Ближний Восток. Игра в гольф

 Ближний Восток. Игра в гольф

**Александр Аит**
10 сентября 2026 года
Цфат, Израиль

Если посмотреть на Ближний Восток сверху, он иногда напоминает огромное поле для гольфа.

Только вместо зелёной травы здесь песок.

Вместо спокойных лунок — государства.

Вместо клюшек — армии, деньги, дипломатия и разведка.

А вместо небольшого белого мяча — человеческая жизнь.

Большие игроки выходят на поле, внимательно оценивают расстояние, выбирают подходящую клюшку и наносят удар.

Они называют это стратегией.

Мяч летит.

Но падает он не на стол переговоров.

Он падает на город.

На порт.

На электростанцию.

На жилой дом.

На человека, который вообще не участвовал в этой игре.

;

## Игроки и поле

В обычном гольфе игрок отвечает за каждый свой удар.

На Ближнем Востоке всё устроено иначе.

Здесь можно нанести удар чужой рукой.

Можно вооружить союзника.

Можно создать движение, объявить его освободительным, а спустя несколько лет назвать террористическим.

Можно поддержать переворот, а затем выразить обеспокоенность его последствиями.

Можно разрушить государство и объяснить, что целью было установление демократии.

Можно финансировать войну и одновременно выступать посредником на переговорах о мире.

Главное правило ближневосточного гольфа заключается в том, что сильный игрок почти никогда не признаёт себя участником.

Он наблюдатель.

Советник.

Гарант безопасности.

Миротворец.

Только почему-то после появления каждого нового миротворца оружия на поле становится больше.

;

## Америка выбирает клюшку

Соединённые Штаты давно считают Ближний Восток частью своего стратегического поля.

Нефть.

Морские пути.

Военные базы.

Безопасность Израиля.

Сдерживание Ирана.

Контроль над союзниками.

Америка хочет одновременно удерживать все эти направления.

Вашингтон может говорить о мире, но за его словами всегда стоит авианосец.

Может призывать к сдержанности, продолжая поставлять оружие.

Может запрещать одному государству то, что разрешает другому.

В этом и заключается право большого игрока:

не соблюдать правила, а определять, для кого они существуют.

Но даже самая сильная держава не всегда контролирует полёт мяча.

Удар, рассчитанный на несколько метров, может изменить движение всего региона.

Так было в Ираке.

Так было в Ливии.

Так было в Сирии.

Старую власть можно уничтожить сравнительно быстро.

Но невозможно одним военным ударом создать новое общество.

Разрушить государство легче, чем понять, что будет жить на его обломках.

;

## Иран строит собственное поле

Иран не хочет играть по американским правилам.

Он создаёт собственную систему влияния.

Не обязательно входить в страну своей армией, если можно поддержать союзные силы.

Не обязательно объявлять войну, если противник постоянно чувствует её дыхание.

Ракеты, беспилотники, военные советники, идеология и религиозная солидарность становятся отдельными клюшками в иранском наборе.

Тегеран пытается отодвинуть угрозу от собственных границ.

Поэтому линии противостояния проходят через Ливан, Сирию, Ирак, Йемен, Газу и Красное море.

Но у такой стратегии есть цена.

Страны, превращённые в передовые позиции, постепенно теряют возможность жить собственной жизнью.

Ливан становится не только Ливаном.

Йемен перестаёт быть только Йеменом.

Сирия превращается в пространство, где пересекаются интересы слишком многих государств.

Когда большая страна создаёт себе глубину обороны, чужая земля становится глубиной чужого несчастья.

;

## Израиль живёт прямо на поле

Для многих внешних игроков Ближний Восток — это карта.

Для Израиля это дом.

Отсюда нельзя уйти после окончания партии.

Нельзя собрать клюшки, сесть в самолёт и вернуться за океан.

Любая ошибка здесь измеряется не падением рейтинга, а количеством погибших.

Израиль окружён государствами и силами, среди которых есть те, кто по-прежнему не готов признать само его право на существование.

Поэтому безопасность для Израиля — не отвлечённое понятие.

Она начинается с сирены.

С убежища.

С солдата на границе.

С матери, ожидающей телефонного звонка.

Но постоянная угроза создаёт другую опасность:

государство начинает видеть военную силу как универсальный ответ.

Если удар помог вчера, появляется желание повторить его завтра.

Если противник отступил, возникает ощущение, что он понял только язык силы.

Однако сила может уничтожить пусковую установку.

Она может ликвидировать командира.

Она может разрушить тоннель.

Но сила не способна уничтожить память.

А на Ближнем Востоке память часто живёт дольше государств.

Каждый удар создаёт не только военный результат.

Он создаёт следующую ненависть.

;

## Палестинцы — мяч, который никто не спрашивает

Палестинский народ десятилетиями находится между чужими интересами.

Им пользуются арабские правительства.

Их трагедией пользуются Иран и исламистские движения.

От их имени говорят люди, которые сами не живут под обстрелами.

Их страдания используют политики, телевидение, международные организации и пропаганда.

Но и Израиль слишком часто смотрит на палестинцев только через прицел безопасности.

За словом «угроза» исчезает человек.

За словом «операция» — семья.

За словом «территория» — чья-то улица, школа и могила отца.

ХАМАС превратил Газу в военную площадку и сделал собственное население частью своей стратегии.

Но наказание террористической организации не должно превращаться в отрицание человеческого достоинства всех, кто оказался рядом с ней.

Потому что ребёнок не выбирает, под каким флагом ему родиться.

Он вообще не знает правил этой игры.

;

## Арабские монархии наблюдают из клубного дома

Страны Персидского залива научились играть осторожнее.

У них деньги.

Нефть.

Инвестиции.

