, я почитаю вам сказки.

Это всегда работало безотказно. Эшли повернулась к брату, показала язык и вприпрыжку пошла за гувернанткой, а Генри поплелся следом. Очень уж обидным было то, как сестра обошлась с ним. Впрочем, никто ничего другого от нее не ожидал.
 

— Сегодня я расскажу вам легенду о Сайлент Роке, — сказала девушка, открывая книгу на заложенной странице.

Дети сидели на диване, по обе стороны от Джулии и заглядывали в книгу.

— Это, наверное, будет скучно, — разочаровался мальчик.

— Не думаю. Обычно такие истории поучительны и очень интересны, — возразила Джулия.

— Хорошо, тогда читайте, — смиренно произнесла девочка и приготовилась слушать.

             
                Легенда о фонарях


 В те далекие времена, когда Сайлент Рок называли Сердцем Туманов, улицы его были мрачны: темный камень на мостовых, тяжелые чугунные ограды, величественные замки со шпилями и городская ратуша покрывались бесконечной густой дымкой, спускавшейся каждый вечер с холмов.

 Туманы здесь имели свою особенность, они были белыми, как молоко и таили тишину. И жители города становились похожими на этот туман: они стеснялись своих чувств; боялись признаваться в любви, делать в ссоре первый шаг к примирению, а некоторые никогда не просили помощи, боясь показаться слабыми. И чем больше черствели сердца людей, тем гуще становился туман.

 Но однажды в город явился старый мастер фонарей. Он мог показаться самым обычным фонарщиком: длинный плащ, высокий цилиндр, деревянная лестница за плечами и длинный шест для розжига. Но никто не знал, что в старом кожаном саквояже хранились особые фитили.

 Мастер заметил, что у вокруг каждого фонаря в городе туман клубился по-своему. У дома молодого пекаря, грезившего путешествиями, он был неподвижным, а возле дверей старой портнихи, скучавшей по упорхнувшей из семейного гнезда дочери — мокрым и тяжелым.

 И каждый вечер, поднимаясь по лестнице, старый фонарщик не просто зажигал фитили, но тихонько шептал добрые слова:  "Тот, кто сегодня мал, завтра будет велик", "Скоро все наладится" или "Пусть счастье найдет дорогу в дом". И всегда заканчивал свой ритуал неизменной фразой: "Чем больше горит фонарей, тем на земле светлей".

 И огонь разгорался все ярче, отдавая свое тепло, а сквозь стекло вырывались Сквозь стекло вырывались крошечные, едва заметные искры и устремлялись вниз. Проходящие мимо люди внезапно чувствовали невероятную легкость.

 Булочник вскоре написал письмо дяде, передал дело сестре, собрал вещи и уехал из города. Старая портниха обрадовалась известию о рождении внука. А две соседки, не поделившие когда-то корзину яблок, вдруг встретились у фонаря и обнялись, как старые добрые друзья.

 С тех самых пор туман над Сайлент Роком стал другим, легким, как предрассветная дымка. Поговаривают, если пройтись по мощеным мостовым городка, постоять под старинным фонарем, можно загадать любое желание, и оно обязательно исполнится. Главное — не забыть прошептать его огоньку.

Генри находился под впечатлением от услышанного и что-то обдумывал, а Эшли скучала и стучала ногой по обивке дивана.

— Прекрати, — зло сказал Генри, — ты мешаешь думать.

— Дети, между вами пробежала черная кошка? — спросила Джулия, прищурив глаза. — Вы сами на себя не похожи. Или это происходит из-за отъезда вашего дяди?

— Кошка? — не поняла ее Эшли. — У нас нет кошки, мисс Метнер, разве вы забыли?

— Это выражение такое, — улыбнулась ей Джулия. — Так говорят, когда двое поссорились. Я просто не узнаю вас в последнее время.

— Мы не ссорились, правда, Генри? — Эшли искала поддержки в лице брата. — Просто он был не прав.

