Пока я жив. Глава 26. Павел

Клуб мы назвали просто — «Гром». Без вычурности, без пафоса. Просто имя, которое уже работало на меня все эти годы. Анатолий предлагал что-то более звучное, с претензией, но я настоял. Мальчишки должны приходить не на имя, а на дело. А дело мы делали.

Первые месяцы были тяжёлыми. Помещение, которое помог найти Марк Леонидович, требовало ремонта. Мы с Анатолием сами красили стены, стелили маты, вешали мешки. Денег хватало, но хотелось сэкономить на мелочах, чтобы больше вложить в оборудование. Я не брезговал никакой работой — таскал, сверлил, закручивал. Челюсть к тому времени зажила, рёбра срослись, только палец на правой руке иногда ныл к перемене погоды. Но это была ерунда.

Первые ученики пришли не сразу. Сначала трое — пацаны лет двенадцати, которых привели родители по совету знакомых. Потом ещё двое. Потом — целая группа. Мы не давали рекламу в газетах, не вешали объявлений. Сарафанное радио работало лучше.

Анатолий оказался прав. Из нас вышел хороший тандем. Он умел находить подход к детям, говорить с ними на их языке, заинтересовывать. Я же давал технику, дисциплину, философию. Учил их не просто бить, а думать. Не просто нападать, а защищаться. Не просто побеждать, а уважать соперника.

Через полгода первые пацаны поехали на городские соревнования. Вернулись с медалями. Я смотрел на них — счастливых, гордых, с блестящими глазами — и чувствовал что-то, чего не испытывал даже на ринге. Это была другая победа. Более глубокая. Более правильная.

Прошло ещё немного времени, и мы открыли взрослую группу. Туда стали ходить взрослые мужики, некоторым было даже уже за сорок. Офисные работники, водители,  бывшие спортсмены, которые хотели поддерживать форму. Они приходили вечером, после работы, сбрасывали напряжение, били по мешкам, работали в парах. Я смотрел на них и понимал: клуб живёт. Мы сделали то, что задумали.

Но чем дальше шло дело, тем яснее я понимал: мне не хватает знаний. Я мог учить технике, мог передавать опыт, мог мотивировать. Но педагогика, физиология, спортивная медицина — всё это требовало системного подхода. Я был практиком, а не теоретиком. И это начинало меня беспокоить.

— Толик, я решил поступить в институт физкультуры, — сказал я однажды вечером, когда мы закрывали зал.

Анатолий удивлённо поднял брови.

— Зачем? Ты и так всё умеешь.

— Уметь — это одно. А понимать, почему это работает, — другое. Я хочу знать, как правильно строить тренировочный процесс, как работать с детьми разного возраста, как избегать травм. Я не хочу быть просто бывшим бойцом, который учит пацанов махать кулаками. Я хочу быть тренером. Настоящим.

Он помолчал, потом кивнул.

— Логично. И куда будешь поступать?

— В институт физкультуры и спорта. У меня высшее образование, я мастер спорта по боксу и кикбоксингу, по кикбоксингу даже международного класса. Так что, думаю, пройду по собеседованию.

— Ну, давай, пробуй. Может и я за тобой подтянусь. Мне не привыкать.

Я был ему благодарен. За понимание, за поддержку, за то, что он всегда был рядом.

В день собеседования я приехал в институт заранее. Надел строгий костюм, причесался, собрал документы. Волновался, как перед первым выходом на ринг. Смешно, но факт. Там, на ринге, я был уверен в себе. А здесь, в коридорах института, чувствовал себя абитуриентом, который боится не пройти.

Я сидел на скамейке в холле, листал какие-то бумаги, пытаясь сосредоточиться. И вдруг увидел её.

Она стояла у окна, спиной ко мне. Стройная, с собранными в хвост тёмными волосами, в простом тёмно-синем костюме. Она смотрела на улицу, и в её позе было что-то спокойное, уравновешенное. Я не сразу понял, почему она привлекла моё внимание. Просто взгляд зацепился — и не отпускал.

