Восхождение. Том 4. Часть 43

Так прошла целая неделя осады. Выделив один час до полудня и один до заката, войска захватчиков и защитников отстреливали друг друга из осадных орудий. Офицеры переставляли войска, приказывали менять цели атаки, увеличивать или ослаблять напор. Воины продолжали отважно и смело исполнять приказы, надеясь, что следующий громадный снаряд пролетит мимо них.
Ресурсов внутри стен города было достаточно, потому, не имея возможности принимать купцов и караваны из уделов, столица пока не ощущала нужны в еде, одежде и прочих важнейших ресурсах. Тем, кто жил в отдалении от стен, даже могло показаться, будто бы никакой осады и нет. Лишь беспокойные разговоры, слухи и безосновательные рассуждения могли указывать на страшные события, происходящие за стенами города.
Действительными беспокойствами был пронизал лишь княжеский замок, где каждая весть со стен, каждый приказ командира Матина и указ князя за час облетала каждую стену и бащню. По этой причине, чтобы не разгонять панику в городе, правитель Наргилоса не позволял стражникам и слугам покидать пределы дворца.
Впрочем, подобная инициатива никак не могла спасти столицу от разрастания волнений и тревог. Воины, метавшиеся от стен до казарм, офицеры, обсуждавшие происходящее без всяких утаиваний, обычные жители столицы, на чьи крыши падали осколки стен, а на каменные дороги тела стражников города – несмотря на все усилия князя Домура, скрыть осаду города было просто невозможно. Правителю Наргилоса стояло уже радоваться тому, что жители столицы, по всей видимости, не до конца осознававшие масштаб происходящего, сохраняли внешнее спокойствие.
Рандар, который по истечение первой же недели потерял всякое терпение, желал усилить напор на город, при этом не истрачивая ценные снаряды осадных орудий для бессмысленного обстреливания стен. Стоило использовать более страшное оружие, которое поможет защитникам столицы поскорее принять решение сдаться на милость истинного наследника Наргилоса.
Посчитав, что остатки горючего масла и пороха более не было смысла держать до лучших времён, юный генерал распорядился перелить и пересыпать смеси в глиняные сосуды, которые заряжали в баллисты.
Залп глиняных сосудов полетел в сторону стен столицы. Сыпучий порошок и едкая смесь просыпался и проливался на стены, воинов, осадные орудия, дома и улицы города, стоило лишь глиняным сосудам соприкоснуться с твёрдой поверхностью.
Сами по себе эти порошок и смесь не могли принести осаждённому городу хоть какого-то беспокойства. Вот только глиняные сосуды были лишь первым этапом обстрела: вслед за баллистами в битву ступили скорпионы. Зарядив с дюжину громадных дротов, чьи металлические наконечники обматывали в паклю, пропитанную смолой, мятежники с помощью факелом поджигали снаряды, почему чего выпускали устрашающие, пылающие болты в сторону столицы.
Дроты вновь пронзали стены, вновь пробивали тела стражников, вонзались в крыши домов и пробивали каменные дороги города. Однако же теперь, соприкасаясь с горючими смесями и порошками, снаряды устраивали пожары. Чёрные, ослепляющие, удушающие столбы дыма взвились в воздух, поднимаясь над горящими стенами, трупами, крышами и улицами города. Пламя быстро охватывало пропитанные и покрытые порохом и маслом камни, брёвна, тела и тканевые навесы над мастерскими-лавками. Северный район города, располагавшийся у стен, захватили пламя и дым.
Несмотря на все усилия подавить панику и скрыть истинное положение дел, отныне у князя Домура не будет возможности сохранять спокойствие в стенах города. Пожар, разгоревшийся в северных районах, был видел со всех уголков столицы. Слухи и кривотолки о масштабе происходящего приобрели совсем иные черты, оставив у жителей за стенами лишь страх и томное ожидание скорого захвата и разгрома города.
На счастья обитателей города, холодные порывы ветра и влажность, которой был пропитан воздух и земля, пожару мятежников не удалось перекинуться на соседние районы столицы. И всё же, с десяток домов перевоплотились в пепел, каменные кладки мастерских покрывали следы сажи, а запах сожжённой кожи и волос, что оставались на выложенных обтёсанными кремниевыми блоками улицах.
