Четыре мушкетёра часть 47

АКТ IV

СЦЕНА 1

(Будуар герцогини де Шеврёз. Герцогиня в домашнем. Входит Арамис)

ШЕВРЁЗ

Анри! Лёгок на помине! Я только что вспоминала вас.

АРАМИС

Надеюсь, добрыми словами?

(Целует руку герцогини, она подставляет щёку, он едва касается её губами)

ШЕВРЁЗ

Что-то вы не больно ласковы сегодня, Анри! А ведь мы так давно не виделись!

АРАМИС

Зато я привёз весть, которая вас обрадует. Королева дозволяет тебе вернуться ко двору.

ШЕВРЁЗ

Чему здесь радоваться? Кардинал умер 4 декабря прошлого года! Вот когда ей следовало похлопотать перед Королём о моём возвращении! Но уже и Короля нет, он ушёл в мир иной 14 мая сего года. Она всё равно меня не призвала к себе! Наконец, вопреки завещанию Короля, который велел передать власть государственному совету, она объявила себя единоличной регентшей при малолетнем Людовике XIV.  Но и тогда, имея всю полноту власти, она думала более месяца, прежде чем соизволила вернуться к своему двору ту, которую когда-то называла своей лучшей подругой! Правду говорят, не верь сильным мира сего!

АРАМИС

Ей было непросто преодолеть сопротивление всех тех, кто стремился урвать себе кусок власти.

ШЕВРЁЗ

Но ведь завещание Короля недвумсысленно.

АРАМИС

Послушай, Шевретта, любой государь, который правил единолично, не прав, когда завещает власть государственному совету. Монархия должна оставаться монархией. Мария Медичи наплевала на подобное завещание Генриха IV, также поступила и Анна Австрийская. Обе они в своём праве.

ШЕВРЁЗ

Но Мария Медичи перед этим короновалась с согласия Короля, своего супруга!

АРАМИС

Однако же есть серьёзные основания полагать, что она замешана в смерти Короля, своего супруга! Один из её любимцев, герцог д’Эпернон, был знаком с Равальяком, своим земляком, и даже когда-то хлопотал о том, чтобы устроить его слугой в дом маркизы де Верней. А служанка маркизы, госпожа д’Эскоман, заявила, что д’Эпернон виновен в том, что Равальяк поднял руку на своего государя. До знакомства с ним этот бедолага даже и не помышлял о таком злодействе. Но её запихнули в тюрьму, где она и сгинула.

ШЕВРЁЗ

К чертям Генриха IV, д’Эпернона, Марию Медичи, фанатика Равальяка и кликушу д’Эскоман! Меня беспокоет не прошлое, а будущее!

АРАМИС

Я лишь хотел сказать, что государственные советы в лучшем случае должны иметь права совещательные при монархе, иначе это не монархия.
ШЕВРЁЗ

Почему?

АРАМИС

Да потому что даже в республиках, таких как Римская, сенат всё равно рано или поздно становится подчинённым главному принцепсу. Даже в триумвирате так или иначе наверху остаётся один. Так к чему тянуть кота за хвост? Зачем делать вид, что коллегиальный орган на что-то способен, кроме того, чтобы рвать зубами власть друг у друга? Женщину, собак и подчинённых сразу следует ставить на место, на котором ты бы хотел их видеть. К вам это не относится, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Ну и как Королеве удалось так быстро прибрасть власть к рукам и отлучить от неё всех остальных, претендующих на свою долю по праву?

АРАМИС

Она выступила с замечательной речью. Она сказала что-то наподобие такого: «Смерть Короля, господа, причинила мне огромное горе». Заметь, «мне» а не «нам всем»! Далее: «Моя скорбь столь велика, что долгое время не позволяла мне сосредоточиться в полной мере на моих новых обязанностях. А они состоят в том, чтобы до тех пор, пока мой сын не достигнет совершеннолетия, быть ему не только верноподданой, как и все вы, но и матерью, поскольку этот крест возложил на меня Всевышней.  Сегодня я хочу засвидетельствовать вам, что в любом случае я буду иметь удовольствие принимать ваши ценные советы мне и моему сыну, которые вы сочтёте необходимыми для блага Государства».

ШВЕРЁЗ

Вот как? Хитро закручено!

