Как Эдуард с лайнера пересел на истребитель

Пересесть с комфортабельного гражданского лайнера на сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик Су-7 — это как пересесть с рейсового автобуса на гоночный болид «Формулы-1», у которого к тому же барахлят тормоза. Эдуарду пришлось на собственной шкуре прочувствовать три главные особенности этой капризной машины:Бешеная скорость на посадке. У Су-7 не было эффективной механизации крыла для малых скоростей. Сажать его приходилось на скорости около 350–360 км/ч (для сравнения, у гражданских самолетов она редко превышает 250 км/ч). Чуть замешкался с выпуском тормозного парашюта — и самолет улетит далеко за пределы полосы.Огромный расход топлива на форсаже. Двигатель АЛ-7Ф был мощным, но невероятно «прожорливым». На форсажном режиме баки пустели буквально за минуты. Эдуарду нужно было намертво выучить: форсаж — только для взлета или резкого маневра, иначе останешься с пустыми баками посреди неба.Строгое ручное управление. Никаких автопилотов и «умной» электроники, исправляющей ошибки пилота. На больших углах атаки Су-7 стремился свалиться в штопор, и удерживать его приходилось исключительно твердой мужской рукой и идеальным чувством баланса.Новое опасное предполётное задание: Грозовой фронт над ущельем ДарьялУтро после награждения Анжелы Власенко началось ровно в 05:00. Никакого похмелья от «Трех Топоров» — авиационная закалка давала о себе знать. Воздух в гараже был прохладным, а на большом столе вместо таза с пельменями уже лежала развернутая полетная карта.Марина Беленькая, постукивая карандашом по карте, обвела взглядом команду. Все 9 человек, включая новобранца Эдуарда Иванова, стояли вокруг.— Так, братва, отставить зевки, — собранным, стальным голосом начала Марина. — Срочная вводная от синоптиков. В ущелье Дарьял, прямо на высокогорной метеостанции, зажало вторую группу исследователей. Те самые, которых Анжела со Смекайло не успели забрать на Ми-2 из-за начавшегося бурана. Ситуация ухудшилась: на ущелье прет мощный грозовой фронт с градом и нисходящими потоками. Видимость — нулевая. На вертолете туда уже не сунуться — сдует как пушинку.— Марина Никифоровна, — подал голос стартех Василий Васильевич Анисимов, — туда только на реактивной тяге пробиться можно, чтобы фронт на скорости прошить. Но садиться-то там негде! Бетонки в горах нет!— А нам и не надо садиться, Вася, — хмуро улыбнулась Марина. — Мы пойдем парой. Я — ведущая на Су-7, Иванов — ведомым на спарке. Смекайло-де-Цопфи летит в задней кабине с Эдуардом в качестве бортинженера-навигатора. Наша задача — пробить грозу, зайти в ущелье на бреющем полете и сбросить метеорологам аварийные контейнеры с теплом, медикаментами и радиостанцией.Эдуард Иванов шагнул вперед, поправляя воротник комбинезона:— Марина Никифоровна, на Су-7 в грозу, да еще и в узком ущелье? У него же радиус виража огромный, мы в скалу втемяшимся при развороте!— А вот тут, Эдуард Вячеславович, и начнется твоя настоящая проверка, — Марина жестко посмотрела ему в глаза. — Гражданские инструкции велят обходить грозу за пятьдесят километров. А я тебе приказываю идти прямо в неё. Набираем ход, зажимаем яйца в кулак и держим строй. Смекайло, что скажешь по матчасти?Бортинженер Смекайло-де-Цопфи, покручивая в руках инженерный карандаш, прищурился:— Риск огромный, командир. Приборная панель от статики в грозовом облаке с ума сойдет, стрелки будут прыгать, как бешеные. Владимир Михайлович, — обернулся он к слесарю КИПиА Пиняеву, — экранирование приборов на спарке проверил?— Ночью всё перебрал, Смекайло! — буркнул Пиняев. — Землю обновил, проводку залил герметиком. Приборы выдержат, лишь бы у пилота нервы не сдали.— Отлично, — кивнула Марина. — Лида, Таня — на вас связь и координация с базой. Мирон Токарев, подвесить контейнеры на пилоны Су-7! Ангелина, приготовь термосы с горячим чаем — когда вернемся, руки у всех будут трястись. Власенко, ты вчера свой орден заслужила, сегодня отдыхаешь на земле, подменяешь меня на КП.— Есть подменять на КП! — четко козырнула Анжела Власенко, хотя в глазах читалось желание прыгнуть в кабину вместе со всеми.Марина Беленькая хлопнула ладонью по столу:— Команда, по коням! Вылет через двадцать минут. Иванов, если отстаешь от моего крыла хотя бы на метр в облаках — спишу на берег к чертовой матери. Понял?— Понял, командир, — твердо ответил Эдуард, ощущая, как внутри просыпается азарт настоящего военного летчика-испытателя. — Назад дороги нет.Через двадцать минут два тяжелых истребителя Су-7, оглушая окрестности грохотом форсажных струй, оторвались от полосы и ушли в свинцовое, сверкающее молниями небо.