Гротвинский эксперимент. Глава 12

ГЛАВА 12
На следующее утро академик Логинов сразу отправился на свой «главный» объект — БГК. Гигантское кольцо под землёй поражало масштабом: его диаметр достигал 21 километра, а глубина уходила на 40 метров под поверхность. Пространство внутри него было заполнено уникальной научной аппаратурой — сложной, хрупкой, будто сотканной из тысяч тонких нервов, предназначенной для самых сложных исследований. Для Логинова БГК было не просто сооружением: это был его замысел, его исповедь, его завещание потомкам.
Помимо самого кольца, были закончены и огромные подземные залы для размещения вспомогательного оборудования, вырыты различные функциональные тоннели и вертикальные шахты, уходившие с поверхности из специальных зданий высотой с двадцатиэтажный дом. Всё это гигантское сооружение, упрятанное под слоями глины и известняка, казалось не инженерным проектом, а рукотворной планетой, созданной для того, чтобы заглянуть за край привычного мира.
На объекте академик обычно встречался на каком нибудь участке с инженерами, желая узнать, как идут дела, а то и просто приободрить их. Если всё выглядело хорошо и его вмешательство не требовалось, Логинов позволял себе немного прокатиться на электровозе, неспешно едущем по рельсам на дне БГК. Он смотрел по сторонам, на передовое научное оборудование, и в эти минуты ему казалось, что он видит очертания будущего — того самого, ради которого стоило терпеть любые трудности. Он мечтал о необычайных открытиях и познании тайн мироздания, и эта мечта, пусть и начавшая тускнеть от свалившихся на институт неурядиц, всё ещё согревала его.
Но сегодня Логинов выглядел хмурым, спешил и избегал встреч с ключевыми специалистами. Никто не удивлялся: все знали, что академик вчера встречался с председателем правительства, получил отказ и теперь не хотел ни с кем говорить о деньгах. Особенно со строителями, у которых росли долги по зарплате. Логинов продолжал надеяться, что всё как то образуется, произойдёт чудо.
Академик пригласил к себе «в компанию» только Лушина, который уже давно ждал его в одном из зданий на промышленной площадке. Логинов и его бы не позвал, но академик направлялся в особо секретную часть кольца, куда даже при всех его допусках вход без сопровождающего чекиста категорически запрещался.
Академик поздоровался с Лушиным приветливым рукопожатием, и мужчины пошли по длинному пустому коридору с редкими дверями. Лампы под потолком горели неярко, экономя энергию, и слабые тени от людских тел тянулись вперёд — едва различимые, почти мистические. Лушин молчал, не делая никаких попыток завести разговор.
«Наверное, такой молчаливый, потому что зарплату получает в другом ведомстве! Кто нибудь из „моих“ обязательно уже задал бы вопрос!» — подумал Логинов. И тут он услышал странный крик, затем ещё один. Звук был резким, почти животным, и от него по спине пробежал неприятный холодок. Логинов с недоумением посмотрел на Лушина. Подобные происшествия относились к его компетенции, и академик ждал объяснений.
Лушин понял, чего ждёт Логинов. Он подошёл к ближайшей двери, из за которой теперь начали слышаться протяжные стоны. На двери был прикреплён белый листок бумаги со сделанной от руки надписью, состоявшей из малопонятных значков и сложных чисел.
— Здесь написано… — на секунду задумался Лушин, изучая глазами надпись, — лаборатория старшего научного сотрудника Соколовской Татьяны. Зам. зав. лабораторией — Угольков Александр!
— Я умею это читать. Такой способ кодирования информации придумал «отец Х», а я ему в этом помогал. Жаль, что вы не знаете! — безэмоционально произнёс Логинов. В его голосе не было ни гордости, ни сожаления — только сухая констатация факта.
Лушин покраснел, смущённо кашлянул и распахнул перед Логиновым дверь в лабораторию.
Академик вошёл и увидел то, от чего на мгновение даже потерял дар речи. В помещении, на испытательном стенде, предназначенном для проверки перед спуском в шахту, стоял один из сверхпроводящих магнитов. За включённым стендом сидела девушка, красота и «сумасшедшие глаза» которой были так хорошо описаны женой академика, что Логинов ни на секунду не усомнился, кого он видит перед собой. Но, конечно, не девушка заставила академика обомлеть.
А молодой парень в спортивных трусах, который перед направленной на него видеокамерой принимал различные противоестественные позы и издавал крики, которые Логинов и Лушин слышали в коридоре. Его движения были резкими, дёргаными, будто он пытался вырваться из невидимых пут, а крики звучали не как проявление боли, а как попытка прокричать что то важное, что никто не мог услышать.
— Что здесь происходит? — спросил Логинов, отчаянно жалея, что зашёл сюда и увидел подобное безобразие в собственном институте. Конечно, коллектив большой, возможно, в нём и не такое сейчас происходит, но ему лучше об этом не знать. Ей ей, крепче сон будет!
— Проводим эксперименты по обнаружению души! Заставляем магнит резонировать и смотрим, что при этом происходит с человеком! — бодро отрапортовала Соколовская, вскочив со своего места. Её покрасневшее лицо показывало, что она и сама не одобряет то, чем занимается, но вынуждена выполнять: приказали.
А Угольков, крайне смущённый появлением высокого начальства, выключил камеру, снял с головы датчики, и принялся стоя натягивать брюки, взяв их со стула рядом с собой. Его пальцы дрожали, и он несколько раз ронял ткань, прежде чем смог её подхватить.
Логинов грозно сверкнул глазами, но воздержался от бранной реплики, которая так и хотела сорваться с его языка. Академик лишь огорчённо вздохнул. Проблема заключалась в том, что физиков до сих пор продолжали набирать, желая сформировать из них научный коллектив для работы на БГК. Но проект «завис», и в данный момент занять учёных не представлялось возможным. Поэтому спасала работа от сторонних заказчиков, готовых платить деньги за любые, даже магические изыскания. В институте так убивали сразу «двух зайцев»: обеспечивали физикам зарплату и не позволяли им сидеть без дела. Конечно, если ситуация с финансированием «большого кольца» изменится, вся эта «позорная ерундистика» будет послана куда подальше, а пока…
Логинов резко развернулся, вышел в коридор и быстрым шагом направился к лифту. Его шаги гулко отдавались в пустом пространстве, и каждый шаг казался обвинением происходящему. Лушин догнал его и, так же недовольный увиденным, спросил:
— Прикажете, я эту тему сегодня закрою? Даже для того положения, в котором сегодня оказался институт, это слишком!
— Не надо. Пусть продолжают. Только сделайте внушение, чтобы больше не орали так. А то никто в их «результаты» не поверит. Меру тоже знать надо! — сказал Логинов.
Лушин понял прагматичный ход мысли руководства, неопределённо улыбнулся и согласно кивнул головой. Но в его взгляде мелькнуло что то, чего академик предпочёл не замечать: некоторое сомнение, ведь Лушин прекрасно понимал, что эта вынужденная терпимость однажды выйдет всем боком.
Лифт пришёл, двери с лязгом разъехались. Логинов шагнул внутрь, машинально поправил лацкан пиджака, будто хотел стряхнуть с себя остатки увиденного. Лушин зашёл за Логиновым и, опустив голову, остался стоять у порога, глядя, как закрываются створки. В этот момент академику вдруг показалось, что лаборатория Соколовской, крики, нелепые эксперименты и даже сам этот коридор — всё это не случайность, а страшный замысел судьбы, который он пока не видит целиком.