АРАМИС

Именно так. Она сразу поставила их на то место, на котором желала их видеть впредь. Уже сейчас все они, включая её, являются верноподдаными Короля, а право и даже обязанность наставничества над ним дано ей самим Господом, ибо она – его мать. С этим не поспоришь. А им, таким образом, осталось только выбирать – согланы ли они «давать ей ценные советы», или нет. Ей, а не Королю. Она элегантно отлучила их от Короля, поставив себя между ними и своим сыном. Если они не согласны и ответят «нет», то им нечего делать при дворе. Так что поневоле скажешь: «Да».

ШЕВРЁЗ

Умно и элегантно!

АРАМИС

Вероятно, текст этой речи составлял Мазарини. В любом случае она заслужила это право быть единоличной регентшей. Она лично ухаживала за ним, как за ребёнком. А он и был беспомощен как дитя. В последние свои месяцы Король осознал наконец, что лучше, чем Королева, никто не сможет защитить его детей от случайностей, в результате которых трон переходит к не к потомкам Короля, а к кому-то иному, например, к его младшему брату. Слишком многие из назначенного им государственного совета могли бы быть заинтересованы в таких случайностях. А если в случайности слишком много заинтересованных…

ШЕВРЁЗ

Тогда она непременно случается, а знаю! Но что же дальше? Как я знаю, вопреки ожиданиям всего двора, Королева оставила всех министров своего супруга на своих местах, а через два дня назначила главой своих многочисленных советов кардинала Джулио Мазарини!

АРАМИС

По-видимому, она считает его лучшим. Того и гляди, он будет первым министром. И таким же всесильным, каким был Ришельё. Но, впрочем, пока ещё ничего не решилось. Думаю, Принцы и Месье не отказались от своих намерений оттяпать побольше. Если им не дали возможности поучаствовать в управлении страной, они будут высасывать из Королевы привилегии, должности, звания, деньги и новые земли. Пока не высосут всё, что можно, как пауки из мотылька. А если не получат желаемого, займутся сепаратизмом. Она это понимает, поэтому должна будет искать компоромиссы. Ришельё попросту посадил бы всех, кто претендует на власть, в Бастилию, а самых дерзких отправил на Гревскую площадь, но Королева – женщина, ей такие методы чужды. Как бы не пришлось ей раздаривать Францию по кусочкам всей этой королевской родне.

ШЕВРЁЗ

Вот видишь, Антри, как необходимо ей иметь подле себя такую подругу, как я, которая удержит её от подобных глупостей?

АРАМИС

Теперь ты можешь отправиться туда, и сама сказать ей об этом.

ШЕВРЁЗ

Так и поступлю.

АРАМИС

Но я не советую тебе этого.

ШЕВРЁЗ

Чего? Отправляться туда илидавать совет?

АРАМИС

Давать совет. Советы вообще никогда никому лучше не давать.

ШЕВРЁЗ

И поэтому ты даёшь мне этот совет!

АРАМИС

Я забочусь о тебе, Мари.

ШЕВРЁЗ

А я забочусь о Королеве!

АРАМИС

В это она не поверит.

ШЕВРЁЗ

Ну ты-то, Анри, веришь этому?

АРАМИС

Как тебе сказать… Верю. Но не от всего сердца.

ШЕВРЁЗ

Противный! Ты приехал ко мне чтобы надсмехаться надо мной?

АРАМИС

Ну это всего лишь обычные милые шутки между своими.

ШЕВРЁЗ

Так мы по-прежнему свои, Анри?

АРАМИС

Более, чем когда-либо. Я лишь полагаю, что Королева – прежде всего женщина, она не только сама не сможет стать жёсткой по отношению к бунтарям, но и не послушает совета ни одной женщины. Лишь мужчине она сможет подчиниться. У нас не Англия, где женщины позволяют себе быть ещё более жестокими, чем мужчины.

ШЕВРЁЗ

Ах, опять история, политика! Надоело. Анри, давай позавтракаем, а потом…

АРАМИС

Давай сначала сделаем то, что ты называешь «потом», а уже после этого позавтракаем.

ШЕВРЁЗ

Шалунишка! Хорошо.  Так и быть. 

(Арамис обнимает герцогиню. Затемнение)

СЦЕНА 2

(Будуар герцогини де Шеврёз час спустя. Герцогиня в домашнем, Арамис тоже в халате, пьют кофе с тарталетками)

ШЕВРЁЗ

Ты знаешь, Анри, я давно ждала этой в целом доброй вести, когда Анна призовёт меня. Ну не странно ли было то, что мой супруг держит на руках юного Короля, а я, его супруга, должна прозябать в глуши, в ссылке?

