Лесные беспредельщики

Барсук остромордый висит на суку,
Кукушка кричит безустанно: "Ку-ку!"
Солнышко моют в синеве облака,
Грибник за кустом сделал кака.
Но это случилось не специально,
А произвольно, точнее случайно,
От трапезы плотной, после обеда,
Чуть пронесло с корзинкою деда.
Грустно вздохнул от зловония лес,
А тот, что нагадил, в его плоти исчез.
Тут вдруг лисичка бежит между пней,
А следом охотник с собакой за ней,
Впопыхах на ружье взводит курки,
От страха попрятались даже хорьки.
Выстрел внезапный, упала лиса,
Улыбка у киллера, оскал у пса,
Сунул в яктдаш добычу скорей,
Ногами запутался посреди пней,
Упал, от удара стукнул курок,
Вот и настиг убийцу злой рок:
С гильзы дробины вошли в его плоть,
С болью ужасной стали колоть.
Кровь из ранений начала течь,
Прерывистой стала охотника речь,
Пёс ошалел от такого расклада:
"Зачем нам была лиса эта надо?!"
Время обратно не открутить,
За грехи браконьерские нужно платить.
Вслед за красивой, рыжей лисой,
Ушёл на тот свет и стреляка лихой.
Пёс вдруг завыл, ведь он сирота,
Приюта собачьего открылись врата,
Теперь его дом - холодный вольер,
Где корм за него ест бультерьер.
И от голодной диеты такой,
Он за охотником ушёл в мир иной.
Но мы возвращаемся вновь к барсуку,
Что кем-то повешен на старом суку.
Этот маньяк - злобный садист,
Из города Омска старый дантист,
С детства не любит он всяких зверей
И вешает их на деревьях скорей,
С улыбкой дебильной на роже небритой,
С бошкою пустой и непомытой.
Но этот злодей далеко не ушёл,
Ногами своими капкан вдруг нашёл,
Что был установлен на мишку в лесу,
Стрелякой лихим, убившим лису.
Плотно схватил за ногу металл,
От боли садист на весь лес завизжал.
Вопли услышал местный лесник,
Пулей придя на неистовый крик.
Сравнивши следы, где повешен барсук,
С обувкой орущего, что лесу не друг.
Скорее садиста верёвкой связал,
С капкана достал и органам сдал.
Дантисту за все со зверями грехи,
Строгого дали лет до восьми.
А там, как известно, дамочек нет
И он бугру бомбит страстный минет,
Затем раздвигает булки свои
И скачет наездницей часика три.
Ну вот пожалуй и всё по замесу,
Стало полегче нашему лесу,
Всех, кто обидел, мы покарали,
А то уже слишком борзеть они стали.