157

- Ну где же ты бродишь? – зло зашипела Дарья Васильевна, больно сжав плечо старшей дочери.
- Что случилось, матушка? – Катя испугалась. Никогда мать с ней так не обращалась. С Анной да, с ней – нет.
- Это ваша свадьба или чья? Жених… ладно, жених с отцом где-то… Невеста сама по себе гуляет целый день. А я что гостям должна объяснять?
- Так я же ведь поздоровалась с бабушкой Ульяной.
- Да я не про графиню Косанову. Племянник твоего мужа приехал… Кстати, получается, он и твой племянник тоже. Вы же теперь с Григорием Фёдоровичем единое целое.
Катя заглянула в лицо матери. В её словах ей послышалась злая насмешка. Но нет… Кажется, мать серьёзно так думает, не понимая, как тяжело это слышать дочери.
- Да, матушка, - послушно пролепетала девушка. – Я готова с ним познакомиться.
- Да улыбнись же ты! Ходишь, как в воду опущенная. Смотреть неприятно… Люди приехали повеселиться, а не твой кислый вид созерцать.
Это уже выходило совсем грубо.
Но уставшая от хлопот Дарья Васильевна едва сдерживалась. А тут ещё дочь…
Обе её дочери «хороши». Разве о таком будущем для них она мечтала? Своих девочек она хотела видеть принцессами на балах. А что получилось?
Но себя ей не в чем упрекнуть. Она всё для них делала. И не её вина, если они в результате оказались… мокрыми курицами.
Хотя, если уж быть справедливой, Анна всё же сумела выкрутиться. Как ей это удалось, Дарья Васильевна не представляла, но некоторое уважение к младшей дочери вернулось. Замуж удачно вышла и провернула с детьми ловкий трюк. Догадалась вторую девочку подобрать, чтобы ею прикрыть свою первый грех. Даже Дарья Васильевна так бы не сообразила. И теперь все только и твердят о милосердии новобрачных.
То, что обе её дочери, одна за другой, оказались в беде, в голову не приходило. Ну какая может быть беда, если сыты, одеты, ухожены, воспитаны и представлены дворянскому обществу? Им оставалось собирать сливки земных благ. А они загребли всякую мерзость.
Дарье Васильевне представлялась жизненная дорога, на которую с рождения ступили Анна и Катя, широкой и хорошо утрамбованной. Более того, она чётко указала перстом, куда им следовало идти. Дочери же умудрились найти узкие лазейки и свернуть в малопроходимые дебри. И вот результат.
- Улыбайся, - перед дверями в гостиную снова прошипела со злобой и ввела Катю к гостям. – Мы их ждём, ищем, - восторженно объявила она с порога собравшимся, - а они с муженьком в тихом уголке воркуют.
Но слащавая речь не обманула никого. В зале почти все были свои.
Анна тихо разговаривала с графиней Косановой. Услышав слова матери, девушка вспыхнула от смущения, отвела взгляд. Старая графиня покачала головой, ничего не сказала. Несчастное лицо старшей внучки говорило само за себя.
Александр беседовал с незнакомым молодым человеком.
Маленькие девочки – дети Анны и Александра, выглядывали из огороженного уголка, куда теперь их поместили. Слова бабушки Дарьи им были пока неинтересны.
- Григорий Фёдорович придёт попозже, - продолжила заливаться соловьём Дарья Васильевна. - А вот и Екатерина.
Молодой человек поднялся, пошёл навстречу своей только что обретённой родственнице.
- Познакомься, дорогая, - Владимир Сергеевич Усанов... Екатерина…
Племянник оказался красивым молодым человеком. Оценив его высоко, Катя тут же опустила взгляд, протянула ему руку без прежней смелости. Теперь нельзя вглядываться в мужчин. Теперь они не для неё…
Чуть нахмурилась, когда поняла, что тот задержал её руку дольше, чем следовало. Резко взглянула на мужчину, пытаясь понять такую заминку. Владимир смотрел на брошь.
Это не диво. Раньше, когда Катя с ней бывала почти на всех балах, многие желали разгадать смысл такого необычного украшения. Этот племянник один из любознательных. Катя вырвала руку. Получилось почти грубо.
- Приятно познакомиться, - буркнула она, смешавшись.
- Созвездие Андромеды…
- Что? – Катя была ошеломлена. Потому что разгадать значение этого узора не удавалось ещё никому.
- Ещё чаю? – повернулась Дарья Васильевна к столу, вспомнив об обязанностях хозяйки.
А Катя и Владимир остались стоять. Посреди комнаты. Но словно в центре необитаемого острова. Потому что всё вокруг перестало существовать.
- Это вы… Я нашёл вас…

Музыка, музыка зазвучала в воспоминаниях… Молоденькая Катя в маске Андромеды кружится в танце с прекрасным Орфеем…

Слёзы… Горькие-горькие и бесконечно сладкие покатились по щекам. Но Катя стояла не шевелясь, не вытирая их. Лишь делала усилия, выравнивая дыхание, чтобы тихий плач не дрогнул в груди рыданием.
- Вы слишком долго искали…
- Я опоздал…
- Вы опоздали…
- Всего лишь на несколько часов…
- Нет… Последние часы уже ничего не меняли…
- Вы не дождались…
«А я ведь недолго ждала! – вдруг поняла Екатерина. – Мне сразу показалось, что нам почти невозможно найти друг друга… Я не верила…»
- Дарья Васильевна, - обернулся Владимир к хозяйке. – Я вынужден сейчас же уехать… Прошу передать мои извинения Георгию Лукичу и моему дяде… Но неотложные дела требуют моего участия.
Ошеломлённая таким поворотом Дарья Васильевна не сразу нашлась что ответить, а гость уже шагнул за порог.
Катя продолжила некоторое время стоять неподвижно. Потом пошла из гостиной.
Выйдя за дверь, она побежала в свою девичью комнату. К окну. Отдёрнула штору.
По садовой дорожке торопливо шёл он.
И тут уже рыдания ничто не могло сдержать. Но Катя, не обращая внимание на слёзы, сквозь мутную их пелену напряжённо смотрела, что-то бормотала, гладила ладонью по стеклу.
Он почувствовал. Оглянулся. И взгляды их снова встретились.
- Прости меня! Прошу!!! Прости! Спаси меня!!! Я жить хочу!!! Я пропадаю… Я умираю…
Понял ли он, о чём шептала девушка за стеклом? Понял ли, что его Андромеда снова скована цепями, снова в беде?
Отвернулся. Вновь пошёл.
Но шаг его теперь замедлился… Потом ещё и ещё… Владимир остановился.