Разрушения не были катастрофичны для благоустройства города, однако же они были сокрушительными для веры людей в силы своих защитников – теперь надежды о скором оттеснение захватчиков истлевали с каждым днём. А следующие дни и вовсе избавили жителей столицы от иллюзорной неприкосновенности.
Вслед за северной дивизией град огня на город стали обрушивать и другие боевые дивизии мятежного воинства. С каждой стороны света по всему городу разносились крики отчаяния, клубы дыма и запах гари. И с тех пор, поняв эффективность подобной тактики, мятежное воинство после двух ежедневных обстрелов города, продолжали сжигать столицу Наргилоса, побуждая всё больше и больше людей бежать к самому центру города – к самому княжескому замку.
Всё чаще обычные жители, ремесленники, и даже воины стали говорить о том, что командиру и князю пора отдать приказ о вылазке защитников столицы за стены города. С каждым днём всё больше людей приходили к выводу, что разбить осаду и перебить захватчиков можно только в открытом бою.
Командир княжеских войск Матин, ровно как и князь Домур, имевшие куда больше представлений о происходящем, прекрасно понимали – трём сотням воинам ни за что не выстоять против целой боевой дивизии. Однако же объяснить это нескольким сотням обычных жителей, перепуганным постоянными обстрелам, пожарами и тревожными вестями, было невозможно. Лишившись возможности покинуть город, будучи отрезанными от путей снабжения, не надеясь на прочность стен, люди требовали скорейшего решения проблемы. Ведь дальше с каждым днём будет становится всё холоднее, припасов будет всё меньше, а невредимые здания можно будет пересчитать по пальцам одной руки.
В подобных обстоятельствах представители князя Наргилоса, в лице одного лишь советника Жормера, заверяли народ, что уже в скором времени воинство захватчиков, представляя из себя группку разбойников, будет разбито. А чтобы люди более не задавали вопросов и хоть на время оставили беспокойства, Домур приказал раздать небольшую часть запасённых припасов. Это было небольшой платой за то, чтобы на несколько дней угомонить толпу, что образовалась на главной площади.
Тех жителей столицы, что в ходе осады потеряли свои дома, расселили в пустующие мелкие постоялые дворы, заверив недавно обескровленных, что владельцы не станут брать за проживание ни единого эрда. Разумеется, владельцам постоялых дворов, а также держателям мастерских, что также понесли убытки из-за пожаров, не стали выплачивать никаких возмещений – чересчур уж убыточным было такое решение. Потому хозяевам мелких лавок придётся затянуть пояса и надеяться, что осада в скором времени будет разбита.
Хотя многим живущим в столице казалось, будто бы захватчики не оставляли защитникам стен и шанса на спасение, в действительности лагерь мятежников также понёс весомые потери: порядка трёх десятков воинов из различных дивизий расстались с жизнями, ещё больше получили ранения, когда осадные орудия пронзали палатки мятежников. А поскольку защитники столицы, в отличии от захватчиков, имели возможность использовать требушеты без страха нанести чрезмерный ущерб, многие телеги, забитые различными припасами, были разбиты. К счастью, между требушетами, стоявшими на высоких башнях, и воинством Рандара было не так много места, чтобы разрушительные осадные орудия могли разбить ряды мятежников. И всё же, если защитники узурпатора продолжат уничтожать телеги с провизией, долгой осаде не суждено быть – подчинённые юного генерала умрут от голода прежде, чем сумеют захватить столицу Наргилоса.
Понимая этот важный факт, а также беспокоясь о состоянии города, который уже несколько дней подряд охватывали пожары, капитаны Деник и Белия, находившиеся в северной дивизии под рукой своего друга, вознамерились дать Рандару дельный совет: если осада столицы принесёт свои плоды, мятежным воинам достанется разорённый, сожжённый, полный трупов склеп, где воинство наследника будут поджидать озлобленные люди, видевшие в Рандаре не справедливого спасителя, а жестокого разорителя.
Покинув свои боевые отряды, проскочив мимо командира Гунреда, который безмолвно выполнял всякое распоряжение юного генерала, капитаны приблизились к генеральскому шатру и, убедившись, что никого рядом нет, отозвали стражников Рандара, убедив их в том, что беседа между наследником Наргилоса и его офицерами должна проводится в полной секретности. Стражники не стали перечить капитанам, приближённым и полностью верных ему людям, и выполнили распоряжение, позволив трём давним друзьям поговорить без лишних ушей.