Джулия чувствовала, эти двое что-то не договаривали. Брат и сестра обменивались взглядами, в одном из которых читалась власть, в другом — подчинение. Хорошо, что Эшли родилась девочкой. Если бы у мальчика был такой характер, Джулия бы с ним не справилась.

 Позже, когда девушка уложила детей спать и отправилась на кухню, чтобы заняться приготовлением конфет, за чашкой чая она поделилась опасениями с дворецким.

— Что-то происходит с Эшли, — задумчиво сказала она. — Я спрашивала детей, но оба молчат, как рыбы.

— Сделаем вид, что верим им, а сами будем наблюдать, — высказал свое мнение Карим. — Если они что-то замышляют, то обязательно сделают это ночью, когда все спят.

— Предлагаете не спать совсем? — усмехнулась Джулия.

— Предлагаю делать это по-очереди. Тогда точно не пропустим. Будучи мужчиной, сегодня дежурю я.

— Премного благодарна. Тогда приступлю к десерту и завтра в знак признательности угощу вас вкуснейшими конфетами.

Добрая улыбка Карима была лучшей наградой.
 


                *   *   *


 Вечер окутал дворец  густой синевой и прохладой. Вдоль  подъездных аллей уже зажигались  бронзовые фонари и  отбрасывали янтарные блики  на  гербовые знамена и мраморные лестницы.

 В  Большом  зале  шло торжество, но это был не бал с  дамами, одетыми в пышные платья и кавалерами во фраках,  а  великосветский  прием. На хорах сидели музыканты и играли на инструментах так, что казалось, будто музыка плывет под потолочными фресками и переплетается с  приглушенным гулом голосов, шелестом шелка и тихим звоном хрусталя.

Аристократы не спеша прохаживались вдоль мраморных колонн, вели беседы и обменивались фальшивыми улыбками, скрывая за вежливостью не слишком лестные мысли, пока за высокими  стрельчатыми окнами догорали лиловые сумерки. 

Монарх отступил к потайной двери, скрытой тяжелым гобеленом, и подал едва заметный знак. Герцог Хант скользнул следом — бесшумно, словно был королевской тенью.

Шум зала мгновенно угас за тяжелой дубовой дверью, сменившись потрескиваньем поленьев в камине.  Король подошел к рабочему столу, налил в серебряный кубок вина и, чтобы не терять время даром, повернулся к главе сыска.

 — Оставим реверансы для тех, кто пьет вино в зале, — сказал он, садясь за стол. — Докладывай, что происходит в особняке Вейнов? Удалось что-нибудь выяснить? 

 Глава Тайной канцелярии склонил голову, поморщившись от боли, и достал из нагрудного кармана запечатанный конверт.

 — Ваше Величество, ситуация сложнее, чем мы предполагали. В этом особняке слишком часто гаснут огни и кто-то бродит ночами по коридорам. Мне удалось сделать некоторые наблюдения и   записать их, однако...

 Герцог бегло изложил суть дела: странные  шаги и вздохи, ночные шорохи, таинственный замок у озера. Король слушал, молча сжимая в руке кубок, а затем поднял руку, решительно отрезая дальнейшие подробности.

 — Достаточно, — произнес король и шагнул к дверям, за которой стоял на посту гвардеец.  — Немедленно позови сюда лорда Вейна.

 Ричард появился в кабинете спустя минуту — подтянутый, но с едва уловимым напряжением в осанке и встретился с прямым, не допускающим возражений взглядом монарха.

 — Итак, лорд Вейн, слухи вокруг вашего особняка уже перестают быть просто слухами,  — прямо сказал король. — Канцелярия зафиксировала слишком большую активность. Нам нужно все тщательно проверить, и, желательно, чтобы вы и ваши племянники были в это время во дворце, под защитой и присмотром. 

 — Что это означает? — спросил Ричард, надеясь, что понял короля неправильно.

 — Вы сегодня же отправитесь в Дарк-Хаус и вернетесь сюда с племянниками. И это не просьба, лорд Вейн. Это мой указ. Выполняйте.

  #ТайнаДома