У нас всё работает

Фельетон

В России есть вещи вечные.

Берёза.

Волга.

Человек, который пришёл чинить трубу и сказал:

«Я посмотрел. Тут надо думать».

После этих слов становится понятно, что труба была самой простой частью проблемы.

У нас вообще очень многое начинается со слов «надо посмотреть».

Сломалась машина, надо посмотреть.

Заболел человек, надо посмотреть.

Исчезли деньги со счёта, надо посмотреть.

Провалился асфальт вместе с автомобилем, тоже сначала посмотрят.

Причём смотреть приезжают обычно несколько человек.

Первый смотрит.

Второй фотографирует первого.

Третий звонит четвёртому и сообщает, что ситуация действительно имеет место.

После чего все уезжают.

Проблема остаётся, но теперь она официально зафиксирована.

Это уже совсем другое дело.

Русский человек давно понял главное правило жизни: наличие проблемы гораздо менее существенно, чем наличие документа о существовании проблемы.

Нет справки, значит, проблемы нет.

Есть справка, проблема существует.

Есть две справки, проблема серьёзная.

Есть комиссия, проблема практически бессмертна.

Недавно один мой знакомый решил заменить водяной счётчик.

Обыкновенный счётчик.

Маленькая круглая штука, через которую течёт вода.

Человечество летает в космос, пересаживает органы, создаёт искусственный интеллект, а русский человек всё ещё испытывает лёгкое чувство тревоги перед процедурой замены водяного счётчика.

Потому что купить счётчик легко.

А вот сделать так, чтобы государство поверило, что этот счётчик действительно считает воду, гораздо сложнее.

Сначала выясняется, что счётчик должен быть правильный.

Потом выясняется, что правильный счётчик должен поставить правильный человек.

Потом правильный человек объясняет, что поставить он может, но опломбировать не имеет права.

Человек, который имеет право опломбировать, сообщает, что пломбировать счётчик, поставленный первым человеком, нельзя, потому что сначала надо было вызвать его.

Через неделю хозяин квартиры начинает подозревать, что проще было провести отдельный водопровод от Ладожского озера.

Но мы народ терпеливый.

Мы вообще невероятно терпеливы.

Нам говорят:

«Ваш звонок очень важен для нас».

И мы верим.

Двадцать семь минут слушаем музыку.

Потом музыка прекращается.

Возникает надежда.

Живой голос произносит:

«Здравствуйте».

Ты уже почти любишь этого человека.

Ты хочешь пригласить его домой.

Показать фотографии детей.

Написать его имя в завещании.

Но он говорит:

«Сейчас я переведу вас на профильного специалиста».

И снова музыка.

Россия начинается не с Кремля.

Россия начинается с профильного специалиста.

Никто его никогда не видел, но все знают, что где-то он существует.

И именно он решает всё.

ЖЭК направляет к нему.

Банк направляет к нему.

Страховая компания направляет к нему.

Возможно, однажды археологи найдут профильного специалиста где-нибудь под Новгородом.

Он будет сидеть за столом, окружённый миллионами заявлений, и говорить:

«Это не ко мне».

Особенно далеко страна продвинулась в цифровизации.

Теперь всё стало гораздо удобнее.

Раньше, чтобы получить бумажную справку, надо было прийти в учреждение.

Теперь надо войти на сайт, вспомнить пароль, подтвердить телефон, получить код, подтвердить почту, обновить приложение, дать согласие на обработку персональных данных, повторно войти, дождаться ошибки сервера, позвонить в поддержку и после этого прийти в учреждение.

Зато без очереди.

Потому что очередь теперь электронная.

Электронная очередь вообще одно из величайших достижений цивилизации.

Раньше человек входил и спрашивал:

«Кто последний?»

Ему отвечали:

«Я».

Всё.

Система работала без электричества, интернета, QR-кодов и обновления приложения.

Теперь человек входит, подходит к аппарату, нажимает кнопку, получает талон А037 и начинает наблюдать за табло.

На табло вызывают:

А034.

Потом Б112.

Потом Г005.

Потом человека, который «только спросить».

А037 сидит.

Проходит час.

А037 постепенно перестаёт быть человеком.

Он становится номером.

В какой-то момент экран загорается.

«А037, окно 14».

Он вскакивает.

Бежит.

Окно 14 закрыто.

Обед.

Но самое интересное происходит с ценами.

Цена в России обладает удивительной биологией.

Она умеет только расти.

Это единственный живой организм, который никогда не стареет, не болеет и постоянно развивается.