Деник и Белия застали Рандара, сидящего за столом, распивавшим вино, читавшим книгу. Юный генерал был подозрительно спокоен для человека, чьи войска гибли под напором обороняющегося осаждённого города. Наследник Наргилоса был даже чересчур спокоен для того юного воина, кто раньше, беспокоясь о каждой мелочи, носился из стороны в сторону, не позволяя себя и на мгновение отвлекаться от своего задания.
Услышав шаги, Рандар медленно поднял остекленевшие глаза, пытаясь рассмотреть пришедших затуманенным взором.
- Рандар, мы пришли поговорить, - со вздохом начал Деник, готовясь к трудной беседе с другом.
- Деник? Белия? Я же говорил – в лагере обраться ко мне лишь по званию. Либо по моему титулу, - спокойно отвечал юный генерал, в чьём голосе неожиданно послышались нотки надменности.
- Не волнуйся – рядом нет ни одного воина, - отвечала ему Белия, недовольная изменениями в Рандаре, что стали происходить в её друге с тех самых пор, как он провозгласил себя наследником Наргилоса на весь Вундрат. – Мы хотели с тобой поговорить на счёт… Происходящего.
- Что-то не так, - тут же спокойствие на лице юного генерала сменилось лёгким беспокойством и напряжением. – Что-то с нашими войсками?
- И это в том числе, - вновь заговорил Деник, серьёзным взглядом смотря на друга, которого уже сложно было различить в наследнике Наргилоса. – С каждым днём погибает всё больше наших людей. Требушеты громят наши повозки с провизией, а впереди холода. Если не сможем защитить войско, к наступлению снежных месяцев нам придётся очень нелегко. Придётся снимать осаду и спасать воинство.
- И мы рушим город уже вторую неделю, - заговорили Белия, недобро посмотревшая на Деника, который беспокоился лишь о воинстве. – Сколько целых районов осталось? Сколько людей выжило? Если нам удастся захватить город, от него останутся одни руины. И тысячи трупов – твоих подчинённых, которых ты должен защищать! Тебе не кажется, что это уже чересчур?
В шатре наступила тишина. Глаза Рандара наполнились недовольством и злобой. Деник и Белия не прогибались под суровым взглядом того, кто, в первую очередь, был их другом. Видя настойчивость своих капитанов, юный генерал решился растолковать им всю ситуацию.
- Город мы восстановим. Людей склоним на свою сторону. Главное, добиться смещения узурпатора. Пока он и верные ему люди сидят во дворце, на не захватить столицу. Когда он будет готов к переговорам, тогда и прекратим обстрел моего города! А до тех пор – продолжаем осаду.
- Только вот если продолжим, войск у нас совсем не останется, - парировал Деник, сделав шаг навстречу другу. – А в Наргилосе ещё много тех, кто верен узурпатору. В том числе воинов. И это не говоря о столичных землях, которым нам придётся сопротивляться. Лишимся всех воинов сейчас, королевские войска сметут все мятежные княжества.
- А ещё на нас устроят охоту все поселения, которым мы много чего наобещали. Представь, что будет, когда они увидят разорённую столицу и пустые склады, - взывала к его мудрости Белия. 
- Ну и чего вы от меня хотите?! – Теперь обида и злость прорезались в голосе наследника, который был огорчён попытками друзей уличить его в жестокости и устыдить за эгоизм. – Может, сдаться?! Или прекратить осаду? Говорите открыто – хватит думать, будто я обязан читать ваши мысли!
- Отправь письмо узурпатору! – Не сдержавшись, повысила голос Белия. – Пусть он прочтёт наши требования! А в это время осадные орудия прекратят громить нас и наш будущий город.
- Он ведь не дурак, - подхватил Деник. – Он понимает, в какой ситуации находится. Предложим ему мир, прекращение осады, а взамен он передаст тебе княжеский трон. Сам уберётся куда подальше. Все в выигрыше!
Рандар, вставший с кресла и уперевшись кулаками в стол, выпучил глаза в ответ на предложение друзей. Несколько мгновений раздумий, а после – высокомерная усмешка юного генерала.
