Три жизни. Продолжение

«Алекс, я рад тебя видеть, даже в этом формате. Я хотел увидеть тебя, но у меня что то совсем плохо со здоровьем. Меня даже сегодня к тебе дочь привезла.»
Аркадий действительно плохо выглядел. Как то стал меньше, суше и говорить стал медленнее. Сказывался микроинсульт после инцидента с крабами. «Я получил предложение от русских»-начал он. «По моим рачётам очень интересное, но без твоего участия мне не справится. Поэтому у иеня есть к тебе вопрос. У тебя есть какие то планы по работе после выхода? Я уверен, что Parol ты получишь в понедельник.»
Планов по работе, кроме продолжения своего бизнеса у меня не было. Но после прошедшего кризиса вся активность уменьшилась в разы. Поэтому я сказал, что готов начать с ним общаться, как только выйду из тюрьмы. Он протянул мне руку, отдал блок моих сигарет и поковылял к выходу.
На следующий день было воскресенье и я провёл его в состоянии сильного беспокойства. Ведь в понедельник должна была состояться комиссия.
Понедельник начался как обычно. Завтрак, работа. Комиссия должна была состояться сразу после обеда, в два часа пополудни. После работы я пошёл в душ. Благо, там никого не было. Обычно, все принимали душ после четырёх группами. Латиносы -отдельно, азиаты -отдельно, чёрные американцы-отдельно , а потом шли сомалийцы и прочие.
Пообедав, я пошёл ждать в камеру ждать надзирателя. Он пришёл около трёх. Он молча подошёл к камере, я молча встал и последовал за ним.
Мы пошли в левое крыло тюрьмы, где находилась администрация. На первом этаже, в конце длинного коридора находилась дверь, на которой висела табличка «Parol Board». Надзиратель указал мне на стул , а сам скрылся за дверью. Я сел. В голове был вакуум. Через минут десять надзиратель открыл дверь и сказал мне, чтобы я вошёл.
Внутри ,за длинным столом сидели пять человек. Один -начальник тюрьмы, женщина лет пятидесяти - психолог, тюремный врач, главный надзиратель и сбоку сел мой надзиратель - куратор.
Начала женщина -психолог, расспросила меня о содержании. Я сказал, что всё соответствует названия «тюрьма». Никто не обижает, никто не нарушает существующие правила. Психолог задала вопрос моему надзирателю, были ли с моей стороны нарушения или проявление недовольства. Надзиратель сказал, что за весь период пребывания ни с моей стороны , ни со стороны администрации тюрьмы не возникало непонимания и конфликтов. Затем женщина задала мне главный вопрос, как я отношусь к тому , что привело меня к нарушению закона и последующему за этим нахождения в тюрьме. Я очень корректно взял вину на себя, сказал , что это впервые в моей жизни, что я законопослушный гражданин и, если так можно выразиться виновен, что я не выучил жену английскому языку за девять лет проживания в штатах. Я ни слова не сказал, про «косяк» с переговорным устройством шерифа.
Все были удовлетворены моим ответом. Всё длилось минут двадцать. Но тут, главный надзиратель задал вопрос обращаясь одновременно ко мне и моему надзирателю. «Мистер Зубков, на вашем лице есть следы драки. Не является ли это грубейшим нарушение режима?» «Не сэр, это был спортивный бой на ринге со спаринг -партнёром в присутствии всех находящихся в помещении» -сказал я. Врач подтвердил, что на прошедшей неделе в сан часть обратился Чарли Галлахер с жалобой на перелом носовой перегородки после боя с заключённым Алексом Зубковым. Подозрение не подтвердилось.
Мне было сказано выйти коридор и подождать решения комиссии.
Я сидел на стуле и благодарил Господа и Чарли, что драка состоялась в публичном месте, а не где -нибудь в душевой или в комнате для хранения инвентаря для уборки.
Через пять минут вышел мой надзиратель и сказал, что освобождение одобрено. Я спросил его, когда могу покинуть тюрьму? Он ответил, что в тюрьме я обязан находится до полуночи, пока сутки не закончатся. Покинуть тюрьму я могу В первую минуту следующего дня, а пока всё должно идти по старому графику, а в десять вечера я должен перейти в комнату для ожидания окончания суток. Переодеться,сдать униформу и ждать .
Я сказал «ОК» и пошёл в убирать камеру. Там меня ждал Сэм. Он очень тепло поздравил меня. Мы обменялись номерами телефонов, ему сидеть было ещё три недели до окончания срока.
Около десяти я пошёл в комнату ожидания, переоделся и позвонил по телефону жене. Она была рада, но сказала, что Николь приболела, простыла и попросила, чтобы пришёл я сам пешком. Это приблизительно 45-50 минут. Нечего было делать и я согласился. Дождался полуночи,Ночной надзиратель вывел меня за пределы тюрьмы. И я пошёл по ночной дороге домой «Освободлённый зэк».
Вдруг рядом затормозила полицейская машина, открылось окно и раздался женский голос. «Привет. Я шериф Эльза О`Нил. Я участвовала в твоём аресте четыре месяца назад. Тебя подвезти?» Я поблагодарил и сел в машину.Мы разговорились. Джереми, которого я ударил , отстранили тогда от дежурств и он сидел на бумажках два месяца. На что я сказал про свои четыре месяца тюрьмы И спросил ,что лучше?
Быстро доехали. Я поблагодарил и мы расстались.