Она обернулась. Наши глаза встретились. Она не улыбнулась, просто посмотрела на меня с лёгким интересом, как будто тоже раздумывала, кто я такой.

— Извините, — сказал я, вставая. — Вы не подскажете, где проходит собеседование для поступающих на заочное отделение?

Она чуть приподняла брови.

— Вам в аудиторию триста четырнадцать. Это на третьем этаже. Но там уже толпа, придётся подождать.

— Спасибо. Вы тоже поступаете?

— Да. Меня зовут Наташа.

— Павел, — я протянул руку.

Она пожала её, и я заметил, какие у неё сильные пальцы. Не как у обычной женщины — как у спортсменки.

— Вы спортсменка? — спросил я.

— Бывшая, — она усмехнулась. — Мастер спорта по спортивной гимнастике. После травмы пришлось уйти.

— Сочувствую. Сам знаю, что такое травмы.

— А вы?

— Тоже бывший. Кикбоксинг. Тайский бокс. Мастер спорта, международник.

Она посмотрела на меня с интересом.

— Впечатляет. И что привело вас сюда?

— Хочу стать тренером. Настоящим. А не просто бывшим бойцом.

Она улыбнулась. Впервые за весь разговор.

— Понимаю. Я тоже хочу работать с детьми. Травма не позволила мне выступать дальше, но я не хочу расставаться со спортом насовсем.

Мы разговорились. Она рассказывала о своей травме — перелом позвоночника, долгое восстановление, уход из большого спорта. Я слушал и понимал: мы похожи. Оба прошли через боль, оба потеряли то, что любили, но не сломались. Нашли в себе силы идти дальше.

Потом её вызвали на собеседование. Она извинилась, поднялась и пошла к аудитории. Я смотрел ей вслед и думал, что вот так, случайно, в коридоре института, можно встретить человека, с которым хочется говорить ещё.

Своё собеседование я прошёл быстро. Комиссия посмотрела на мои документы, задала несколько вопросов о планах, о мотивации. Я отвечал честно, без пафоса. Сказал, что хочу учиться, чтобы стать лучше. Чтобы передавать знания другим. Они переглянулись, что-то записали и отпустили.

Я вышел в коридор и не спешил уходить. Сел на ту же скамейку, где сидел утром, и стал ждать.

Я ждал Наташу.

Прошло минут двадцать. Дверь аудитории открылась, и она вышла. Лицо у неё было спокойное, но в глазах — облегчение.

— Ну как? — спросил я, поднимаясь.

— Прошла, — она улыбнулась. — Сказали, что с моими рекомендациями и званием мастера спорта даже собеседование не нужно было. Но всё равно пришлось отвечать.

— Поздравляю. Мне сказали то же самое. Я тоже прошёл.

Она посмотрела на меня, и я вдруг подумал, что она красива. Не броско, но по-настоящему. В ней было что-то чистое, светлое, чего я давно не видел в людях.

— Может, отметим? — спросил я неожиданно для самого себя. — Где-нибудь рядом есть кафе. Посидим, выпьем кофе. Поговорим.

Она задумалась на секунду.

— Давайте. Только не долго — мне нужно успеть на тренировку.

— Вы же ушли из спорта?

— Я работаю тренером в гимнастическом клубе. По вечерам веду группу малышей. Так что без спорта никуда.

Я усмехнулся.

— Тогда мы с вами коллеги. У меня тоже клуб.

Мы вышли на улицу. Стоял тёплый августовский день. Солнце золотило листья, пахло наступающей  осенью. Я шёл рядом с ней и думал, что, возможно, жизнь делает новый поворот. Что после всего, что было, — после боли, потерь, боёв, — она даёт мне шанс на что-то другое. На что-то спокойное. Настоящее.

И я был готов принять этот шанс.