- И вы в правду думаете, что он согласится?! Откажется от власти и поверит, что мы его не тронем? Да он скорее сам сожжёт свой город, нежели передаст его мне! Они весь все такие: Равир, Бужин, Будин, Гелон и Генур – они все были готовы умереть, были готовы пожертвовать всем, лишь бы не признавать себя проигравшими.
- Мне кажется, ты сейчас ведёшь себя в точности, как они, - с разочарованием смотря на Рандара, отвечала Белия. – Неужели хотя бы попытаться решить всё миром хуже, чем уничтожать целый город?
- Решить всё миром? – Вновь усмехнулся наследник Наргилоса. – А сколько раз мы пытались решить всё миром? Сколько раз предлагали переговоры, предлагали сдаться? И сколько людей в итоге погибло? Сколько раз мы терпели лишения, надеясь на чужую мудрость и разумность? Стоит лишь нам понадеяться на вражескую честь, как тут же нам загонят нож в спину!
Вы ведь и сами не первый день на войне? Разбойники, мятежники, воины – кем мы только не были. И из года в год мы только и делали, что убивали, обманывали, устраивали диверсии, жертвовали своими товарищами, строили интриги, подрывали целые княжества. Сколько крови на наших руках?! С чего бы нам останавливаться сейчас? Раз уж решились сражаться до конца, то придётся нести бремя ответственности!
- Я помню человека, который говорил совершенно по-другому, - после недолго паузы заговорил Деник, испытывавший тревогу за своего друга. – Тот человек хотел примирить Духарт и Поварин. Тот человек выступал за мир. Он хотел уговорить Будина заключить договор! Неужели теперь тот человек готов погубить тысячи жизней?
- Я не гублю тысячи жизней! Я стремлюсь к тому, чтобы одолеть наших врагов, чтобы дать мои людям, тем, кто поверил в меня и пошёл за мной, справедливую награду. И теперь я не буду зазря рисковать собой и своими людьми: я чуть не погиб в сражение с Будином. Меня могло не быть – лишь волей Всевластителя я до сих пор жив. И я собираюсь снова повторять этой ошибки. Я не собираюсь рисковать своей миссией, чтобы учить узурпаторов и убийц добродетели.
- Ну если Вы, Ваша Светлость, не желаете рисковать собой, дальше рискуйте своими войсками! – Развела руки Белия, обозлённая на Рандара за его слова. – Может, когда кроме тебя и твоей миссии никого не останется, ты поймёшь, как правильно поступать!
С этими словами капитан боевого отряда лучников резко развернулась и покинула шатёр генерала, со злостью хлопнув полами навеса. Деник, продолжая с тревогой и печалью смотреть на друга, решил сказать последнее перед уходом:
- Если ты хочешь дать нам то, что мы заслуживаем, пошли письмо! Мы ещё можем сохранить наших людей.
Капитан боевого отряда пехоты ушёл вслед за своей возлюбленной, оставив разгневанного порицаниями друзей Рандара на едине со своими мыслями. Он, генерал мятежного воинства, наследник крупнейшего княжества, победитель многих сражений, друг и союзник восставших земель, был вынужден слушать нравоучения от тех, кого он лично вознёс над прочими, кого он не раз спасал, кого в будущем он собирался сделать своими ближайшими советниками.
Злость обуяла наследника. Стыдливость и чувство вины застилали его мысли. Крепко сжав кулаки, закусив нижнюю губу, юный генерал подошёл к сундуку, выхватил чистый лист папируса, хлопнул крышкой сундука, с силой обрушил на стол чернильницу и, выпучив глаза от злости, Рандар принялся расписывать депешу, в тоже время думая про себя злобным голосом:
«Я напишу этому проклятому уроду письмо! Я напишу. А когда он отправит против нас войска или обрушит град стрел, тогда они снова поймут, что я был прав. Я снова окажусь правым. И вот тогда и выскажу всем недовольным то, что о них думаю! После этого уже никто не посмеет сомневаться в моих решениях» - юный генерал давил на перо, оставляя на папирусе кривые крючки и кляксы чернил, таких же тёмных и бездонных, какими были гнев и обида наследника Наргилоса.