Городской охотник. 19. Гости из будущего

## Глава 19. «Гости из будущего»

Мария, несмотря на медовый месяц, дорабатывала эскизы для коллекции «Гости из будущего». Это было задумано как грандиозное шоу — не просто показ мод, а спектакль, в котором одежда рассказывала историю. Показ она решила проводить после Рождества Христова — десятого января.

Каждая модель была выдержана в какой-то одной цветовой гамме. Мужские пиджаки — оверсайз, на два размера больше обычного, с косыми линиями сверху вниз. От верха — срез по косой, потом молния прямо от конца косого среза: серебристая полоса на десять сантиметров вниз — и снова косой срез. Другая сторона пиджака: сверху тоже косой срез, где воротник треугольником заходит под низ первого среза с треугольником-воротником. А вниз на этой части — не только молния, которая сама служила декоративным элементом, но ещё и пуговка внутри, чтобы всё было на своих местах. Срезы вниз были разными: то оба в одну сторону с отрывом между ними в семь сантиметров и серебристым кантом, то в разные — и каждый пиджак различался асимметриями в модели. В некоторых просматривался переход в полупальто с разными по высоте низами: один край выше, другой ниже. Акценты — на стиле оверсайз для верха. Брюки — со вставками по краям того же цвета, но другой ткани, с серебристыми кантами, суженные вниз, с манжетой по низу. А при открытии пиджака становилось видно, что это не просто брюки, а скаф для космоса — плотные, сшитые так, что серебристые швы и канты превращали ногу в обтекаемый силуэт, будто человек сошёл с трапа корабля.

Для женщин — вырез только на одном плече, на лямке, уходившей в какую-то одну сторону. Нос асимметричный: один конец выше — ниже талии на тринадцать сантиметров, другой — чуть ниже колена. Или на одной высоте, но с ромбовидным вырезом. Или треугольником удлинённым. И так разные варианты асимметрий, но при этом брюки — словно из космических комбинезонов, с теми же серебристыми кантами и манжетами.

Подиум был разработан под увиденный вид. Спереди — как на ярусе: ограда, подсвеченная мягким светом. Второй ярус — повыше. Там — столики, подсвеченные, за которыми сидят он и она, держась за руки. А на стене — видео, сделанное в космическом Содружестве: ярусы, летающие флаеры, каплевидные машины, люди, гуляющие по светящимся улицам.

---

Посольство КНР на улице Дружбы.

Посол принял Джеки Чана, как подобает встретить знаменитость. Кабинет был просторным, с панорамными окнами, за которыми виднелась заснеженная Москва. На стенах — китайский шёлк цвета тёмной сливы, каллиграфия на свитках, пара нефритовых фигурок на полках.

Стол был накрыт с уважением к гостю. Фарфор — тонкий, с рисунком синих драконов по белому. Блюда: утка по-пекински — тонко нарезанная, с кожей цвета тёмного янтаря, подавалась с блинчиками, перьями лука-порея и соусом хойсин в маленькой фарфоровой пиале. Свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе — блестящие, липкие, с зернами кунжута. Димсамы — на пару, в бамбуковых корзиночках: с креветками, со свининой, с грибами. Жареный рис с овощами — в большой круглой тарелке, с яйцом и зелёным горошком. Лапша удон с говядиной — в глубокой миске, горячая, с паром. Чай — пуэр, тёмный, плотный, в глиняном чайнике, который посол наливал сам, не доверяя никому — это был его личный ритуал.

Джеки Чан ел мало — больше смотрел на посла. Тот, наконец, отложил палочки, промокнул губы салфеткой и произнёс:

— Что вас, уважаемый Джеки Чан, привело в Россию?

Джеки Чан ответил прямо:

— Что за новости, что я якобы сменил буддизм на православие и женился на модельере Марии? И откуда тут мой двойник, который под моим именем порядки в Москве наводит? Я это желаю узнать.

Посол кивнул — не удивился. Налил ещё чаю, отхлебнул и заговорил спокойно:

— На посольство наше работает бывший следователь Джеки Ли из Гонконга. Вот он — копия вас, только ему лет сорок. И он не владеет кунг-фу. Я видел кадры: он точно бы так не смог. Значит, есть кто-то другой. Но я думаю: мы много сможем узнать на показе её коллекции после вашего праздника Рождества Христова — десятого января. Это Джеки Ли женился на Марии.

