Афанасьев. Рыбоконсервная прелюдия

(начало http://proza.ru/2026/09/07/1722)

Из поднебесья взирал теперь щуплый Рысаков на атласные пески северного побережья Африки и поблескивающие на иссиня-лазоревой поверхности Средиземного моря судёнышки. И хоть обозначались те лишь маленькими черточками, но вполне можно было разглядеть, куда держит свой курс каждое судно.

А курс их самолёта лежал пока в аэропорт Алжира — столицы одноимённого государства.

В зале транзитных пассажиров, куда поместили экипаж на время полуторачасовой дозаправки самолёта, юношу поразили стеклянные флаконы — фляги духов Christian Dior, Chanel и других французских брендов за стеклянными витринами. Своим размером они едва ли уступали флягам с молочной фермы.

— Да это реклама, конечно, — улыбался Григорьевич. — Кто же такими флаконами покупать будет!

Владимир Григорьевич был единственным человеком в экипаже, которого до этого знал Рысаков. Работали они вместе на рыбоконсервном комбинате, в резерве ожидая подходящего судна. В разных, правда, сменах — меняли друг друга в половине четвертого. В бригаде Григорьевича был один разбитной балагур, только что освободившийся из мест не столь отдалённых, что как-то ещё только собираясь на вахту выдал: «А что если сказать сразу нашему мастеру: «Саня, не пошёл бы ты!..».

Весёлый кадр! А других — откуда было взять на это рыбоконсервное предприятие? Своих старых перечниц, что проработав десятки лет задница к заднице сдавали охране коллег, выносящих через проходную какую-то банку консервов или несчастную рыбную тушку, не хватало. Молодёжь не шла на такую зарплату за грязный и тяжелый труд. Вот и оставалось — случайный сброд, да моряки из резерва Тралового флота — просто спасение в той ситуации! Этим деваться было некуда — будут стоять в стойле своего рабочего места, чистить рыбу безропотно: если что — ведь и визой заграничной припугнуть можно. И кого, как не их, было обирать — обсчитывать в зарплате в пользу своих работников? Так, что за месяц работы Рысаков получил пятьдесят шесть, а Григорьевич — шестьдесят рублей на руки.

— Нет, будем пересчитывать, конечно! — озадаченно сводила брови домиком технолог. — Явно что-то неправильно посчитали.

Но видать не до перерасчёта уже было — хозрасчёт вовсю на предприятии внедряли, чтоб значит в ногу со временем-то перестроечным!..

Да и не до того нашим морякам было — в один день не сговариваясь явились они в родную контору Базы Тралового флота, встав в очередь к инспектору отдела кадров по матросам 1-го класса Евгении Борисовне. Которая была для таких салаг, как Рысаков, словно мамой родной, ну а для ветеранов Тралфлота типа Григорьевича — просто Женей.

Но вовсе не из положенного уважения (какое там уважение в такой, начинающейся ещё за дверями кабинета очереди!), пропустил к окошечку вперёд себя Рысаков Григорьевича. В отличие от ветерана, смена которого на рыбоконсервной была сегодня во второй половине дня, он-то свой рабочий день самовольно прогуливал.

— Под танк бросаешь! — с полуулыбкой оценил этот жест доброй воли всё понимающий, мудрый Григорьевич.

И с лёгкой руки любимого инспектора мытари рыбоконсервной повинности получили прощение грехов комбинату (глаза бы его сто лет не видели!) в виде желанного направления на «Николай Афанасьев» — судно, на котором были «запланированы» заранее. И вот наконец — сбылось!..

(продолжение следует)