Девочка, которой я была

Анна ехала с работы в трамвае, по обыкновению, немного задремала. Работала она в другом районе города, поэтому приходилось вставать рано. Вечные недосыпы дают о себе знать.

Из дрёмы её вывел детский вскрик. Анна оглянулась, пытаясь понять, что случилось и кто кричал. Впереди сидела женщина с двумя детьми. Мальчик постарше, лет шести-семи, и девочка лет четырёх-пяти. Маленькая, с двумя тонкими косичками в выбившихся волосах. Она заплакала и пожаловалась женщине, что мальчик её укусил. На футболке остались мокрые следы от зубов. Девочка тёрла плечико и плакала.У Анны сжалось сердце.

Она наблюдала за девочкой. Потом за женщиной. Ждала, что та отчитает мальчишку — ну хотя бы скажет ему, что так нельзя. Но этого не произошло. Женщина просто сказала:

— Всё, не плачь. Я его вот так к себе заберу, чтобы он больше тебя не трогал.

Она обхватила руками мальчика, прижав его к себе. У Анны внутри поднялась глухая волна — не злость, а что-то среднее между обидой и недоумением. Как можно не защитить того, кого обидели?

Она продолжила смотреть. Та вела себя отстранённо, и Анне показалось, что девочка — не её дочь.

Но девочка, успокоившись, повернулась к ним и хотела обнять женщину. Протянула к ней маленькие ручонки. Никакого встречного движения не было. Она будто не замечала её.

Девочка опустила ручки и повернулась к окну. Но, как все дети, она не смогла долго смотреть в окно. Ей захотелось пообщаться с мальчиком. Она что-то ему сказала, но он не ответил. Девочка снова посмотрела на мелькающие за окном дома и машины.

Через несколько минут она снова потянулась к женщине. И снова — никакой реакции. Анне стало так жаль эту малышку. Она смотрела на эти маленькие ручки, которые тянулись и не находили ответа, и не понимала: как можно не обнять ребёнка, который так просит тепла? Это же так просто — прижать к себе. Но женщина сидела, глядя прямо перед собой. А девочка отворачивалась к окну — то ли от обиды, то ли от чего-то ещё.

Анна вышла на своей остановке, думая про эту девочку, мальчика и женщину. Кто она ей? Мама? Может родственница, тётя?

И тут она снова увидела их. Женщина шагала быстрым шагом, держа за руку мальчишку. Девочка бежала рядом, то отставая, то обгоняя. Она протянула руку женщине. Та взяла её — но тут же выпустила.

По поведению мальчика, по его мычанию Анна поняла, что он нездоров. Возможно, у него аутизм. Девочка бежала за ними и смотрела на женщину. Женщина не обращала внимания и быстро шла вперёд, ведя за руку мальчишку.

Их пути разошлись. Больше Анна их не видела.

Весь вечер она вспоминала эту девочку. И наконец поняла.

Это же она. Она сама. Маленькая. У которой младший брат и сестра, и мама, занятая ими и домашней работой. Сколько раз ей хотелось, чтобы мама просто обняла её. Сколько раз она чувствовала себя ненужной, нелюбимой.

Она вспомнила, как боялась темноты. Ночью не могла уснуть, приходила в комнату к маме. А мама говорила: «Иди спать, ничего там нет». И закрывала дверь. А она возвращалась в свою кровать и лежала с открытыми глазами, боясь пошевелиться.

Сколько раз её не защитили, не подули на болячку, говоря: ерунда, до свадьбы заживёт. Сколько раз она смотрела в окно, чтобы скрыть слезинки.

И ей так захотелось обнять ту маленькую девочку. Ту себя, которой она была. Защитить её от всех бед. Радовать и баловать, словно она маленькая принцесса. Чтобы в её сознании не осталось и капельки той боли — от ощущения, что она не нужна, что она не любима.