Джеки Чан нахмурился:

— При чём тут показ коллекции?

Посол поднял палец:

— Дело в том… — и рассказал, как фигура в тёмной толстовке и бесформенных брюках спасла его дочь от похищения. Случилось это полгода назад, поздним вечером, у посольства. Мотоциклист схватил девочку — дочь посла — перекинул через седло и рванул. Фигура в толстовке — высокая, быстрая — в одном большом прыжке налетела на мотоциклиста, сбила его, придержала девочку, уже перекинутую через седло, успела её захватить, чтобы она вместе с мотоциклом похитителя не упала. А потом ловко скрылась — используя фонари, перепрыгивая по верху автобусов, исчезая за поворотами. Никто не понял, что всё это проделывает женщина. Тем более — бывшая модель, а теперь успешный модельер.

— Но это же мои трюки, — растерянно сказал Джеки Чан.

Посол кивнул:

— Именно. Дело в том, что узнал посланный мною Джеки Ли: её отец работал под грифом «секретно». Он и, что скорее всего, обучил дочь. Он погиб с супругой после её выпускного. Вот такие две стороны Марии Вацлавской.

Джеки Чан долго молчал. Потом спросил:

— И вы говорите, что на показе мы увидим больше?

— Уверен в этом. Приглашение у меня есть. Для вас — тоже.

---

Десятого января. Показ коллекции «Гости из будущего».

Сверкали ярусы — вернее, ограждения, подсвеченные мягким, тёплым светом, того же типа, что Мария видела на ярусах чужого города. Над подиумом, серебристыми буквами — название: ГОСТИ ИЗ БУДУЩЕГО.

Зал был полон. Первые ряды — приглушённые, в полумраке, чтобы внимание уходило к свету подиума. Зрители — а их было человек триста — сидели плотно, негромко переговариваясь, но когда погас свет и заиграла музыка — всё стихло.

Музыка была ритмичной, но не давящей — electronic, с вкраплениями чего-то, чего никто не слышал: мягкие, стеклянные звуки, будто капли падают в пустоту, и между ними — пульс, ровный, глубокий, как second hand космической станции.

Сначала на первом ярусе вышли по двое пары. Они шли, словно просто гуляли — не демонстрировали одежду, а жили в ней. Разговаривали между собой, жестикулировали, смеялись. Образовывали группы на разных местах подиума, стояли, потом расходились в разных направлениях, к выходам с двух сторон. И на их месте оказывались другие — те же силуэты, но в другой цветовой гамме: бирюзовой, графитовой, тёплой терракотовой, холодной лазурной, глубокой бордовой. Каждая пара — в одном цвете, но с разными асимметриями: один пиджак с отрывом в семь сантиметров, другой — с переходом в полупальто, третий — с треугольным воротником, заходящим глубже.

Видео на стене шло параллельно: ярусы чужого города, ходящие люди, летающие флаеры, каплевидные машины — и всё это вживую, настоящее, снятое в космическом Содружестве за один час. Зрители ахали: кто-то доставал телефоны, кто-то забывал дышать. Одна женщина в третьем ряду прижала руку к груди и прошептала: «Это же не монтаж…»

Потом вспыхнул второй ярус — воздвигнутый над первым, со сверкающим ограждением. Луч прожектора выхватил первый столик: сидела пара, держась за руки. Она поднялась, и они пошли вниз по устроенной лестнице, попадая на подиум. Мужчина снял пиджак и накинул его на женщину — и стал виден его комбинезон, плотный, серебристый, с кантами по контурам. Обувь сверкала искрами. Серебристый кант подчёркивал контуры фигуры, и мужчина теперь выглядел так, будто сошёл с трапа корабля.

