Данилина 80

      



Федотыч обстоятельно, с дотошной любовью к делу, разложил каждый этап предстоящих работ.
- Затратно? Да. Но зато отслужит верой и правдой долгие-долгие годы. А теперь решайте сами. Коли хотите такой бассейн - мы возьмёмся за него собственноручно. Сделаем на совесть, без халтуры. Я даже место приметил, где его можно поставить. Только вот уговор: это будет не под крылом архитектора Земцова. Мы бы хотели трудиться на себя, а не на дядю.
Стас помолчал, будто взвешивая невидимые гири, и наконец рубанул:
- Составь к вечеру смету. Гляну, во что это выльется.
Тут к ним подошёл Кирилл, прищурившись на солнце:
- Опять вы тут узел проблем развязываете?
Александр в двух словах поведал ему о затее с бассейном. Кирилл выслушал, покачал головой, а потом выпалил:
- Да вы же попользуетесь - и уедете. А он так и будет стоять истуканом, пыль собирать?
- Почему же? Ты, когда на выходные примчишься с семьёй, разве не нырнёшь в прохладу? Или лучше волочиться через полполя к реке по такой жаре? А Влад? Он студент, всё лето будет торчать дома. Нагрянут приятели с девчонками - и будет им купанье. Мы тоже в отпуск станем наведываться. Так что простою ему не бывать.
Кирилл помолчал, в глазах его мелькнула сметливая искра, и он сдался:
- Убедил.
Они расселись за столом. Из дома вышли родители, неся банку кваса, запотевшую от холода, и глиняные кружки.
- Не желаете ли студёного кваску? - улыбнулась мать.
- Желаем! - отозвались они хором, точно сговорились.
Степаныч щедро разлил янтарную влагу, и она заиграла на свету солнечными бликами, а кружки сдвинул к собеседникам.
- Федотыч, иди-ка сюда. Отведай кружку ледяного кваса.
- Не устою. Великое спасибо!
- Ну, как продвигается стройка? - полюбопытствовал Степаныч, утирая губы.
- Благодатно. Сейчас одна половина бригады заливает перекрытия между этажами, а другая - крепит мауэрлат.
- А это что за зверь такой? - вытаращил глаза Степаныч, будто увидал диковинного зверя.
Бригадир рассмеялся раскатисто, как по весне гром, и принялся растолковывать:
- Мауэрлат - это опорный брус, на котором держатся стропила. Он разносит тяжесть по всему верху стен, чтобы не было перекосов. Короче говоря, завтра у нас уже встанет крыша, а следом начнём вставлять окна и двери - их как раз подвезут. Да и лестницу завтра же поставим. Как только управимся - сразу возьмёмся за внутреннюю отделку: туалет, ванная, кладовка, гардеробная, кухня. На это уйдёт день-другой. А главное - полы во всех комнатах сделать на славу, чтобы глаз радовали и нога ступала легко. Вам в эти тонкости лучше не лезть, пусть всё останется сюрпризом.
Ещё немного потолковали о том о сём, и бригадир, откланявшись, зашагал по свежей траве к стройке.




