Мир глазами феи. Инструкция по выживанию

Вы думаете, мы — порождение света и эфира. Это удобная ложь, которую вы рассказываете детям перед сном, чтобы они не боялись темноты под кроватью. На самом деле наш мир состоит из жести, острых углов и постоянной вибрации.
Для вас этот сад — место отдыха. Для меня это минное поле, где каждый шаг может стать последним.
Архитектура ужаса.
Ваш дом кажется вам крепостью. Для нас он — вертикальный ад.
Взгляните на свой подоконник. Вы видите пыль? Я вижу «Долину мёртвых гигантов» — серый океан скелетов насекомых, чьи панцири хрустят под моими ногами, как сухая листва. Ваша кружка с недопитым кофе — это жерло вулкана, пахнущее горькой смертью; один неверный манёвр крыльями при порыве сквозняка — и я сварюсь заживо в коричневой жиже.
А шторы? Бархатные складки кажутся вам уютными. Для меня это ледяная пещера, полная ловушек. Ткань цепляется за фасеточные глаза, ворс забивает дыхальца на брюшке. Выйти оттуда можно только оставив половину своей роскошной юбки из слюды.
Но самое страшное изобретение великанов — стекло.
Оно невидимо. Оно убивает чаще, чем клюв синицы. Мы бьёмся о него со звуком лопнувшей струны мандолины. Ваше окно разделяет два мира: там, снаружи — жизнь, еда, полёт. Здесь, внутри — ваша тёплая, удушливая смерть и искусственный свет, сводящий с ума. Мы часами ползём по этой прозрачной стене, оставляя за собой жирные следы лапок, похожие на карту звёздного неба, умоляя молекулы воздуха открыть проход. Иногда вы замечаете нас и выбрасываете наружу. Спасибо. Но лучше бы вы просто открыли форточку заранее.
Вибрация земли.
Вы ходите по земле и думаете, что она твёрдая.
Я чувствую её нутром. Каждое ваше приближение задолго до того, как тень упадёт на траву. Идёт не масса вашего тела. Идёт частота. Когда вы злитесь или спешите — земля дрожит низкой, агрессивной вибрацией, похожей на рычание разбуженного медведя. Корни деревьев сжимаются. Черви уходят глубже. Мы замираем, превращаясь в капельки росы на листьях папоротника.
Но когда вы влюблены... о, тогда вибрация меняется. Она становится лёгкой, пульсирующей, ритмичной. Земля начинает петь контртенором. В такие моменты воздух наполняется золотистой пыльцой счастья, которая сама оседает на крылья, делая нас быстрее и красивее. Мы слетаемся к влюблённым не ради магии — мы просто греемся в этих волнах, как кошки на печи.
Экономика нектара.
Вы смотрите на цветок и видите красоту.
Я вижу заправочную станцию с отвратительным сервисом и непредсказуемыми ценами. Ромашка — это дешёвый придорожный трактир: еды много, но вкус водянистый, и вечно толпятся грубые шмели, занимающие лучшие места. Фиалка — элитный закрытый клуб, спрятанный под листьями, нужно знать пароль (запах), чтобы впустили внутрь.
А одуванчик после дождя? Это грязная лужа сладкого сиропа, от которой потом невозможно отмыть усики, но пьёшь жадно, потому что впереди долгая ночь охоты, а энергии нет.
Мы ведём бухгалтерию. Каждая капля нектара рассчитана. Если выпьешь слишком много — станешь тяжёлым, не сможешь взлететь, и тебя сожрёт паук, терпеливо ожидающий внизу. Голодать тоже нельзя — крыло требует сахара так же отчаянно, как ваше сердце требует любви.

Смысл существования.
Зачем мы плетём кольца вокруг спящих людей? Зачем щекочем им веки?
Не обольщайтесь. Мы не благословляем вас.
Мы ставим метки. Как инспекторы.
Когда человек спит, его душа становится рыхлой, мягкой, почти осязаемой. Мы пролетаем сквозь неё, проверяя состав. Слишком много страха? Добавим во сне запах моря. Слишком много гордыни? Пусть приснится, что он голый на площади. Мы штопаем дыры в вашей ауре нитями лунного света, которые собираем в полнолуние.
Те самые мурашки, что бегут по коже, когда звучит красивая музыка — это след наших крошечных коготков. Мы бежим по вашим нервам, настраивая их, как арфы. Чтобы утром вы проснулись чуть более живыми, чем были вчера.

Так что в следующий раз, убивая комара на шее, помедли секунду. Посмотри наверх. Возможно, прямо сейчас маленькая прозрачная женщина с глазами-бусинками сидит на люстре и решает: стоит ли зашивать прореху в твоей судьбе сегодня ночью, или пусть эта грубая материя немного потреплется ещё.