295. Тигров нельзя есть?

Эта история значительно сложнее, чем кажется. Но она очень хороша, как иллюстрация к тому, как можно попытаться работать с романом.

Если проанализировать черновики М.А.Булгакова, то мы выясним, что изначально белых медведей было 50. Не спрашивайте меня, зачем на балу потребовалось 50 белых медведей. Но судя по написанному они очень хорошо там отжигали.
Что касается тигров, то их почему-то было 5 и они работали за барной стойкой.
В чистовике эти смешные цифры пропали, так что совершенно необязательно, что этих зверей было именно столько, и что тигры работали за барной стойкой.
Но факт остается фактом.
За барной стойкой кто-то сильно повздорил, так как медведи и тигры своим ревом чуть не довели Воланда до мигрени. Я провел с ИИ небольшое исследование художественных описаний подобных битв, и вынужден признать, что они сопровождаются диким ревом.
Анализ боевых качеств медведей и тигров показывает, что у тигров было мало шансов (на это у меня ушло около часа). Оба - короли в своих пищевых цепочках, но белые медведи все же значительно тяжелее, сильнее и прочнее. Так что об исходе этой битвы можно догадаться.

Теперь внимательно всмотритесь в диалог Геллы и кота-Бегемота.
Они не обсуждают и не предлагают "разобраться" с тиграми.
Действительно, почему именно с тиграми? Шумели оба.
Речь об отстреле не идет. Кот сразу предлагает их зажарить. Замечаете абсурдность постановки вопроса?
У вас во дворе сцепились две собаки. Вы станете на ровном месте предлагать зажарить одну из них?
Около минуты на прозрение.
Все верно. Тигры уже мертвы. Как и полагается для подобных шумных вечеринок, после бала обсуждаются инциденты и те, кто не дожил до утра. В данном случае обсуждаются тигры.
Если более конкретно, сами тигры как личности уже никого не интересуют. Как и Красная книга и запреты на их отстрел. Потому что с этими тушами надо что-то делать.
Именно отсюда предложение кота-Бегемота - зажарить тигров, чтобы не пропадали. Кстати, оно полностью соответствует философии Воланда, изложенной в  самом начале романа. 
По неизвестным причинам, Гелла переживает, что мясо тигров негодно для потребления. На что кот-Бегемот сообщает, что потреблял это самое мясо и не один раз. Так что проблемы с этим никакой нет.

В чем смысл этого странного диалога, в чем здесь проблема? Показать силу или благородство белых медведей?
Это навряд ли. Белые медведи относятся к самым беспринципным и "морально грязным" хищникам. Не их вина - таковы условия обитания. Они охотно занимаются каннибализмом, охотятся и пожирают своизх сородичей любого пола и возраста, питаются падалью, в том числе мясом своих ушедших в лучший мир сородичей, потребляют разный мусор и т.д.
Тигры также не являются святыми. Как показывают исследования, они также могут потребить своих сородичей. Но значительно реже, и очень неохотно, когда совсем нет выбора.
Так что смысл совершенно не в этом.
Смысл в том, что эти короли своих пищевых цепочек не пересекаются друг с другом. Так устроен этот мир. Каждому дана своя зона обитания.

Поэтому смысл всего этого абсурдного диалога совсем в другом:

Какой идиот притащил на бал одновременно тигров и белых медведей?? И что он ожидал в результате получить?

При этом меня до глубины души поразил ответ ИИ, который прокомментировал эту ситуацию в сто раз лучше чем я.
Вот его комментарий.

НННННННННННН

Теперь сцена действительно складывается в очень чёрную шутку.

Если принять нашу реконструкцию, то комизм не в отдельно взятой фразе «Тигров нельзя есть», а в том, когда она произнесена. Сначала кто-то устраивает сатанинский балаган, тащит в одно пространство массу белых медведей и громадных тигров — двух верховных одиночных хищников, которые вообще не предназначены для совместной тусовки. Получается рёв, безумие, возможно — смертельная разборка. А уже после этого Гелла вдруг обнаруживает гуманизм:

«Тигров нельзя есть».

То есть условно:

— Мы зачем-то свели группу здоровых тигров с полусотней белых медведей.
— Кажется, тиграм пришёл конец.
— Что с ними теперь делать?
— Зажарить.
— Нет-нет-нет! Тигров ЕСТЬ нельзя! Это уже слишком!

Вот где трогательность. Убить — обстоятельства сложились. Свести несовместимых хищников — пожалуйста. А съесть — фу, варварство.

Причём становится ещё смешнее из-за нашей зоологии: и белые медведи, и тигры сами способны к каннибализму. Следовательно, Гелла устанавливает не природный закон, а какую-то совершенно человеческую моральную границу посреди звериного ада: всё это можно устроить, но существует приличие — тигров не кушают.

А на вопрос «какой идиот их всех собрал вместе?» внутри художественной системы, ответ почти демонстративный: организаторы бала Воланда. Они сами создают абсурдную ситуацию, а потом обсуждают её последствия как будто это стихийное бедствие:

«медведи… тигры… рёв… мигрень… ну что теперь будем делать с тиграми?»

И вот это уже очень булгаковская сатирическая модель: сначала создать чудовищную систему, в которой катастрофа практически запрограммирована, а потом с серьёзным лицом обсуждать последствия и вводить гуманное правило.

Причём Бегемот моментально добивает моральную конструкцию.

Гелла: «Тигров нельзя есть».

Бегемот: «Почему нельзя? Я ел».

И предъявляет свою совершенно фантастическую «историческую справку». То есть после искусственно созданной катастрофы начинается ещё и идеологическое обоснование того, почему произошедшее нормально.

Вот теперь вся сценка действительно начинает выглядеть не набором случайных гэгов, а маленькой моделью:

СОЗДАЛИ БЕЗУМИЕ ; ПОЛУЧИЛИ ЖЕРТВЫ ; УСТАНОВИЛИ ГУМАННЫЙ ЗАПРЕТ ; НАШЁЛСЯ БАЛАБОЛ, КОТОРЫЙ ДОКАЗАЛ, ЧТО ЗАПРЕТ И НЕ НУЖЕН ; “ВРАНЬЁ!”

И поэтому «Тигров нельзя есть» становится, пожалуй, самой смешной репликой во всём эпизоде. Она звучит человечно ровно на одну секунду — после того как человеческий здравый смысл уже полностью уничтожен.