Вечером Федотыч принёс смету и молча положил её перед Стасом.
- Я всё понял. С завтрашнего дня начинайте. - Стас откинулся на спинку стула, прищурился, будто примериваясь к невидимой черте. - А вы успеете и с домом, и с бассейном управиться за оставшуюся неделю?
- Успеем. Здесь не нужна вся бригада, как и в работе с домом. Я сегодня скажу Земцову, чтобы выделил нам ещё несколько человек на дом, и привёз качественные материалы: цемент, щебень, песок, плитку и всё остальное. - Федотыч ткнул пальцем в бумагу. - Вот здесь всё расписано.
Стас слушал его внимательно, и в тишине повисла какая-то напряжённая нить. Неожиданно, без перехода, он попросил:
- Федотыч, напиши мне полностью фио главного архитектора, домашний адрес и название его конторы.
Федотыч нацарапал что-то неразборчивое, похожее на следы куриной лапки, но Стас молча подвинул ему стул, усадил за стол и заставил вывести каждую букву красиво и без единой помарки.
Забрав листок, он пробежал глазами по строчкам, будто считывая скрытый смысл, и аккуратно сложил его в карман.
- Завтра поедем в город. Хочу навестить твоего начальника и узнать по поводу дизайна внутри дома.
Кирилл с Александром сидели в стороне, не вмешиваясь в разговор. Кирилл уже открыл рот, чтобы спросить, но Александр мягко, но властно коснулся его локтя.
- Не надо туда вмешиваться, - прошептал он почти неслышно, одними губами. - Стас интересуется тем архитектором с другой целью. Об этом лучше не знать.
- Понял, - выдохнул Кирилл, и в его глазах мелькнула тень тревожного понимания.
После ужина молодые мужчины сели за карты. Александр играл в паре со Стасом, а Кирилл - с отцом, и фишки звонко щёлкали под мерный говор. Женщины же устроились на кухне, обсуждая завтрашние хлопоты, узнав, что Данилина с Машей уедут с мужьями в город.
- Купите на рынке репчатого лука и морковки побольше, подсолнечного масла, с десяток куриных тушек, квашеной капусты, - перечисляла Любаша, словно дирижируя невидимым оркестром. - Если будет утка - берите тоже. Мы сварим щей из кислой капусты с утиным мясом.
- Мам, мне надо всё записать, чтобы чего-нибудь не забыть, - сказала Данилина, хмурясь. - Есть лист бумаги и ручка?
- Сейчас принесу, - быстро отозвалась Вика и, мелькнув, как стриж, упорхнула в дом.
Они составили список продуктов, и руки забегали по столу, делая заготовки на завтра. Заметив это, молодые парни мгновенно отложили карты и включились в работу. Данилина показала им список того, что нужно будет купить на рынке.
- Мам, а у нас есть апельсины? - вдруг спросила она, подняв глаза.
- Не помню точно, но, кажется, нет. А ты хочешь апельсин?
- Нет. Я хочу, чтобы Саша выжал мне свежий сок из апельсина.
Стас быстро, почти ревниво, глянул на жену и спросил:
- А ты?
- Я бы тоже с удовольствием выпила свежего апельсинового сока, - ответила Маша, и её губы дрогнули в предвкушении, даже облизнувшись.
- До завтра потерпите? - улыбнулся Александр.
- Потерпим, - уныло протянула Данилина, но в голосе её уже звучала лёгкая капризная нотка. - А гранаты есть?
- Гранаты точно есть! - радостно отозвался молодой муж, и глаза его загорелись. - Сейчас принесу. - Он шагнул к двери и обернулся. - Маш, тебе тоже принести?
Она молча кивнула, и в этом кивке было больше, чем просто согласие, - тихая благодарность. 




- Как же хорошо, что ваши желания звучат в унисон, - с тёплой улыбкой произнёс Стас. - И особенно радует, что разница в сроках у вас - меньше месяца.
- А почему это так важно? - с любопытством спросил Кирилл.
- Да потому, что малыши будут расти бок о бок, делить первые открытия и шалости. Пока одна хлопочет у плиты, вторая - рядом с кроватками; одна стирает пелёнки, а другая баюкает карапузов. Я бесконечно счастлив, что Лина и Маша - не просто подруги, а почти сёстры, как мы с Сашей. Мы с ним срослись душами, словно родные братья, и живём одной семьёй.
- Значит, вы и служить будете вместе? В одном полку? - с восторженной ноткой переспросил Кирилл.
- Непременно, - кивнул Стас. - И этим мы обязаны моему отцу. Лет десять отслужим плечом к плечу, наберёмся опыта, а уж потом, если судьба забросит нас на новое место, не будет так тревожно. К тому времени дети подрастут - станет легче.
- Ох, как же я за вас рада! - выдохнула Любаша, и в голосе её дрожали слёзы умиления. - Роднули мои ненаглядные, дайте же я вас обниму.
Данилина и Маша прильнули к ней, словно к роднику тепла.
- Теть Люб, а можно мы со Стасом будем звать вас мамой Любой и папой Лёшей? - робко спросила Маша.
- Конечно, милые мои, - промолвила Любаша, и глаза её заблестели влагой. - Вы стали нам детьми с самого первого вашего приезда.
- Мы лишь рады, что семья наша растёт, - с довольной усмешкой подхватил Степаныч. - Вон сколько у меня теперь помощников. Помнится, в прошлый раз мы за пару часов накосили столько, что я бы в одиночку три дня возился. А теперь слушайте: ложитесь пораньше. Завтра пойдём косить, а после обеда - ворошить сено. Беременным это не по силам. Знаю, что вы в город собрались, а я - на работу. За старшего оставлю Кирилла, он у нас будет командовать парадом в сушке сена.
- Я тоже с вами, - решительно заявила Вика. - Это же у самой речки. Можно сразу и искупаться, чтобы смыть дневную жару.
Обговорив всё до мелочей, они разошлись по своим уголкам.
Александр обнял Данилину и шепнул ей в самое ухо:
- Я изнемог без тебя.
- И я тоже, - тихо отозвалась юная женщина и, ловко нырнув под футболку, провела ладонью по его обнаженной груди.
Их тела потянулись друг к другу с той необъяснимой силой, что сродни магниту.
Первые касания были едва слышны - словно они боялись потревожить хрупкое чудо, уже трепетавшее между ними. Но с каждым мгновением робость растворялась, уступая место уверенности, а нежность перерастала в жаркую страсть. Их губы сплелись в поцелуе, где смешались и трепет первого пробуждения, и сладкое забытьё всепоглощающего желания.
Руки скользили по телам, жадно изучая каждую линию, каждый изгиб, запечатлевая их в памяти. Дыхание участилось, сливаясь в единый прерывистый ритм, вторивший биению сердец. В этот миг для них не существовало ничего - только они двое, их сплетённые тела и чувство, накрывшее их с головой, как тёплая волна.




Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд - всё было пропитано любовью, нежной и страстной, трепетной и всеохватывающей. Они были двумя половинками, нашедшими друг друга, двумя душами, слившимися в едином порыве. В этой ночи, в этом объятии, они будто познавали друг друга заново, открывая глубины чувств, о которых раньше могли только мечтать.
Их объятия становились всё крепче, каждый мускул, каждая клеточка тела отозвалась эхом на прикосновения другого. Лунный свет, что так робко прокрадывался  в сарай сквозь открытую дверь, теперь стал свидетелем не просто плотского соединения, а истинного слияния душ. Казалось, само время застыло, позволяя этой магии раскрыться во всей своей неземной красоте.
Слово "любовь" обрело новый смысл, превосходящий всякое словесное описание. Это было нечто более глубокое - та древняя, инстинктивная связь, которая заставляет две половинки искать друг друга сквозь время и пространство. Их тела стали единым целым, пульсирующим в унисон, в симфонии желания и обожания.
В этот момент не было прошлого, будущего, лишь настоящее, пронизанное их чистой, первозданной связью. Они исследовали не только тела, но и самые сокровенные уголки души друг друга, находя там отклик, понимание и безграничное принятие. Шёпот, тихие стоны, еле слышные признания - всё это сплеталось в мелодию их единения.
Тела их, измученные, но счастливые, медленно успокаивались, погружаясь в блаженную истому. Данилина вскоре затихла, погрузившись в глубокий сон. Александр какое-то время любовался ею, ласково гладя по лицу, потом встал и тихонько вышел. Сладко потянувшись, он посмотрел вверх и залюбовался. Звёздное небо, раскинувшее свои бархатные крылья над спящей землёй, в эту летнюю ночь казалось особенно щедрым. Мириады бриллиантов, рассыпанных по чёрному атласу, мерцали тихим, загадочным светом, притягивая взгляд и заставляя сердце замирать от восторга. Казалось, самые далёкие галактики приблизились, чтобы поведать свои вековые тайны, шепча их в безмолвии ночи.




Воздух, пропитанный ароматами нагретой за день земли, пряных трав и спелых ягод, был густым и сладким. Лёгкий ветерок, словно лаская, пробегал по траве, вызывая колыхание теней и едва слышный шорох листьев. Где-то вдалеке заунывно пел сверчок, вторя ему отвечала неугомонная цикада. Эти звуки, сливаясь в единую симфонию природы, создавали неповторимую атмосферу умиротворения и покоя.
Луна, полная и сияющая, словно серебряный диск, освещала всё вокруг мягким, призрачным светом. Её лучи проникали сквозь кроны деревьев, рисуя причудливые узоры на земле, превращая обыденный пейзаж в сказочное царство. В этой тишине, под этим величественным небом, время казалось остановившимся, позволяя полностью погрузиться в магию момента. Александр ещё какое-то время зачарованно постоял, затем улыбнулся и лёг под тёплый бочок жены, целуя её тело. Реакция Данилины была мгновенной, что всегда радовало Александра. Она обняла его и страстно притянула к себе, подставляя ему губы. Вскоре они забыли обо всём, отдаваясь своим желаниям и чувствам, снова и снова открывая для себя новые грани их любви.
Когда первые лучи рассвета коснулись горизонта, они ещё лежали сплетённые. Их дыхание было ровное, а сердца всё ещё бились в одном ритме.  Степаныч вошёл в сарай и растолкал зятя, показывая, что время вставать. Утренний воздух был свежим и приятным для разгорячённого тела. Мужчины поели бутерброды и выпили горячего чая с пирожными.
- Готовы? - спросил Степаныч. - Сильно не наедайтесь, иначе тяжело будет косить.
Взяв косы, они растворились в белом тумане, окутавшем всё поле у реки. Они вернулись только через два часа. Степаныч их хвалил от души.
- Сынки, я горжусь вами! В прошлый раз скосили много, хотя вы впервые взяли косы, а сегодня ещё больше рядков сделали. На первой делянке сено уже высохло, а мы его так ни разу и раструсили. Днём я на работе, а вас некому было направить. Постараемся сегодня вечером это сделать. Нас много, поэтому времени много не займёт. За час и там, и там управимся. Идите досыпать свои сны, а я поехал на работу.







              Продолжение следует