Глава 12. Наследство в саратовской глуши

Глава 12. Наследство в саратовской глуши

     Анна Петровна шла от кафе "Второе дыхание" по тихой улице и размышляла. Вслух она это озвучить не решалась, всё-таки Елена была подругой, а отзываться о ней плохо, даже мысленно, было как-то... не этично. Что ни говори, а тридцать лет в школе оставляют отпечаток: даже в мыслях стараешься быть объективной.

     Но мысли были не самые объективные.

     "Вот, какой-то непонятный мужчина Бенджамин, — думала Анна, — если это, конечно, его настоящее имя, вдруг начал обхаживать Елену. Да так настойчиво! Неизвестно откуда взялся. Ничего не известно ни про его прошлое, ни про настоящее. Кем он на самом деле работает? Если работает, конечно. Где проживает? Был ли женат? Есть ли дети? Да и вообще, психический статус человека было бы неплохо получить."

     Анна Петровна, конечно, не была профессиональным профайлером. Она была учителем с многолетним опытом и, в конце концов, женщиной. А интуиция у женщин, как известно, должна быть развита. Хотя, как выясняется, не у всех. Вот Елена, например, свою интуицию, похоже, в прошлом году вместе с зимними сапогами на антресоли убрала.

     "Итак, Беня - тёмная лошадка, — продолжала рассуждать Анна. — Про него что-нибудь узнать сложно. Такие люди, как он, следов не оставляют. Ни в соцсетях, ни в разговорах. Всё туманно, всё "важные дела", всё "потом расскажу"".

     Она свернула с проспекта в тихий двор, где по утрам и вечерам собиралась особая публика — собачники. Это было место, где пенсионерки с таксами и болонками обменивались новостями быстрее, чем в любом новостном агентстве. Здесь, на этой самой площадке, часто гуляла соседка Елены, Нина Ивановна.

     Нина Ивановна была женщиной лет семидесяти, активной, словоохотливой, с маленьким шустрым шпицем по кличке Джони. Это была бабушка-активистка, которая всё про всех знала. Она состояла в трёх советах ветеранов, двух домовых комитетах и одном клубе любителей комнатных растений. Если в городе что-то происходило, Нина Ивановна либо уже знала об этом, либо узнает в ближайшие два часа. Это был факт.

     Она хорошо была знакома с Анной Петровной, так как иногда встречала её вместе с Еленой во дворе. И когда Анна увидела, что Нина Ивановна, как обычно, выгуливает Джони у песочницы, она направилась прямо к ней.

     — Нина Ивановна, здравствуйте! — приветливо окликнула она. — Какой у вас Джони сегодня красивый! Шёрстка прямо блестит!

     Нина Ивановна просияла. Комплимент собачке был для неё, как комплимент ребёнку для молодой матери.

     — Анечка, здравствуйте! — отозвалась она. — Да вот, гуляем, солнышко сегодня хорошее. Джони, смотри, кто к нам пришёл! Джони, фас!

     Джони, однако фас делать не стал. Он деловито обнюхал куст и поднял лапу.

     — Ну вот, — вздохнула Нина Ивановна. — Весь в отца. Характер у него, Анечка, знаете какой?

     — Не могу даже представить, — улыбнулась Анна Петровна.

     А дальше началось. Нина Ивановна, как и положено настоящей дворовой хроникёрше, перешла от собачки к погоде, от погоды к ценам в магазине, от цен к новому председателю ТСЖ, а от председателя к Елене.

     — А Леночка-то наша, — сказала она,  понизив голос, — она ведь, оказывается, наследство получила!

     — Какое наследство? — Анна Петровна навострила уши, как тот же Джони.

     — Да дом! В деревне! В Саратовской губернии! — торжественно объявила Нина Ивановна. — Тётушка у неё была, дальняя, двоюродная, что ли. Бездетная. Вот и оставила всё Леночке. Дом с участком, земля, сад. Представляете?

