10. Аяна. В больнице

Ко мне подошел Семен и заговорщицки прошептал: «Пойдем со мной. Мне нужен свидетель». Прокравшись мимо дежурной медсестры, мы проникли в главный корпус больницы и поднялись на второй этаж. Семен знал здесь все ходы и выходы, потому что недавно буквально дневал и ночевал в больнице, выясняя мероприятия по лечению первой экспедиции. Подошли к кабинету главного врача, и Семен уверенно толкнул дверь. Главврач был несколько удивлен нашим появлением. Ведь по его распоряжению, нас должны были держать в отделении интенсивной терапии. Но виду не подал: «А Семен, здравствуй. Как ты себя чувствуешь?». Семен, не отвечая подошел к столу и бесцеремонно уселся на стоящий рядом стул. Указал мне на стул напротив. Чувствовалось, что он ведет себя здесь по-хозяйски.

- Петр Игоревич, я все знаю. Почему вы не рассказали о знахаре раньше? Без него вы не смогли бы вылечить первую экспедицию.

Хозяин кабинета несколько опешил от такого напора. Он даже откинулся в кресле, не зная, как реагировать. Потом ответил: «Ну и как ты представляешь их истории болезни? Что там должно быть написано? Вызван знахарь – которая постучала в бубен, и мои пациенты сразу же встали на ноги? Да за такую запись меня попрут из медиков сразу же!

- Петр Игоревич, перед вами человек, которого знахарь тоже вытащил с того света. Поверьте мне, как медику. Я тоже подхватил это заболевание. Симптомы точь-в-точь, как у первой экспедиции. Если бы не Аяна, я не сидел бы здесь.

- Кто такая Аяна? Мою избавительницу звали иначе.
 
- Аяна – настоящий волшебник. Именно она защитила нас там на раскопках. И никто, кроме меня не заболел. Я же заболел, потому что слишком уверовал в могущество медицины, не допуская альтернативного подхода. То есть я заболел по своему невежеству. Но благодаря этому, понял, что врач обязан не только врачевать тело, но он должен врачевать и дух человека. Потому что помимо телесных немощей есть, и оказывается в изобилии, духовные заболевания.

Петр Игоревич внимательно посмотрел на Семена: «Я об этом тоже думал. Но современная медицина поднялась лишь на уровень генетики и психических отклонений. Это тоже путь к исцелению духовных заболеваний. Но пока еще только самое его начало. Давай двигаться вместе. Мы имеем опыт, надо попытаться его обобщить и превратить в методику.

После этого в кабинете наступила тишина.
- Вы, конечно, не раскроете имя вашей избавительницы.

Подумав, главврач ответил: «Почему же, мы можем сходить к ней. Но только мы вдвоем, ты и я. Однако, вашу экспедицию я задержу здесь на три дня. Мне нужно снять все показатели, провести необходимые исследования».

- Я согласен. В моем багаже есть результаты исследований на раскопках. Там есть любопытные материала.
 
После этого главврач пожал руку Семену, сказав: «Хорошо, что ты пришел. С меня словно гора свалилась».

На обратном пути мы молчали. Уже подходя к отделению, задал вопрос: «Семен, почему ты считаешь, что это болезнь духа?». Может быть, это было генетическое отклонение, спровоцированное природными условиями на раскопках».
 
— Это лишь гипотеза. Думаю, что Аяна тебе сможет рассказать больше.

Я немного покраснел. Откуда он узнал про наши отношения?

Увидев мое смущение, Семен рассмеялся.
- Мы с Ольгой Николаевной очень переживаем за вас. Но оба уверены, что все будет хорошо.

Я еще больше потупился.

- Ладно, не смущайся. Все когда-нибудь влюбляются. Ваш случай не редкость, хотя и с некоторым отличием. Которое связано именно с вопросами духа. Ты – материалист и кроме своих спиралей генома ничего не видишь. Она в высшей степени духовная личность и не видит эти спирали. Зато воздействует на духовную сущность человека. Между вами пропасть, которую надо пройти. Главным образом тебе – увидеть за этими спиралями душу и дух человека. И Аяна поможет. Во время лечения, когда я валялся в палатке, я почувствовал, какой силой духа она обладает. Которая перешла к ней по наследству, то есть через генетику. Твое предназначение понять, как это произошло.

И он потрепал меня по плечу.

По прибытии в больницу нас исследовали самый подробнейшим образом всеми имеющимися приборами. Семен тоже принимал участие в исследованиях, одновременно как пациент и как врач. Но вечерами он исчезал и возвращался поздно ночью с ворохом исписанной бумаги. Которую прятал в тумбочку. Там скопилась уже приличная пачка его записей. На мои вопросительные взгляды, он отвечал, что со временем поделится. Потому что сейчас у него еще нет определенной точки зрения. Больше гипотезы и сомнения. С каждым днем он становился серьезнее. Судя по всему, происходящее меняло его представления на традиционную медицину.

Однако, меня больше волновало, как мне связаться с Аяной. Потому что Ольга Николаевна известила, что после выписки из больницы, если все анализы будут нормальными, то мы улетим в Москву. На мои намеки, что мне хотелось бы остаться в Якутске, чтобы поработать в университете, она ответила: «Никита, я тебя хорошо понимаю. Но у меня есть приказ вернуть в Москву всю экспедицию. От себя могу лишь добавить, чтобы ты не волновался. Аяна серьезная девушка и, похоже, что любит тебя не меньше, чем ты ее. Поэтому у вас все будет хорошо. Кроме того, у нее возможностей больше, чем у тебя. Мне кажется, что вы вскоре встретитесь. Кроме того, у тебя защита диссертации, а там еще есть белый пятна. По приезде в Москву обязательно займись этим. Как-никак, я твой руководитель и несу ответственность за эту работу наравне с тобой».

Семен не подчинялся напрямую Ольге Николаевне и выпросил у своего начальства разрешение остаться на пару недель, как он заявил для изучения особенностей местных заболеваний. Судя по всему, его обоснование было достаточным и ему разрешили остаться. Мне показалось, что они о чем-то договорились с главврачом, поэтому Семен остался и с его благословения. Естественно, я ему завидовал. И не только потому, что останься в Якутске, был бы ближе к Аяне. Генетические исследования материалов экспедиций дали очень интересные результаты, и мне хотелось продолжить их.
 
  Но через два дня после выписки из больницы наша экспедиция, за исключением Семена, погрузилась в самолет и улетела в столицу. Семен нас провожал. Мне он крепко пожал руку, а с Ольгой Николаевной полчаса о чем-то шептался.