Новый пилот

Воздух в авиационном гараже Марины Беленькой был густо замешан на запахе керосина, трансмиссионного масла и разогретого на солнце металла. Напротив массивного дубового стола Марины, вытянувшись по струнке, стоял Иванов Эдуард Вячеславович — пилот гражданской авиации с безупречно отглаженным синим кителем и налетом легкой гражданской вальяжности.Марина Никифоровна медленно крутила в руках тяжелую линейку НЛ-10, не спуская с кандидата пронзительного взгляда. За её спиной, опершись на верстак, ухмылялся старый техник Василий Васильевич, а бортинженер Смекайло-де-Цопфи с интересом разглядывал штурманский портфель Иванова.— Значит, гражданская авиация? Перевозки? «Ближе к земле, тише едешь — дальше будешь»? — прервала тишину Марина. Голос её звучал спокойно, но Эдуард интуитивно подобрался.— Так точно, Марина Никифоровна. Налетал на пассажирских три тысячи часов. Инструкция, регламент, автопилот, — бодро доложил Иванов.— Забудь, — отрезала Беленькая, поднявшись со стула. — У нас тут не рейсы по расписанию «Москва — Сочи». У нас испытания. Работа на грани фола. Нам нужен человек, который чувствует машину кожей, а не по приборам КИПиА. Пиняев!— Я тут, Марина Никифоровна! — отозвался из угла слесарь Владимир Пиняев, ковырявшийся в каком-то блоке.— Готов наш «сухарь»?— Су-7БЛ готов, как штык! Горючка залита, Токарев стойки проверил, Анисимов движок перебрал — шепчет!Марина повернулась к Иванову и хищно улыбнулась:— Слышал, Эдуард Вячеславович? Твой гражданский пиджак здесь не пригодится. Переодевайся в комбез. Сейчас я буду тебя дрессировать. Посмотрим, из какого теста сделаны эти ваши «линейные пилоты».Через полчаса на раскаленной бетонке аэродрома стоял легендарный истребитель-бомбардировщик Су-7. Тяжелый, стремительный, строгий в пилотировании, не прощающий ошибок на посадке из-за своей бешеной скорости. Иванов, уже в высотном костюме, сглотнул ком.Марина Беленькая запрыгнула на крыло спарки (учебно-боевого варианта) и заглянула в кабину, где уже сидел Эдуард.— Слушай сюда, Иванов! — кричала она сквозь гул запускающегося турбореактивного АЛ-7Ф. — Это тебе не пассажирский «сарай» с электроникой! Здесь управление прямое, жесткое. Ручку надо держать твердо, но не зажимать. На посадке скорость держи не меньше трехсот пятидесяти, чуть зевнешь — свалишься! Понял?— Понял! — крикнул Иванов, проверяя приборы.— Смекайло! — крикнула Марина вниз, где у стремянки стоял бортинженер. — Если этот гражданский начнет чудить, мне прыгать или его за шиворот вытягивать?— Марина Никифоровна, — ухмыльнулся Смекайло-де-Цопфи, поправляя кепку. — Вы его сразу по затылку планшетом! Народный метод, бодрит штурвального моментально!Спарка Су-7 с грохотом рванула по полосе, оставив за собой шлейф дыма.Первая зона была сущим адом для Иванова. Марина гоняла его так, как не гоняют курсантов в самые черные дни.— Куда заваливаешь?! — гремел в ларингофонах голос Беленькой. — Выводи! Горизонт держи! Это Су-7, а не твой трамвай крылатый! Бочку крути! Активнее педалями, Иванов, активнее!— Она тяжелая, Марина Никифоровна! Чистый утюг! — тяжело дыша, отвечал Эдуард, борясь с перегрузкой.— Не утюг, а ласточка! Ручку на себя! Мертвую петлю давай!Иванова вжимало в кресло, перед глазами плыли серые круги, но он стискивал зубы и выполнял команды. Гражданская привычка к плавному пилотированию ломалась под жестким давлением Беленькой.— А теперь — посадка! — скомандовала Марина. — Я управление не трогаю. Заходишь сам. Но учти: полоса короткая, зацепишь колесами грунт — перевернемся.Эдуард вытер пот, заливавший глаза под шлемофоном. Заход на посадку на Су-7 — это балансирование на лезвии бритвы. Земля неслась навстречу с сумасшедшей скоростью.— Триста шестьдесят... Триста пятьдесят... — шептал Иванов.— Держи нос! Не вздумай подрывать рано! — летел в уши жесткий голос командира.Удар о бетонку был крепким, но точным. Иванов тут же выпустил тормозной парашют. Машина, тяжело покачиваясь, затормозила.Вечером того же дня в авиационном гараже снова пахло горячим ужином. Ангелина Мельник уже выставляла на стол свежую партию дымящихся пельменей, щедро политых уксусом и посыпанных черным перцем. Рядом красовались три бутылки портвейна «Три Топора».Иванов сидел в углу, бледный, с мозолями на руках, но с горящими глазами. К нему подошла Марина Беленькая, уже сменившая летный комбез на привычную одежду. Она хлопнула его по плечу так, что Эдуард чуть не поперхнулся.— Ну что, братва! — объявила Марина на весь гараж. — Думала, сбежит наш гражданский после первого виража. А он ничего, зубами за ручку зацепился, Су-7 удержал. Мужики, наливай! Власенко, Смекайло, подвиньтесь, дайте новому члену команды сесть к столу.Смекайло-де-Цопфи понимающе улыбнулся и налил Эдуарду портвейна:— С боевым крещением, Эдуард Вячеславович. У Марины Никифоровны школа суровая, зато после неё ты и на бочке с порохом полетишь.— Ну, за нового пилота! — подняла стакан Марина Беленькая. — Чтобы техника не подводила, а команда не знала преград!Гараж дружно поддержал тост, и под стук вилок и звон стаканов Иванов Эдуард Вячеславович окончательно понял — он дома. Среди своих.