Вчера товар стоил сто рублей.

Сегодня сто тридцать.

Человек спрашивает:

«Почему?»

Ему объясняют:

«Логистика».

Это прекрасное слово.

Логистикой можно объяснить всё.

Подорожали помидоры, логистика.

Подорожала машина, логистика.

Подорожала квартира, логистика.

Скоро человек спросит:

«Почему мне зарплату не повысили?»

Ему скажут:

«А вот зарплата логистически не доехала».

Особенно интересно работают скидки.

Раньше вещь стоила пять тысяч.

Потом магазин написал:

**СТАРАЯ ЦЕНА 12 999. НОВАЯ ЦЕНА 5 499. ВЫГОДА 7 500 РУБЛЕЙ.**

Ты смотришь и понимаешь, что, купив эту вещь, практически заработал семь с половиной тысяч.

Не покупать экономически невыгодно.

Так постепенно человек идёт в магазин за носками, а возвращается с телевизором, кофемашиной и кредитом.

Банк тоже заботится о человеке.

Банк вообще постоянно переживает.

«Николай, для вас одобрено 850 000 рублей».

Спасибо.

Я не просил.

Но приятно знать, что где-то есть организация, которая верит в меня сильнее родных.

Родные спрашивают:

«Ты отдашь?»

Банк не спрашивает.

Банк знает.

Если не отдашь добровольно, есть другие специалисты.

В последнее время банки стали особенно человечными.

Они пишут:

«Исполните мечту».

И предлагают кредит под такой процент, что после исполнения мечты остаётся одна мечта, поскорее исполнить обязательства перед банком.

Отдельное национальное искусство, ремонт дорог.

Дорогу ремонтируют всегда неожиданно.

Она двадцать лет лежала разрушенная.

По ней проезжали депутаты, губернаторы, дорожные службы, автобусы и, возможно, танковые подразделения.

Никого ничего не смущало.

Но однажды утром появляются рабочие.

Сразу перекрывают три полосы из четырёх.

Почему именно сегодня?

Потому что сегодня пятница.

Почему в пять часов вечера?

Потому что эффективность.

Русский дорожный ремонт устроен философски.

Сначала снимают хороший асфальт.

Потом некоторое время ничего не происходит.

Жители начинают интересоваться.

Через месяц появляется техника.

Кладут новый асфальт.

Через неделю приезжают другие люди и вскрывают его.

Потому что забыли трубу.

Потом укладывают снова.

Через месяц вскрывают опять.

Теперь кабель.

Наконец всё заканчивается.

Весной возникает яма.

Зато новая.

Медицина тоже стала технологичной.

Теперь записаться к врачу можно через интернет.

Правда, свободных записей нет.

Но сам факт возможности очень радует.

Открываешь приложение.

«Свободных талонов нет».

Обновляешь.

«Свободных талонов нет».

Заходишь ночью.

Нет.

В шесть утра.

Нет.

Возникает ощущение, что где-то существует секретное общество людей, которые знают точную секунду появления талонов.

Они просыпаются в 4:17, нажимают кнопку и забирают всех терапевтов на ближайшие три месяца.

Если всё-таки попал на приём, врач смотрит в компьютер.

Раньше врач смотрел на пациента.

Теперь медицинская наука ушла вперёд.

Пациент говорит:

«Доктор, у меня болит здесь».

Доктор печатает.

«А ещё вот здесь».

Доктор печатает.

«А иногда я вообще теряю сознание».

Доктор продолжает печатать.

Потом наконец поднимает глаза.

«А что у вас?»

Сам пациент к этому моменту уже не уверен.

Особое место занимает ремонт квартиры.

Человек думает:

«Немного обновлю».

Это ошибка.

Немного обновить квартиру невозможно.

Это как немного жениться.

Сначала меняешь обои.

Потом выясняется, что под обоями стена.

Причём неожиданно кривая.

Выравниваешь стену.

После стены потолок кажется ещё более кривым.

Делаешь потолок.

После нового потолка старый пол выглядит как историческая реконструкция блокады Ленинграда.

Меняешь пол.

После пола нужны двери.

После дверей кухня.

Через четыре месяца человек живёт у тёщи, должен банку миллион и говорит друзьям:

«Зато для себя сделали».

Русский мастер приходит на объект и никогда не называет окончательную цену.

Он говорит:

«Ну, примерно».

Слово «примерно» в ремонте означает диапазон от пяти тысяч до стоимости небольшой квартиры.

На следующий день выясняется:

«Тут сложность».

Сложность тоже универсальна.

