Игры на закате богов. Глава 8

Когда показалась взъерошенная голова Димы, Бородач спросил:

– Ну и что тебе наплела та паучиха?

– Что не стоит расстраивать богов.

– А, в этом она права.

Бородач с минуту рассматривал противоположную сторону оврага и сказал командирским тоном:

– Нам туда. Моста нет, поэтому спускаемся прямо здесь!

– Что?! – воскликнул Дима. – И зачем я поднимался столько времени?

– Благодаря тебе, – отвечал Бородач, накручивая бороду на палец, – мы выяснили, что тот медведь не голоден.

– Какой ещё?.. – Восьмиклассник медленно обернулся и увидел, как внизу им машет лапой бурый медведь, а вслед за ним неторопливо следуют два других – поменьше.

***

Место, о котором говорил Сизиф, представляло собой бледно-зелёное поле, усеянное белыми цветами. Повсюду стелился туман, сквозь который виднелись очертания душ. Они без умолку что-то шептали друг другу. Гермес вслушался.

– Ты видел, что Персефона из ревности сделала с этой нимфой?

– Ага, превратила в мяту.

– Бедняжка.

– Зря Аид её привёл.

– Но они же любили друг друга!

– Как безответственно!

– Зато чай стал вкуснее.

Гермесу понадобилось немного времени, чтобы разглядеть в тумане красную накидку Аида и зелёное платье его супруги. Владыка подземного царства вёл Персефону под руку. Он любил мёртвенную бледность жены. А также ценил в ней каждую выступающую кость: от заострённой лодыжки до выпирающей ключицы. Однако после месяцев, проведённых Персефоной у матери на роскошном Олимпе, к нему вернулась женщина, взгляд на которую пробуждал в памяти один приятный факт из земной жизни: какой же потрясающий вкус у румяного хряка!

— Фу, чьей-то радостью запахло! Это ты, Гермес? — величественным басом спросил Аид.

— Как ты угадал? — Олимпиец приблизился к Персефоне, чтобы на лету поцеловать её руку. Аид не удостоил гостя даже коротким взглядом, продолжая почти вслепую преодолевать густой туман.

— Во всём мире ты единственный, кто улыбается в Царстве Мёртвых.


— Выходит, ты ужасный муж.

Кажется, Персефоне понравилась эта шутка.

— Чего хотел?

— Кто-то из твоего царства вопреки правилам вредит людям.

— А мне-то что? — спросил Аид. — Эти правила устанавливал не я.

— Но ты несёшь ответственность. — Гермесу, чьим заклятым врагом были медленные прогулки, тяжело давался темп царской четы, но бог терпеливо парил в воздухе, меняя позы, словно кот на твёрдой лежанке.

— Ответственность? С удовольствием доверю её любой собаке, виляющей хвостом перед троном нашего любимого Громовержца.

— Не горячись, — улыбнулся Гермес. — Я всего лишь хочу выяснить, кто мог это сделать. И как можно скорее, чтобы больше не нарушать вашу идиллию.

— Помоги ему, милый, — богиня плодородия впервые вмешалась в разговор. — Так ведь будет лучше для всех.

— Арр. Хорошо. Что ты знаешь?
Гермес в подробностях описал неизвестную болезнь. Тем временем они приближались к еле текущей реке. Кажется, в этой части подземного царства никто не шевелился быстрее улитки.

— Звучит так, словно один из отпрысков Гипноса развлекается, — ответил Аид после недолгих раздумий. — Поговори с ним.

— Спасибо! — Гермес, почувствовав свободу от утомительной прогулки, описал несколько кругов вокруг супружеской пары и, улетая, крикнул Персефоне: — У вас тут есть вайфай?! Парочка комедий растопит его ледяное сердце!

***

Тропинка вывела путников на круглую поляну. Её тесно окружали высокие сосны, отчего внутрь проливалось очень мало света. Каждому, кто впервые оказывался в этом месте, бросался в глаза идеальный круг из невысоких пней.

— Это храм пифии, — пояснил Бородач.

Неожиданно со всех сторон заквакали лягушки. Они выпрыгивали между сосен по всему периметру поляны и занимали места на пеньках.

— О! — восхитился Стажёр. — Это мы удачно заглянули. Сейчас такое будет…
Лягушки затихли, повернулись к центру круга и подняли головы: с неба спускалась до неприличия большая муха — с пару грузовиков.

Настя посмотрела на Стажёра, затем на Бородача, чтобы понять, всё ли идёт по плану, и увидела в их глазах огонёк, обещавший интересное представление.

Когда муха приземлилась в центр круга, лягушки пооткрывали рты. Из них молниеносно вылетели длинные языки и прилепились к огромному жужжащему деликатесу. Поляну окатил квакающий шум, полный лягушачьего блаженства. А затем начало происходить нечто ещё более странное: языки стали укорачиваться, подтягивая лягушек к мушиному телу. Где-то через полминуты квакуньи достигли мухи и стали неторопливо всасываться в её тушу, подёргивая лапками. Как только последняя лягушка скрылась из виду, на поляне воцарилась жуткая тишина. Правда, довольно скоро её нарушили: Настя и Дима впервые в жизни услышали, как причмокивает муха.

— В школе совсем по-другому описывали пифий, — сказал Дима.

— А она не настоящая пифия, — ответил Бородач. — Ей не досталась роль в новой системе, однако она очень хотела кем-нибудь стать. Вот и провозгласила себя прорицательницей.

— У неё есть имя? — спросила Настя.

— Конечно, — кивнул Бородач. — Цокотуша.

***

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Бородач вырвался за границы произведения и делится впечатлениями обо всём, что случается с ним на страницах романа.

Ссылка на "БЛОГ БОРОДАЧА": vk.com/igri_na_zakate_bogov