Живи долго. Глава 8. Похищение

Там, на свадьбе, Валерию украли. По традиции, дружки Бориса. Увели в столовую, велели сидеть тихо и пошли за выкупом. Борис, морщась, вытащил из бумажника две крупные купюры. Невесту вернули.
— Если пойдёшь куда-то, подругу захвати.

Захватила, а та замешкалась у кабинки, Лера вышла в пустой коридор. Не успела ничего понять, как её подхватили сильные руки, на рот прилепили скотч, на голову надели шапочку, натянув до носа. И повели, а скорее понесли, мычащую, к лестнице.

Мычать и биться она перестала. Сердце отчаянно колотилось, ноздри расширились, не хватало воздуха.

Спускались на лифте, потом холод, порожек, низкий железный потолок, о который стукнулась головой. Скотч оторвали со словами «теперь кричи — не кричи, никто не услышит. Но лучше помолчи, целее будешь». И отпустили.

Она поправила шапку. Машина уазик, «буханка», ворох каких-то коробок, бочка, брезент. Лера забилась в угол. Двое мужчин в камуфляже и масках закрыли заднюю дверь, сели на переднее сиденье. Буханка выехала из подземного гаража.

Она мчалась по ночным улицам, петляла по дворам, наконец остановилась перед глухими воротами. Въехали во двор. Лере велели выходить. Во что превратилось её белое платье! Пятна солярки, грязь, ржавчина, подол порван. Фата, скорее всего, осталась там, в коридоре. Хотя что о ней! Борис, наверное, с ума сходит, хотя сначала не поверил в похищение. Отец тоже переживает, а у него сердце слабое.

Леру вели по лестнице, коридору, толкнули перед ней тяжёлую дверь. Небольшая узкая комната, в углу душевая кабинка, унитаз и умывальник. Окно забрано решёткой. Железная кровать, застеленная армейским одеялом. Стол, стул. Всё.

Леру трясло, от холода, но, скорее, это была нервная дрожь. Вспомнилась вдруг бабушка Люба. «Когда страшно — молись». Никак не шла молитва, но Лера вновь и вновь повторяла, сначала про себя, потом шёпотом, и наконец вслух: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!».

В дверь коротко стукнули, вошла китаянка неопределённого возраста. В синей длинной рубахе и таких же штанах. Ткань натуральная, почему-то отметила Лера.
— Вот тут гель для душа, полотенце. Помойся и переоденься, тут одежда. Платье убери в пакет, — на чистейшем русском сказала китаянка и вышла, положив пакет на кровать.

Пока она была в комнате, Лера молчала, но молитва ушла внутрь и звучала в ней непрестанно. Долго стояла она под горячим душем, пока не согрелась окончательно. Конечно, для её волос необходим не гель, а шампунь, но скажи спасибо, что вообще жива. Что им нужно? Скорее всего, от неё — ничего. Им необходим Борис, с его тайнами и тёмными делами. Ещё и отца втянул.

Кроме бутылочки с гелем и полотенца в пакете обнаружился такой же синий костюм, как на китаянке. Cтавшее ужасным свадебное платье запихала в пакет. Балетки обтёрла и обулась. Хорошо, что успела сменить туфли на каблуках на такие вот тапочки.

После душа она расслабилась, хотя не до конца. Кто-то невидимый, со стороны, приказывал бояться, а другой, кто тянул в ней молитву, говорил, что всё будет хорошо, вот увидишь.

Лера сидела на кровати, долго, а потом скинула балетки, забралась под одеяло и уснула, как провалилась.

...Вспыхнул свет. Лера с трудом разлепила глаза, поднялась. Пришла китаянка с подносом. Поставила на стол какие-то тарелки с едой, стакан с соком, столовые приборы.
— Ешь, пока горячее. Надеюсь, не станешь голодовку объявлять?
— Можно спросить?
— Попробуй.
— Почему Вы так хорошо говорите по-русски?

Китаянка немного помолчала. Ответила наконец:
— Мать русская, отец китаец.
— Как интересно! — воскликнула Лера и принялась за еду.

Нормальная еда, вкусная даже. Вчера она не пила ничего спиртного, ела мало, от волнения. Проголодалась. Китаянка стояла, ждала. Чтобы посуду забрать? Ну раз тут, можно попробовать ещё что-то узнать.
— Можно ещё вопрос?
— Последний.
— Как Вас зовут?
— Отец называл Юйлань. А мама Юлей.
— Спасибо. А я Валерия.
— Я знаю.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Иллюстрация ИИ.