АРАМИС
 
Твой супруг не имел несчастья прогневать кардинала и предыдущего Короля. Тогда как на тебя у них имелись основания сердиться.

ШЕВРЁЗ

Предыдущего! В этом всё дело, ведь нынешнему Королю не за что на нас обижаться, разве не так?

АРАМИС
 
Разумеется, Мари.

ШЕВРЁЗ

Между прочим, я получила странное письмо от Цезаря Вандома!

АРАМИС
 
В чём же его странность?

ШЕВРЁЗ

Мне кажется, он намекает на какую-то близость между ним и мной, которая якобы произошла в 1637 году зимой. Пишет, что хотел бы кое-что уточнить насчёт того пикантного приключения.

АРАМИС
 
Я тебя не виню.

ШЕВРЁЗ

Анри! Этого не было!

АРАМИС
 
Говоришь, зимой в 1637 году? В каком месяце?

ШЕВРЁЗ

Этого не было, Анри! Этого просто не могло быть, ведь я находилась здесь, в ссылке!

АРАМИС
 
Как же он объясняет это несоответствие?

ШЕВРЁЗ

Он считает, что я тайно приезжала в Париж затем только, чтобы с ним встретиться. Мне кажется, что он сошёл с ума!

АРАМИС
 
Тайная встреча? В полной темноте и, вероятно, даже в маске?

ШЕВРЁЗ

Именно так! Его попросту разыграли! Узнать бы мне, кто отважился на такую дерзость!

АРАМИС
 
По каким же приметам он решил, что это были вы? Ведь подобным образом любая дама могла назваться вашим именем!

ШЕВРЁЗ

Вандом утверждает, что узнал мой парвюм, что имелись и другие несомненные признаки, не оставлявшие никаких сомнений.

АРАМИС
 
Дама, которая была с ним, не называла себя или назвалась вашим именем?

ШЕВРЁЗ

Я в точности не поняла, он лишь уверяет меня, что не ошибся, и на этом основании убеждён, что я влюблена в него, поэтому надеется на ещё одну встречу. Вы видите? Он совершенно сошёл с ума!

АРАМИС
 
Или же его ловко обманули.

ШЕВРЁЗ

Но кто и зачем?

АРАМИС
 
Тот, кому это было необходимо, и кто имел возможность всё это так ловко обставить. Ответьте же мне, та встреча, о которой пишет Цезарь Вандом, состоялась, как ему кажется, в декабре 1637 года? Я угадал?

ШЕВРЁЗ

Да, в декабре, точно! И что с того?

АРАМИС
 
Я, кажется, начинаю понимать. Скажите же мне, написали ли вы ему ответ?

ШЕВРЁЗ

Разумеется. И я отправила его с тем же посыльным.

АРАМИС
 
Как его имя?

ШЕВРЁЗ

Филипп де Жанлюс. Какая, собственно, разница?

АРАМИС
 
Скажите же мне в точности, что именно вы ответили Цезарю Вандому?

ШЕВРЁЗ

Я ответила, что он, должно быть, сошёл с ума, поскольку я достоверно помню, что никуда не выезжала зимой 1637 года, находилась безвыездно в ссылке. Я также написала, что если всё то, о чём он пишет, в действительности свершилось, тогда, должно быть, кто-то сыграл с ним шутку. Пусть поищет в кругах, близких к кардиналу, поскольку очень немногие знали, как называется мой парфюм, и где я его приобретаю. Подобный розыгрыш мог организовать лишь Ришельё, ведь не могу же я подозревать Королеву!

АРАМИС
 
Вы так и написали, что вы не можете подозревать Королеву? Как давно отбыл курьер, опишите мне его внешность, его коня, всё о нём!

ШЕВРЁЗ

Он уехал с утра, и не верхом, а в карете. По какой причине вы так волнуетесь, Анри?

АРАМИС
 
Что произойдёт после того, как этот самый Филипп де Жанлюс передаст ваше письмо Цезарю Вандому, как вы полагаете?

ШЕВРЁЗ

Какое мне до этого всего дело?

АРАМИС
 
Достаточно осознавать, что такой человек, как Цезарь Вандом не успокоится от мысли, что его столь нелепым образом провели. И он прекрасно знает характер Ришельё, чтобы понять, что подобные шутки не в его характере, если только не предположить…

ШЕВРЁЗ

Предположить что, Анри?

