12. Аяна. Приезд Аяны и Семена

Начиная со следующего дня я начал присматриваться к своим ощущениям по разным поводам. Если раньше они казались несущественными, то теперь я следил за ними везде, но особенно в лаборатории. И тут я заметил, что происходят некоторые вещи, которые раньше казались мне совершенно невероятными. Например, начал чувствовать то, чего не чувствовал раньше. Например, едва касаясь пробирок, я безошибочно понимал, какие образцы содержат жизнеспособный материал, а какие — нет. Иногда казалось, что я ощущаю едва уловимое тепло или микровибрацию, будто содержимое «дышит». Кроме того, обострилась интуиция, стал часто угадывать заранее результаты экспериментов. Однажды при проведении эксперимента с проращиванием семян мне удалось добиться результатов, которые противоречат классической генетике. Произошло так, будто внешние условия каким то образом спровоцировали эпигенетическую активацию нужных генов — будто я «подтолкнул» систему к нужному состоянию.

Когда я продемонстрировал это Ольге Николаевне, она была чрезвычайно перепугана: «Очень похоже, что хотя вы с Аяной вдали друг от друга, но ее влияние на тебя очень сильное. Скорее всего и ты воздействуешь на нее». Я не стал ей рассказывать о своей гипотезе ментального эфира. Которая казалась слишком дерзкой даже для Ольги Николаевны, одного из самых прогрессивных ученых, кого я знал. Она противоречила всем устоявшимся моделям, и я прекрасно понимал, что без доказательств это звучит фантастично. И никак не укладывается в законы генетики.
 
Внезапно из Якутска позвонил Семен. Он взял отпуск у себя на работе и теперь устроился на кафедре генетики в университете. Но занимался не генетикой, а исследованием заболеваний, которые проявились при раскопках. Семен не стал мне объяснять направление своей деятельности. Но я понял, что он с головой залез в проблематику, с которой столкнулся после разговора с главврачом больницы и побывав пациентом Аяны. Потом неожиданно сказал: «Тебе большой привет от Аяны. Она сказала, что вы скоро увидитесь. Желает тебе успешно защитить диссертацию, - и после этого совсем неожиданно, - я ничего не понял, но она просит передать, что ментальный эфир – это реальность. Только предостерегает быть осторожнее. Общение с ним требует навыков, которых у тебя пока нет. И после этого опять добавила, что вы скоро увидитесь».

После разговора с Семеном я очутился на седьмом небе. Если Аяна сказала, что мы скоро увидимся, то так оно и будет. Однако, ее упоминание о ментальном эфире было неожиданным. Эту мысль я часто обдумывал, но никому не говорил. Как она узнала об этом? Судя по всему, ее знание моих мыслей само является доказательством его существования.

Моя защита диссертации прошла успешно. Все поздравляли меня и Ольгу Николаевну за хорошую работу. Но я уже понимал, что это лишь маленькая щелка в тот мир, который лежит за генетикой. В области, которую можно назвать сферой духа. И моя задача состоит в том, чтобы проложить мост от генома – туда, в эту область.

На следующий день после защиты, я как обычно пришел в лабораторию. Еще подходя к дверям, услышал голоса. В этот ранний час в лаборатории была лишь Ольга Николаевна и то, что она с кем-то разговаривает, меня удивило. Но стоя на пороге мое удивление превратилось в чувство нереальности. В лаборатории, напротив Ольги Николаевны сидела Аяна. Когда она посмотрела на меня, то горячая волна ударила и окатила меня всего. Потом где-то в центре возник горячий источник и тепло разлилось по всему телу. Увидев, что я не могу справиться с собой, Ольга Николаевна взяла какие-то папки со стола, сказала: «Пойду подпишу у начальства», - и вышла. Как мы оказались в объятиях друг друга я не помню. И сколько стояли прижавшись, тоже. Потом оба с трудом осознали, что надо как-то отлепиться. С трудом разжали объятия.

- Теперь ты никуда не уедешь, и мы не расстанемся - произнес я.

- Я согласна, - глядя мне прямо в глаза, прошептала Аяна, - я хочу быть вечно с тобой.

Потом началась то милое лепетание, которое сопровождает двух влюбленных. И когда вернулась хозяйка лаборатории, мы мило разговаривали. Правда отпустить руки Аяны я так и не догадался.

