Французская защита, гл. 2, ч. 14

Вечерний туман плотно окутал набережную Анатоль Франс, когда в парадном бальном зале особняка де ла Рош зажглись огни. Этот зал был скрыт от посторонних глаз: тяжелые звукоизолирующие ставни были наглухо закрыты, а интерьер напоминал закрытый масонский храм. Главной деталью зала был огромный пол, выложенный из чередующихся плит абсолютно черного бельгийского мрамора и белоснежного каррарского гранита, образуя гигантскую шахматную доску.

На балконе второго этажа, в глубоких креслах из темного бархата, сидели двое: графиня Элен де ла Рош и Пьер-Анри де Монморанси — действующий Председатель Конституционного суда Франции. На нём был безупречный вечерний фрак, а Элен сменила платье на строгое, облегающее платье из черной парчи, подчеркивающее её фарфоровую бледность. На перилах балкона стояла хрустальная чаша с ледяным шампанским.

Внизу, на мраморной доске, застыли тридцать две «фигуры». Это были живые люди — молодые, атлетичные натурщики и изящные натурщицы из парижских академий искусств, нанятые втёмную через подставные агентства. Они были одеты в глухие, стилизованные средневековые костюмы: «пешки» в простых холщовых туниках, «ладьи» в тяжелых бархатных плащах, а «кони» удерживали в руках бутафорские, но тяжелые латунные пики. Лица всех живых фигур были закрыты безликими серебряными масками. Они стояли неподвижно, боясь шелохнуться. Они знали: в этом доме за малейшее нарушение протокола их карьере и жизни в Париже придет конец.

— A vous de jouer, Helene,— председатель Конституционного суда сделал глоток вина и лениво нажал кнопку на портативном пульте радиосвязи. По этой связи штурмовики «Сектора Зеро», стоящие внизу у стен, отдавали команды натурщикам. —  Il me semble que votre cavalier blanc menace mon aile dame.

Элен слегка улыбнулась, её пальцы, унизанные старинными перстнями, плавно коснулись пульта. На доске внизу белый конь — высокий чернокожий натурщик — сделал три шага вперед и вбок, его латунная пика уперлась в грудь черной пешке.

— Le cavalier prend le pion, Pierre-Henri, — сухо произнесла Элен, и в её серых глазах отразился азарт абсолютной власти над живой материей. — J'adore ce jeu. Tout y est soumis aux lois de la logique. Les gens, tout comme l'art, doivent se tenir la ou le Conseil de l'Ordre les a places.

Внизу штурмовик «Сектора Зеро» грубо схватил «съеденную» пешку-натурщицу за плечо и увёл её в темноту подвальных коридоров, где её ждал жесткий допрос на лояльность перед тем, как ей выплатят гонорар. Для Элен это было нормой. Она считала весь Париж своей личной шахматной доской. Она праздновала победу, зная, что в эту самую секунду комиссар Вернье по её изотопному следу должен зажимать Станислава  Врановского в его галерее.