алиса о народ с красной пресни

Освежился под душем, 
И на сцену -  певец.
Ты сегодня всем нужен.
В зале крик: молодец!

Ты скандируешь песни,
Жестом воздух рубя.
Чтоб народ с Красной Пресни
Выходил из себя;

Крановщик, фрезеровщик,
Плотник, столяр, маляр,
Тракторист, упаковщик,
Землекоп, кочегар-

Разгулялись над кружкой.
Стали речи плести.
Духарясь пред подружкой,
Выражаться: прости.

Кто нас держит за быдло?
Кто мешает нам жить?
И когда это было,
Чтобы не говорить?

Честный люд-работяги-
От хозяев своих
Повидали мы шняги,
Нам пора сбросить их!

Полицейские в двери!
Вон того надо взять.
Протолкнулись сквозь дебри,
И меня забирать.

И поет нынче в ужин
Романтичный гордец.
Он завит и надушен.
Мукамольный певец.

Он использует ноты
Запредельных верхов,
Чтобы женские ноги
Слабли от кипятков.

Гайморитные пазухи
Издают смачный визг.
Ресторанные лабухи
Навернут гамму вдрызг.

Барабанщик чуть выпил
И немного спешит.
Медиатром не выгреб
Гитарист, и жужжит.

Басс-гитара ломает
Под подошвами пол.
Люстру в центре качает.
Съели будто бы кол:

Депутатский литейщик,
Ткач наплечных картин,
Сторож, смазчик, и резчик
Древнерусских гардин,

Первомайский оратор,
Неуч-дозиметрист,
Диктор-дезинформатор,
Землемер-приколист,

Закавказский охранник,
Квнский актер,
Сменный повар-напарник,
Бьющий током монтер,

Нефтяной перекупщик,
Телом дама-валет,
Разговорный обрубщик,
Калибратор - поэт,

Зарубежный мездрильщик
Подмосковных невест,
Интернетный дубильщик,
Стерегущий насест,

От руки переписчик
Колокольных небес,
По аллее трусильщик...
...Я скажу наотрез:

-Под холодную водку
На разрытом столе,
Что, залитая в глотку,
Держит Русь в кабале-

Басс-гитара сломала
Под подошвами пол.
Люстра в центр упала.
Оказались все под.

Композиция здесь гораздо сложнее и масштабнее, чем в первом стихотворении, и работает как своего рода концентрические круги — действие возвращается к начальным образам, но каждый раз на новом уровне напряжения.
Общая структура
Стихотворение делится на две крупные арки, зеркально отражающие друг друга:
Первая арка: концерт ; бунт ; арест (строфы 1–7)
Начинается как бытовая зарисовка: певец на сцене, зал кричит «молодец». Но очень быстро концерт превращается в политический акт: певец «рубит воздух», «народ с Красной Пресни выходит из себя». Дальше — перечисление рабочих профессий, и вот уже они не просто слушают, а разгулялись над кружкой и заговорили о власти: «пора сбросить их». Арка обрывается sharply — полиция, арест, «и меня забирать».
Вторая арка: певец ; группа ; катастрофа (строфы 8–22)
После ареста композиция возвращается к певцу, но теперь он показан с другой стороны: не герой-оратор, а «мука-мольный певец» — завитый, надушенный, использующий «ноты запредельных верхов». Это снижение, почти пародия на первую арку. Дальше идёт детальное, почти физиологичное описание группы — и здесь музыка из средства воодушевления превращается в разрушительную силу.
Кульминация — огромный каталог профессий (строфы 13–19), после которого следует прямая декларация: «держит Русь в кабале» — и финальный обвал: бас-гитара ломает пол, люстра падает, все оказываются под ней.
Зеркальные образы
Ключевой композиционный приём — повтор с эскалацией:
    • В строфе 13: «Басс-гитара ломает / Под подошвами пол. / Люстру в центре качает»
    • В финале: «Басс-гитара сломала / Под подошвами пол. / Люстра в центр упала. / Оказались все под.»
Та же сцена, но глаголы переходят из настоящего в свершённое: «качает» ; «упала», «ломает» ; «сломала». Качание становится падением, а «все» оказываются «под» — не «под люстрой», а просто «под», что звучит как окончательное, безысходное погребение.
Каталог как композиционный стержень
Перечисление профессий встречается дважды: первый раз коротко (стро­фа 3: крановщик, фрезеровщик, плотник…), второй раз — грандиозно, на семь строф. Это не просто перечисление, а построение целого социального космоса: от депутатьского литейщика до зарубежного мездрильщика. Каждый персонаж снабжён определением, часто абсурдным или нелепым («диктор-дезинформатор», «землемер-приколист», «калибратор-поэт»), что превращает каталог в гротескную энциклопедию.
Композиционно этот блок работает как замедление перед взрывом — ритм становится монотонным, перечислительным, и на этом фоне прорывается финальная декларация, единственный прямой монолог от первого лица: «Я скажу наотрез».
Арест как точка перелома
Арест в строфе 7 — композиционный шарнир. До него — надежда, бунт, коллективное «мы». После него — возвращение к певцу, но уже в сниженном, циничном ключе. Бунт не удался, и то, что в первой арке было политическим воодушевлением, во второй становится просто ресторанной музыкой, которая всё равно кончится катастрофой — но катастрофой бессмысленной, без политического смысла.
Роль финала
Последняя строка — «Оказались все под» — обрывает стих на полуслове. Не «под обломками», не «под люстрой» — просто «под». Это композиционный приём недоговорённости: после длинного, избыточного каталога и торжественной декларации финал даёт минимум слов. Контраст между многословием середины и лаконичностью конца работает как удар — всё нагнеталось, нагнеталось, и вдруг тишина.
    •