Тимуровская команда

 
Мы были патриотами своего времени. Несколько подруг-школьниц организовали «Тимуровскую команду», а так как наша деревня называется Тимирово, мы потом переименовались в «Тимировскую команду». Ну, суть не в этом: на примере своих родителей мы росли сердобольными, видели и чувствовали, когда и кому нужна помощь. На своей улице мы выделили двоих подопечных: Минкамал-эби — незрячую бабушку, живущую одна-одинешенька, и Шамсию-эби, которая жила прямо по соседству со мной. У нее были дети, но она, погостив у них немножко, возвращалась обратно к себе домой и большую часть времени находилась одна. Пожилым людям тяжело зимой, поэтому мы чистили тропинки к домам, носили дрова и воду и оставляли их в коридоре, чтобы не увидели, кто это сделал; своим подопечным бабушкам мы не признавались, что это мы. Бабушки улыбались и подыгрывали нам, якобы удивляясь: «Ой, кто же, интересно, это делает? Ума не приложу».
Шамсия-эби была очень общительной и так заразительно смеялась, хотя очень плохо слышала. Она никогда не унывала, и я частенько слышала, как она тихонечко поёт, сидя на лавочке около своего дома. Иногда она разговаривала сама с собой: «Шамсия, иди домой, поставь чайник, попей чаю, отдохни». Она и нас, детвору, частенько приглашала к себе домой. «У меня есть мёд и топлёное масло, пойдёмте пить чай», — говорила она, зазывая нас в гости. Мы радостно бежали к ней, пили чай вприкуску с кусковым сахаром и рассказывали ей свои детские истории. А Шамсия-эби подливала нам горячий чай из огромного эмалированного чайника, рассказывала, как они жили во время войны, как голодали, и говорила: «Как же сейчас хорошо жить и как хорошо, что можно есть хлеб досыта». А мы сидели в чисто прибранном доме, с белыми задергушками на окнах, изучали её оранжевый абажур с бахромой на потолке и не понимали, что значит «есть хлеб досыта», ведь он всегда есть — в магазин же каждый день привозят, ну и самим можно испечь, думали мы.
Шли годы. Деревенские тропинки, которые мы когда-то расчищали от снега, постепенно зарастали, а наши детские заботы сменились взрослой жизнью. Мы, как птицы, разлетелись кто куда и закружились в водовороте будней, лишь изредка приезжая в родную деревню навестить родителей. И тогда я ловила себя на мысли, что по привычке ищу глазами сидящую на лавочке Шамсию-эби и слушаю её тихий, еле слышный мотив.
Наши подопечные бабушки давно ушли в иной мир, ушло всё их поколение, но их улыбки, заразительный смех и та мудрость, которую мы тогда от них впитывали и перенимали, стали самым ценным багажом в нашей взрослой жизни.