Пока я жив. Глава 29. Павел

Мы с Наташей сидели в кафе после очередного семинара. За окном стояла июньская жара — такая, что асфальт плавился, а воздух казался густым, как сироп. Я смотрел на неё, на то, как она держит чашку, как улыбается, как говорит о своих малышах-гимнастках, и понимал, что мне хорошо. По-настоящему хорошо. Не потому, что я забыл всё, что было. А потому, что рядом с ней прошлое перестало болеть.

— Паш, ты меня слушаешь? — она улыбнулась, заметив мой взгляд.

— Слушаю. Ты говорила, что твоя самая младшая девочка на прошлой неделе впервые сделала колесо.

— А ты, оказывается, внимательный.

— Есть немного.

Она рассмеялась. И я понял, что хочу слышать этот смех каждый день. Что хочу, чтобы она была рядом. Не как друг, не как коллега по институту. А как моя женщина.

— Наташ, — сказал я, — поехали ко мне.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел не вопрос, а понимание. Она тоже это чувствовала. Уже давно. Просто мы оба ждали, когда это можно будет назвать вслух.

— А поехали, — ответила она.

Мы ехали в машине. Я вёл, поглядывая на дорогу, она сидела рядом, смотрела в окно на раскалённую Москву и улыбалась. Окна в машине были нараспашку, но даже это не спасало от  пекла. Иногда она поворачивалась ко мне, и я ловил её взгляд — тёплый, спокойный. Мы молчали. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Я просто знал, что всё правильно.

Дома я оставил её в гостиной, а сам пошёл на кухню. Достал вино, сыр, фрукты — черешню, абрикосы, виноград. Накрыл стол, зажёг свечи. Обычно я не заморачиваюсь такими вещами. Но сегодня хотелось. Хотелось, чтобы она запомнила этот вечер.

Окна были открыты настежь, и в комнату проникал тёплый вечерний воздух. Пахло тополиным пухом и нагретым асфальтом. Где-то вдалеке играла музыка, кто-то смеялся во дворе. Лето.

Она вошла на кухню, остановилась в дверях. Посмотрела на стол, потом на меня.

— Ты серьёзно? — спросила она, и в её голосе была лёгкая усмешка.

— Вполне.

— Не думала, что ты умеешь так.

— Я много чего умею. Просто не показывал.

Она подошла, села за стол. Я налил вино. Мы чокнулись. Молча. Без тостов. И в этой тишине было больше, чем в любых словах.

Мы говорили обо всём. О её детстве, о её травме, о том, как она боялась, что больше никогда не сможет заниматься спортом. О моём отце, о моих боях, о том, как я уходил с ринга. Она слушала меня так, как никто и никогда не слушал. Не жалела. Не восхищалась. Просто понимала.

— Ты знаешь, — сказала она, когда мы уже заканчивали ужин, — я долго не могла никого к себе подпустить. После травмы. Боялась, что снова потеряю.

— Я тоже, — ответил я. — После Светы. После всего. Я думал, что больше не смогу.

— И как?

— С тобой — смог.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел то, чего так долго ждал. Не вопрос. Не сомнение. Ответ.

Я взял её за руку, поднял со стула. Она не сопротивлялась. Я повёл её в спальню. Она шла за мной, и её пальцы сжимали мою ладонь. Я чувствовал, как бьётся её сердце. Или это было моё. Уже не помню.

В спальне было душно. Окно было приоткрыто, и лёгкий ветерок шевелил занавеску. С улицы доносился шум города, но он был где-то далеко. Здесь, в комнате, были только я и она. Только мы.

Я остановился, посмотрел на неё. Она была красива. По-настоящему. Не глянцевой красотой, а той, которая идёт изнутри. Я обнял её, и она ответила. Её руки легли мне на плечи, потом скользнули к шее. Она прижалась ко мне, и я почувствовал её тепло.

Мы не торопились. Не было нужды. Я расстегнул её блузку, медленно, пуговицу за пуговицей. Она расстегнула мою рубашку. Я чувствовал её пальцы на своей груди, на своих шрамах. Она не отстранилась. Наоборот, провела по ним ладонью. Как будто читала мою историю на ощупь.

Мы легли на кровать. Простыни были прохладные, свежие. Я целовал её — в губы, в шею, в плечи. Она тихо выдыхала, и от этих звуков у меня темнело в глазах. Я не думал ни о чём. Только о ней. О её теле, о её дыхании, о том, как она отвечает на каждое моё движение.

Когда я вошёл в неё, она закрыла глаза и прикусила губу. Я начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее. Она обхватила меня ногами, прижимая ближе. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как её дыхание сбивается. Она вскрикнула — тихо, сдержанно, но я услышал. И это стало последней каплей. Я кончил, уткнувшись лицом в её шею.

Мы лежали, обнявшись, и я слушал, как бьётся её сердце. Она гладила меня по спине, по шрамам, по плечам. Мы не говорили. Не было слов. Просто были мы. Вдвоём. В темноте. В тишине. За окном шумел летний город.

Потом она повернулась ко мне, посмотрела в глаза.

— Паш, — сказала она тихо. — Я тебя люблю.

Я не ответил сразу. Я просто смотрел на неё. На женщину, которая прошла через свою боль, но не сломалась. Которая не испугалась моих шрамов. Которая приняла меня таким, какой я есть. И я понял, что тоже люблю её. Давно. Просто боялся признаться.

— Я тоже, — сказал я. — Давно.

Она улыбнулась, прижалась ко мне. И мы уснули.

---

Утром я проснулся от того, что она шевелилась. Я открыл глаза и увидел, что её голова лежит у меня на плече. Она спала, дышала ровно, спокойно. Я лежал и боялся пошевелиться. Боялся, что это сон. Что она исчезнет. Что всё это было только моей фантазией.

За окном уже светило солнце. Летнее, яркое, беспощадное. Птицы орали на все лады. Где-то во дворе кто-то уже завёл машину. Обычное утро. Но для меня — необычное. Потому что я был не один.

Она открыла глаза, посмотрела на меня, улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе.

Она потянулась, села на кровати. Я смотрел на её спину, на её плечи, на её волосы. И понимал, что не хочу, чтобы она уходила. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Наташ, — сказал я.

Она обернулась.

— Выходи за меня замуж.

Она замерла. Посмотрела на меня, и в её глазах я увидел столько всего, что не мог разобрать. Удивление. Радость. Страх. Надежду.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Серьёзнее некуда.

Она молчала. Долго. Я уже начал думать, что перегнул. Что слишком рано. Что она не готова. Но потом она улыбнулась. Той самой улыбкой, которая согревала меня всё это время.

— Да, — сказала она. — Да, я выйду за тебя.

Я обнял её, прижал к себе. И в этот момент я понял, что всё, что было раньше — боль, потери, ринг, больница, Света, Лена, отец — всё это было не зря. Потому что всё это привело меня сюда. К ней.

Я не знал, что будет дальше. Но я знал одно: я не один. И пока я жив, я буду рядом с ней. Что бы ни случилось.