Дойдя до низа лестницы, они расходились — и тут же подсвечивались два других столика, с двух сторон, и спускались ещё пары. А за освободившиеся столики садились новые. Справа: мужчина повернул женщину к себе и, сняв полупальто, накинул ей на плечи. Слева: оба смеялись, о чём-то говорили. Мужчина останавливал женщину и сзади накидывал пиджак — она оборачивалась, поправляла лямку на плече. Все пары — в одной цветовой гамме. И так все пары по разным сценариям: один — снимал пиджак и отдавал ей, другая — сама расстёгивала молнию и открывала скаф-брюки, третья — просто стояли, держась за руки, и свет делал остальное.

Зал рукоплескал после каждой смены. Атмосфера была не просто показа — а какого-то другого мира, в который зрители попали на полтора часа и не хотели уходить.

---

Но вечер на этом не заканчивался.

Свет на подиуме погас. Тишина. Потом — мягкий, тёплый луч, и из-за кулис вышла сама Мария. В своём свадебном платье — но переработанном для показа: драпировки сверху, низ платья как цветок лилии, лепестками до низу. Верх — открывая низ брюк до обуви, низ — шлейфом сзади. На ногах — серебристые изящные ботинки. Брюки — серебристые, обтягивающие. Диадема украшала чёрные волнистые волосы, и от неё шли тонкие серебристые нити, спадая на плечи, будто звёздная сеть.

Её сопровождал Джеки Ли — в костюме с треугольником от застёжки посередине пиджака. Треугольник делал отверстие с правой стороны, и через него был виден серебристый канта комбинезона. Движения — точные, свободные, без напряжения, будто он всю жизнь ходил по подиумам, хотя это был его первый раз.

С другой стороны вышли словно дочь и отец: Маруся — в графитовом комбинезоне, с серебристыми кантами, с короткими рукавами, открывавшими накачанные плечи. Её за плечи обнимал учитель Джеки — выше, спокойный, в тёмном костюме с едва заметным серебристым узором, будто звёздная карта была вышита на ткани. Он шёл медленно, бережно, будто вёл ребёнка по узкому мосту.

Взрыв аплодисментов. Зал встал. Сразу два Джеки на подиуме — и зрители не знали, что делать с этим зрелищем: двое мужчин, почти неотличимых лицом, но с разной осанкой, разным взглядом, разным ощущением от движений. Один — земной, бывший следователь, ставший мужем. Другой — не с этой планеты, учитель, опекун, воин.

И никто из зрителей не догадывался, что на обе пары смотрят, замерев, посол КНР с супругой — и ошарашенный настоящий Джеки Чан.

Он сидел в четвёртом ряду, в тёмном костюме, в тёмных очках — чтобы не узнавали. Но теперь очки съехали на кончик носа, а рот приоткрылся. Он видел: на подиуме — двое с его лицом. Один — возраста младше его, лет сорока, шёл рядом с Марией, уверенно, спокойно. Другой — чуть выше, двигался иначе, с той плавностью, которую Джеки Чан, который приближался возрастом к 70 годам, узнал бы из тысячи — потому что так двигаются люди, прошедшие школу пекинской оперы, а не курс полицейской подготовки.

Тут взгляд Джеки Ли и учителя Джеки упал на посла и Джеки Чана. Они переглянулись — и с подиума раздался взрыв хохота. Джеки Ли, не выпуская руку Марии, проговорил в микрофон:

— Надеюсь, хоть он — настоящий Джеки Чан!

И оба — Джеки Ли и учитель Джеки — подпрыгнув, спрыгнули с подиума прямо перед послом КНР и Джеки Чаном. Приземлились мягко, бесшумно, будто и не спрыгивали вовсе, а просто перетекли с высоты на пол.

Джеки Чан медленно снял очки. Посмотрел на одного. Посмотрел на другого. Потом на Марию, которая стояла на подиуме, сложив руки, и улыбалась — широко, открыто, как умеют только люди, которым нечего скрывать.

— Значит, вас трое, — тихо произнёс по английски Джеки Чан. — Или четверо, если считать меня.

Мария перевела слова Джеки Чана Марусе. Маруся, оставшаяся на подиуме рядом с учителем, спрыгнула тоже — легко, по-хулигански, часто так прыгала — и встала между ними.

— Нет, — сказала она серьёзно. — Нас гораздо больше.

1 глава  http://proza.ru/2026/09/03/2037
20 глава http://proza.ru/2026/09/11/54