Почему дороже?

Сложность.

Какая?

Непредвиденная.

А кто должен был её предвидеть?

Никто.

Она же непредвиденная.

Но главный российский феномен даже не дороги, не цены и не чиновники.

Главный феномен, сам человек.

Потому что в любой другой стране после третьего подобного события гражданин начинает писать петиции, судиться, организовывать комитет.

Русский человек идёт на кухню.

Садится.

Наливает чай.

Рассказывает историю соседу.

Сосед говорит:

«Это ещё что. Вот у меня было...»

И выясняется, что у соседа было гораздо хуже.

После этого становится легче.

Русская психотерапия проста.

Надо найти человека, у которого ситуация хуже.

Поэтому наши разговоры редко заканчиваются оптимистично.

Один говорит:

«У меня коробка передач сломалась».

Второй отвечает:

«Это ерунда. У моего брата двигатель заклинило».

Третий:

«Двигатель ерунда. У меня вся машина сгорела».

Четвёртый молчит.

Все смотрят на него.

Он вздыхает:

«А я женился второй раз».

После этого тему автомобилей закрывают.

Но есть у нашего человека уникальное качество.

Он способен починить то, что официально ремонту не подлежит.

Соединить то, что конструктивно не соединяется.

Заставить работать устройство, производитель которого уже прекратил существование.

Если написано:

«Не разбирать».

Русский человек воспринимает это как личный вызов.

Если инструкция говорит:

«Обратитесь в авторизованный сервисный центр».

Он идёт в гараж к Серёге.

Серёга смотрит.

Курит.

Говорит:

«Кто ж так делает?»

Потом достаёт кусок проволоки, отвёртку, неизвестную деталь от «Жигулей», и через сорок минут японский холодильник снова работает.

Иногда даже лучше.

Правда, свет на кухне теперь включается только при открытой морозилке.

Но это детали.

Россия вообще держится на людях, которые умеют решать вопросы, не предусмотренные инструкцией.

Официально ничего нельзя.

Фактически всё как-то получается.

Нет записи к специалисту, найдётся знакомый.

Нет детали, подберут от другой машины.

Не открывается программа, бухгалтер знает старую версию.

Не проходит платёж, кассир попробует ещё раз.

Нет дороги, объедем через поле.

Нет моста, найдётся паром.

Нет парома, у Виктора есть лодка.

Так и живём.

Постоянно что-нибудь преодолеваем.

Иногда даже то, что сами вчера построили.

И когда иностранца спрашивают:

«Как у вас это работает?»

Он начинает рассказывать устройство системы.

Когда тот же вопрос задают русскому человеку, он некоторое время думает.

Потом отвечает:

«Смотря что вы называете словом "работает"».

Вот, например, лифт.

Кнопка горит.

Шум слышно.

Объявление о техническом обслуживании висит.

Значит, лифт работает.

То, что он находится между восьмым и девятым этажом уже третьи сутки, отдельный вопрос.

Главное, процесс идёт.

У нас вообще всегда идёт процесс.

Реформа идёт.

Развитие идёт.

Импортозамещение идёт.

Благоустройство идёт.

Оптимизация идёт.

Человек спрашивает:

«А когда придёт?»

Вот этого никто не обещал.

Потому что главное в России не пункт назначения.

Главное, движуха.

Поэтому человек утром выходит из дома, объезжает перекрытую дорогу, покупает подорожавший бензин, спорит с приложением банка, звонит в управляющую компанию, получает СМС от налоговой, вспоминает пароль от Госуслуг, вечером чинит кран, который вчера починил сантехник, и наконец садится на кухне.

Жена спрашивает:

«Ну как день?»

Он отвечает:

«Нормально».

И вот это наше «нормально», наверное, самая загадочная единица измерения жизни.

Потому что происходило всё.

Кроме нормального.

Но человек жив.

Дом стоит.

Кран почти не течёт.

Машина заводится со второго раза.

Интернет появился.

Соседи сверху сегодня сверлили всего три часа.

Значит, действительно нормально.

А завтра будет новый день.

Будут новые справки.

Новые пароли.

Новые тарифы.

Новые ямы.

Новые скидки.

И обязательно появится человек, который посмотрит на всё это и уверенно скажет:

«Да чего вы переживаете? Сейчас решим».

И ведь решит.

Не по инструкции.

Не сразу.

Не совсем так, как планировалось.

Но решит.

Потому что если бы в России всё вдруг начало работать именно так, как написано в инструкции, половина населения решила бы, что происходит что-то подозрительное.