АРАМИС
 
Если не предположить, что подобный розыгрыш соответствовал каким-то важным планам кардинала. А в это самое время в этом самом году, в этом самом декабре 1637 года кардинал если и думал о каких-либо адюльтерах, в которых необходимо было бы сохранить тайну о том, что за женщина скрывается под маской, то это могла быть лишь одна женщина. И в этом случае выбор мужчины становится понятен, он чрезвычайно логичен, этот выбор – единственный выбор, который мог бы сделать Ришельё. Старший сын Короля Генриха IV. Случаен ли этот выбор? Не избран ли он был для того, чтобы заменить в этом деле кое-кого, кто не слишком старательно выполнял свой долг? А кардинала могло беспокоить рождение лишь одного ребёнка. Которое произошло через девять месяцев после этой встречи. Ну или на неделю-другую раньше.

ШЕВРЁЗ

Боже мой! Вы говорите о…

АРАМИС
 
Молчите, сударыня! Забудьте о наших с вами выводах. Напишите Цезарю Вандому другое письмо, в котором извиняетесь за эту милую шутку и просите его не вспоминать о ней и не выдавать вас никому и никогда, поскольку опасаетесь ревности мужа.

ШЕВРЁЗ

Я должна признаться в грехе, которого не совершала?
 
АРАМИС
 
Вот именно должны! У Цезаря не должно быть ни малейшего сомнения, что он встречался именно с вами, дабы у него не возникло подозрений о другой даме, как вы понимаете, более знатной. Подобная встреча в нынешних обстоятельствах была бы таким обвинением ей, от которого всё во Франции погрузилось бы в хаос! Боже мой, вы сами направили его мысли в столь опасном направлении. Вы написали, что для разгадки этой тайны следует присмотреться к окружению Королевы? Или к самой Королеве? Даже такой простодушный человек, как Цезарь Вандом, получив такую подсказку, предположит такой вариант после вашего намёка! Даже если это неправда, у него появится основание усомниться в законности Людовика XIV. А это позволит ему, и не только ему, претендовать на трон. Это – гражданская война, герцогиня! И запустить её может ваше письмо!

ШЕВРЁЗ

Какой ужас! Вы правы, Анри, я не подумала! Не следовало так отвечать Цезарю Вандому. Я немедленно напишу другое письмо. Но как же изъять то, которое я отправила с посыльным Вандома?

АРАМИС
 
Оно не должно дойти по назначению. В противном случае разразится гражданская война.

ШЕВРЁЗ

Вы перехватите это письмо, Анри?

АРАМИС
 
Разумеется. Даже если мне придётся убить этого Филиппа де Жанлюса, а также всех его слуг, друзей и даже коней, и даже в том случае, если мне придётся сделать это голыми руками! Пишите же скорее, чёрт побери! Я не должен терять время!

ШЕВРЁЗ

Но ведь он едет в карете, вы легко его нагоните верхом! К чему такая спешка?

АРАМИС
 
 Я его нагоню, если он не решит пересесть на коня и продолжить путь верхом. И дай Бог, чтобы он ещё не сделал этого! А мне тоже надо написать кое-какое письмо.

(Садится, пишет)
(Шеврёз уходит в другую комнату)

Итак, прочтём, что получилось.

(Читает)

«Трактир «Козочка» господину д’Артаньяну, капитану королевских мушкетёров лично в руки. Господин д’Артаньян, извещаю вас, что я поссорился с одним дворянином, который назначил поединок сегодня вечером на Королевской площади; так как я — духовное лицо и это дело может повредить мне, если я сообщу о нем кому-нибудь другому, а не такому верному другу, как вы, то я прошу вас быть моим секундантом.
Войдите на площадь с новой улицы Святой Екатерины и под вторым фонарем вы встретите вашего противника. Я с моим буду под третьим.
Ваш Арамис».

Отправлю с посыльным уже в Париже, если мне посчастливиться догнать Жанлюса. Просто так он письма не отдаст, так что наша дуэль неизбежна. Во спасении Франции от новой гражданской войны одним Жанлюсом меньше. Что ж. Это политика, господа!

(Возвращается Шеврёз)

Вот письмо, Анри. Возьми и поспеши.

АРАМИС

(Берёт письмо, целует Шеврез в щёку)

Я догоню его, не сомневайся.

(Выходит)