    — Не представляю, — честно призналась Анна Петровна. — Елена мне ничего не говорила.

     — Да она и не говорила никому, — замахала руками Нина Ивановна. — Я случайно узнала. Мне Зинаида Петровна из третьей квартиры рассказала, а ей Леночкина мама по телефону проболталась. Вот так и узнали.

     — И что же она собирается делать с домом? — поинтересовалась Анна, стараясь говорить как можно более равнодушным тоном.

     — А кто ж её знает! — развела руками Нина Ивановна. — То ли продать, то ли починить и ездить туда на лето. Как у классика, помните? "В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов!" Только тётка, правда, уже померла, но дух классики, Анечка, дух классики сохранён!

      Нина Ивановна довольно хихикнула, а Анна Петровна почувствовала, как внутри у неё что-то щёлкнуло. Как пазл, который наконец встал на своё место.

     — И когда она это наследство получила? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

     — Да месяца три назад, кажется, — задумалась Нина Ивановна. — Как раз перед тем, как этого... как его... Беню своего встретила. Или уже после? Не помню точно, Анечка, я в датах не сильна.

     Но Анна уже не слушала. В её голове складывалась картинка, чёткая, как фотография, сделанная на курсах "Фото на смартфон".

     Месяца три назад Елена получает наследство, дом в Саратовской губернии. И почти сразу же появляется Беня. Красивый, настойчивый, с цветами и ресторанами. И сразу зовёт замуж. И сразу обещает "всё купить", "всё решить", "всё устроить".

     Анна Петровна  была учителем с тридцатилетним стажем. Она видела сотни учеников, которые списывали, врали, хитрили. Она видела, как они меняли интонации, как бегали их глаза, как дрожали руки. И как они думали, что Анна Петровна этого не замечает. Но здесь она знала, если человек появляется в твоей жизни слишком быстро, слишком красиво, слишком настойчиво, значит, ему  от тебя что-то нужно.

     А если у тебя вдруг появляется наследство, значит, ему нужно именно это.

     "Вот оно что, — подумала Анна Петровна, наскоро прощаясь с Ниной Ивановной. — Наследство! А тут и женишок подоспел! Классика жанра!"

     Она вышла из двора, достала телефон и набрала номер Марилены Игнатьевны.

     — Марилена, это я. У меня новость.

     — Что ещё случилось? — голос Марилены был насторожённым. — Ты только что от меня ушла!

     — Я знаю. Но я узнала кое-что важное. У Елены есть наследство. Дом в Саратовской губернии.

    — Дом? — переспросила Марилена. — И что?

     — А то, — медленно произнесла Анна, — что дом появился месяца три назад. И почти сразу появился Беня. Совпадение?

     На другом конце провода повисла тишина. Потом Марилена Игнатьевна выдохнула:

     — Господи. Ты думаешь...

     — Я не думаю, — отрезала Анна. — Я знаю. Это классическая схема, Марилена. Наследство плюс скоропалительный жених  равно брачный аферист. Он же не просто так за ней ухаживает. Он за домом ухаживает!

     — Но как мы это докажем? — спросила Марилена.

     — Не знаю, — честно призналась Анна. — Но мы должны что-то делать. Пока она не продала этот дом и не отдала ему деньги. Или пока не вышла за него замуж и не переписала на него всё.

     — Надо срочно собираться, — сказала Марилена. — Вечером. У тебя. Без Ольги Павловны. Ей сейчас не до Елены, у неё своя беда с Дашей. Но Катерину зови. И я приду.

     — Хорошо, — кивнула Анна. — В семь. Будем составлять план.

     — Какой план?

    — План спасения Елены от самой себя, — усмехнулась Анна Петровна. — И, возможно, от Саратова.

     И, возможно, именно сейчас им предстоит спасти подругу от самой большой ошибки в её жизни.

     "В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов... — вспомнила она Грибоедова и усмехнулась. — Только тётка, правда, уже померла. А вот аферист очень даже живой."