Современные города.

Связи одновременно с Америкой, Китаем, Европой и соседями.

Они могут публично говорить о палестинском вопросе, тайно обсуждать безопасность с Израилем и одновременно сохранять отношения с Ираном.

Это уже не старая арабская политика громких речей.

Это политика расчёта.

Саудовская Аравия, ОАЭ и Катар хотят не просто участвовать в событиях.

Они хотят стать теми, без кого невозможно договориться.

Катар принимает переговорщиков.

Саудовская Аравия претендует на роль главной силы арабского мира.

Эмираты превращают деньги в политическое влияние.

Они поняли важную вещь:

иногда выгоднее не бить по мячу.

Иногда достаточно владеть полем.

;

## Турция играет сразу несколько партий

Турция одновременно находится в Европе, Азии, НАТО, тюркском и мусульманском мире.

Она разговаривает с Западом, торгуется с Востоком, поддерживает одних, спорит с другими и постоянно расширяет пространство собственного влияния.

Анкара хочет вернуть себе значение, которое когда-то имела Османская империя.

Не восстановить её границы буквально.

А восстановить привычку окружающих оглядываться на Турцию.

Поэтому турецкая политика редко бывает прямой.

Она может осуждать Израиль и одновременно сохранять необходимые связи.

Поддерживать палестинцев и преследовать собственных противников.

Находиться в НАТО и покупать оружие у России.

Это игра не одной клюшкой.

Это целый набор, который меняется в зависимости от расстояния до цели.

;

## Россия и Китай стоят у края поля

Россия вернулась на Ближний Восток не как Советский Союз, а как самостоятельный центр силы.

Она показала, что может поддержать союзника, вести переговоры с противниками и сохранять отношения одновременно с Израилем, Ираном и арабскими государствами.

Китай действует иначе.

Он меньше говорит.

Больше покупает.

Строит.

Кредитует.

Подписывает долгосрочные соглашения.

Пекину не обязательно становиться главным военным игроком.

Ему достаточно, чтобы нефть продолжала поступать, торговые пути оставались открытыми, а американское влияние постепенно переставало быть единственным.

Россия выходит на поле как политический и военный игрок.

Китай постепенно становится владельцем части инфраструктуры вокруг поля.

;

## Европа комментирует игру

Европа любит говорить о правилах.

О международном праве.

О гуманитарных ценностях.

О необходимости сдержанности.

Но её голос всё чаще звучит не как голос самостоятельного игрока, а как комментарий с трибуны.

Европейские государства осуждают удары, но продают оружие.

Призывают к миру, но вводят санкции.

Говорят о двух государствах, но десятилетиями не могут приблизить их появление.

Принимают беженцев, а затем пугаются политических последствий собственного решения.

Европа хочет оставаться нравственным судьёй.

Но судья, который зависит от игроков, постепенно превращается в обслуживающий персонал турнира.

;

## Лунки становятся могилами

У гольфа есть цель.

Нужно загнать мяч в лунку за наименьшее количество ударов.

У ближневосточной политики цель постоянно меняется.

Сначала нужно свергнуть правителя.

Потом уничтожить террористов.

Потом защитить союзников.

Потом вернуть стабильность.

Потом восстановить разрушенное.

Потом найти виновных в том, что восстановление не получилось.

Игра продолжается.

Меняются президенты.

Меняются генералы.

Меняются названия операций.

Но земля остаётся той же.

И могилы становятся глубже.

Политики считают удары.

Военные считают цели.

Экономисты считают стоимость войны.

Только матери считают погибших.

;

## Главная ошибка игроков

Главная ошибка заключается в том, что Ближний Восток считают доской или полем.

Но это не поле.

Это дом миллионов людей.

Здесь рождаются дети.

Здесь старики поливают деревья.

Здесь звучат молитвы на разных языках.

Здесь люди хотят работать, любить, растить семьи и не знать, куда летит следующая ракета.

Большие державы видят регион сверху.

С высоты спутника.

С экрана военного штаба.

С карты нефтепроводов.

Но человек живёт не на карте.

Он живёт на улице.

И когда ракета попадает в обозначенный квадрат, на карте исчезает точка.

А на земле исчезает чья-то жизнь.

;

## Кто победит?

Возможно, в этой игре вообще не существует победителя.

Америка может сохранить базы, но потерять доверие.

Иран может расширить влияние, но истощить собственную страну.

Израиль может уничтожить тысячи целей, но не уничтожить ненависть.

Арабские государства могут разбогатеть, но не получить полной безопасности.

Палестинцы могут сохранить свою боль, но так и не получить государство.

Каждый игрок способен записать себе отдельную победу.

Но весь Ближний Восток при этом продолжит проигрывать.

Настоящая победа наступит не тогда, когда чей-то мяч первым попадёт в лунку.

Она наступит, когда народы поймут:

их земля не обязана оставаться полем для чужой игры.

;

## Последний удар

Где-то далеко политик поднимает клюшку.

Перед ним карта Ближнего Востока.

Он оценивает направление ветра.

Считает расстояние.

Советники говорят ему, что удар будет точным.

Что последствия просчитаны.

Что противник ослабнет.

Что союзники поймут.

Что мир станет безопаснее.

Политик наносит удар.

Белый мяч исчезает в небе.

А внизу человек слышит сирену.

Он хватает ребёнка и бежит в убежище.

Он не знает имени игрока.

Не знает правил партии.

Не знает, ради какой великой стратегии сейчас должна измениться его жизнь.

Он знает только одно:

мяч снова летит в его сторону.

Ближний Восток давно превратили в поле для гольфа.

Но игроки забыли главное:

поле тоже имеет память.

И однажды оно может отказаться принимать их мячи.