Лучшая игра людей и для людей с коалой

     Бросив Хэммета недочитанным, я подошёл к зеркалу и, глядя себе в глаза, стукнул кулаком по своей вздорной башке, прямо по макушке. Это кто - то завязывает узелки или пишет мелом на манжетах, я же ударил себя по голове, зарекаясь читать беллетристику. Ничтожность фантазии авторов, приземлённость их натужных выдумок так меня злят, я же понимаю, что дам сто очков вперёд в плане придумок профессиональным писателям, что приходится бить себя по голове, зарекаясь зароком Басаврюка не прикасаться к беллетристике как к жанру мировой литературы, и по хер ветер, переводная она или отеческая. Успокоившись и отринув явную мелочёвость писателей и знаменитых путешественников, я обратился к продукту проверенному. К Гумилёву. Сыну, конечно, так как стихотворно воспринимаю и люблю лишь белые стихи Максимилиана Волошина, к тому же мой любимый персонаж историцкий - Чингизхан, вот степь Льва Гумилёва и стану буду читать. Порадовал ВЭФ, готовно включившийся в мои игры разума, через пару (!) часов после моей подачи отреагировавший Сильвией Кристель и хорошенькой итальяночкой, чей фильм с её похищением я смотрел пару лет назад, навсегда запомнив блистательное изображение ею обезбашенной заложницы, перетрахавшей всю банду киднепперов. С таким приёмом подачи весь глум и оживление Чарли Мэнсона куда - то ушли, думаю, что Мэнсон является только в тех случаях, когда мне не удаётся ассоциативно зацепиться хоть за что - то, что станет триггером фантазии и позволит мне придумать очередную никчёмушную сказочку, дающую мне выброс эндорфинов в головной мозг, что в моём случае, случае ремиссионного нарка, служит неким плацебо - заменителем тяжёлых, с коими я завязал более десяти лет назад.
    - Самое смешное, - нашёптывал Бортэ Темуджин, нежно гладя её вздувшийся живот, где толкался и пинался Джучи, - что никто из научных людей растратчиков не сможет объяснить моё погоняло. То океан - хан ...
    Бортэ захохотала басом, разбудив сторожившего у порога юрты Хасара.
    - Конечно, океан, - готовно подтвердил брат хана, - мы, монголы, только по морям да океанам всю дорогу и плаваем.
    - Мудаки, - сморкнулась Бортэ. - Им, оглоедам, не нас изучать, а пить вино и ездить на рыбалку.
    - Кстати, о рыбах, - тоже засмеялся Темуджин. - Эти мудаки будут ещё удивляться тому, что мы не едим рыбу.
    - Зато вино пьём, - буркнул Хасар, доставая из - под овечьих шкур, бывших его лежбищем, бурдюки с архи. - Вздрогнем, - предложил он, - граждане бандиты.
    Взяв по бурдюку, весёлая троица пила жадно и громко, разбудив кишиктенов, тут же окруживших юрту со всех сторон. Они пустили вперёд Субудая, надеясь, что за сон во время дежурства хан покарает его, а не их. Одноглазый гигант вполз в юрту на четвереньках, насмешив обладавшего весьма своеобразным чувством юмора Темуджина.
    - Что дидойцы ? - опередил брата Хасар, почтительно поднимая на ноги лучшего военачальника синих монголов.
    - Е...т мозги Дите фон Тиз и Еве Грин, - непонятно отвечал Субудай - богатур, угощаясь из бурдюка хана.