Ей пришлось рассказать снова, как она очутилась в Москве.

Тут был замешан Семен с его неугомонным характером и желанием разобраться, что происходит, когда лечат знахари. Для этого он убедил Петра Игоревича, провести очень рискованный эксперимент. Для чего в отделение хирургии был выписан пропуск Аяне, и она в течение трех недель в выделенных для этого палатах проводила по два часа утром и вечером. Чтобы не напрягать пациентов, она ничем не проявляла своих приемов внешне. Делала все очень сдержанно. Поэтому пациенты считали ее медицинской сестрой. Отличалась она от обычных сестер только тем, что проводила больше времени в палате.

Результат ошеломил всех, посвященных в суть эксперимента. Оказалось, что больные, находящиеся «под патронажем» Аяны, излечивались в два раза быстрее, чем из «контрольной» группы. Эксперимент продолжался два месяца, результаты были задокументированы и подготовлены к публикации. Окрыленный успехом, Семен связался с начальником своего отделения в Боткинской больнице и доложился. Его настойчивость привела к желаемому результаты: было решено провести аналогичный эксперимент в Москве. Именно поэтому они прилетели. Семен хотел устроить ее в гостинице при больнице, но Аяна сказала, что вначале должна увидеться с Ольгой Николаевной и Никитой. Понятливо улыбнувшись, Семен привез ее на биофак МГУ и проводил в лабораторию, где в это время уже была Ольга Николаевна. Сказав, что побежал договариваться об условиях эксперимента, он убежал.

Внимательно выслушав Аяну, Ольга Николаевна задумалась. Я не мешал, зная, что она смотрит на проблему гораздо шире меня. Действительно, спустя некоторое время, она произнесла: «Никита, ты понимаешь, что это открывает новые перспективы генетики. Мы можем впервые вторгнуться в область, к которой раньше и подойти боялись».

И тут я не утерпел и рассказал ей все, что касалось ментального эфира. Аяна подтвердила мои предположения, сказав, что пользуется этим для установления глубокой связи с пациентами. Выслушав, Ольга Николаевна заявила: «И что за день такой! Вчера твоя защита, а сегодня – новости из фантастического романа. Хорошо, что произошло не наоборот. А то защиту пришлось бы отменить». После этого, уже улыбчиво: «Аяна, я достала для тебя место в   
 университетской гостинице. Никита проводит тебя туда. И так как у него есть аспирантский пропуск, то сможет навещать тебя в любое время». После этого мы условились наблюдать за экспериментами Семена, не особенно посвящая в них посторонних. Пока не знали, как отнесется наше начальство к плотному сотрудничеству кафедры генетики со знахарем из Якутии.

Университетская гостиница была неподалеку. Но мы шли туда долго, не желая терять наше уединение. Даже на улице мы оставались вдвоем. В одной руке у меня была сумка с вещами Аяны, другой я обнимал ее за плечи.

- Ты выйдешь за меня замуж? – спросил я.

- Да, я очень хочу быть твоей женой, - тихо ответила Аяна, и сильнее прижалась ко мне, - хочу быть тебе полезной, хотя и ничего не смыслю в твоих пробирках и колбах. Но мне кажется, что моя польза где-то в другом месте.

Наконец, мы дошли до гостиницы, где Аяна быстро оформила документы, и мы поднялись в ее номер. Оставшись наедине, только сейчас мы почувствовали, что такое уединенность мужчины и женщины. Мы обнялись и оба почувствовали, как дрожь передается от одного тела другому. Губы соединились, мое сознание почти отключилось. Я очень хотел Аяну. Но она отстранилась: «Сейчас нам этого еще нельзя. Подожди немного. Я очень хочу быть твоей. Но это произойдет позже, не сейчас. Это не зависит только от меня».

Отказ был неожиданным, но произнесен ласково, и у меня не возникло даже намека на обиду.

Я откинулся в кресле, и молча наблюдал, как Аяна раскладывала вещи в шкафу. Потом до вечера бродили по Воробьевым горам, рассматривали Москву со смотровой площадки. Уставшую я проводил ее до гостиницы. Завтра у нее была намечена встреча с Семеном, он должен заехать за ней, чтобы отвезти в больницу. Начинался эксперимент, к которому теперь мы все имели отношение.