Развилка эволюции. Глава 17

Глава 17

Таллия, Средний пояс.

                На едва приметной тропинке, вьющейся посреди заросшего густым кустарником редколесья, видна пятерка всадников, неспешно торящих свой путь в неизвестном направлении. Заросли, по которым движутся всадники, столь велики, что высота их порой едва ли не вдвое превышает человеческий рост. Что до узкой дорожки, проложенной в этих дебрях, таковая то смыкается до такой величины, что ездокам приходиться спешиваться и вести скакунов под уздцы, то расходится в стороны настолько, что двое верховых могут ехать рядом. Подобный способ передвижения отнюдь не способствует быстроте перемещения, однако, даже это обстоятельство играет путешественникам на руку, ибо трое из них мало знакомы с верховой ездой. Правда, тут не помешает отметить, что Дронт с Эгмонтом уже успели получить некоторый опыт, добираясь до Гетры, но вот Георгию Порошину приходится несладко – в седле он сидит всего второй раз в жизни. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но за время многочисленных расследований ведущему журналисту одного из известных столичных изданий не приходилось передвигаться верхом.

                Но репортер не унывал, отлично понимая, что нет более бессмысленного занятие, нежели сетование на превратности судьбы, особенно после того, как неожиданное бегство увенчалось успехом. Не говоря уже о том, что имелся еще один фактор, однозначно свидетельствующий о благоприятном стечении обстоятельств. Ведь людьми, оказавшим беглецам столь весомую помощь, помощь, позволившую оторваться от погони, оказались хорошие знакомые –  жители далекой Галлии. И теперь, вспоминая неожиданную встречу, произошедшую несколько часов назад, Георгий размышлял о том, что даже здесь, в этом, бесконечно далеком от Земли мире, ему посчастливилось встретить людей, готовых прийти на помощь. А ведь несколько дней назад репортер и подумать не мог, что флегматичный, молчаливый охотник Дронт и культурный, интеллигентный эскулап Эгмонт, окажутся способными на столь самоотверженный поступок. Непростая, чего греха таить, поездка за тридевять земель, сопряженная с немалым риском, и все это ради того, чтобы оказать помощь незнакомым, по большому счету, людям. Неудивительно, что такой поступок заставил Георгия выразить своим спасителям самую искреннюю благодарность, чем изрядно смутил жителей маленького поселка. 
                Для Порошина же, появление этих людей в критический момент, когда все в буквальном смысле висело на волоске, стало лучиком надежды, заставившим поверить, что еще не все потеряно. Да даже тот же Петр Илей-Го, всего неделю назад выступавшего в роли пленника у того же охотника и эскулапа, был безмерно рад, что встретил старых знакомых. Бывший каторжник, умудрившийся совершить два побега за столь короткий период времени, буквально светился от счастья, увидев, что в роли спасителей выступают Дронт с Эгмонтом.
                Впрочем, очень скоро стало понятно, что отнюдь не все беглецы, лишь чудом ускользнувшие от жандармов, разделяли радужные чувства своих товарищей. Тот же Квинто, профессиональный бунтовщик и революционер, явно не доверял столь неожиданному появлению людей из далекой Галлии.
                Однако, как ни крути, но даже ему пришлось признать, что помощь эскулапа и охотника пришлась, как нельзя, кстати. И возражать против их присутствия представитель криминальных кругов не стал.

                Едва успели схлынуть первые эмоции, и заговорщики не замедлили обменяться мнениями по поводу последних событий, после чего приступили к обсуждению дальнейших действий. От жандармского фургона, по общему согласию, решили избавиться – столь заметный экипаж серьезно снижал мобильность маленького отряда, не говоря уже о том, что слишком бросался в глаза. И потому решили, не мудрствуя лукаво, распрячь лошадей и продолжить путь верхом. Благо, дело упрощалось тем, что по сложившейся у жандармов традиции, часть лошадей в упряжи снабжались седлами. Говорить о каком-то комфорте, конечно, не приходилось, однако, это было много лучше, нежели продолжить движение пешком. Правда, последнее утверждение заставило Георгия поморщиться, но даже он признавал, что верховая езда имеет свои преимущества.

                Пятеро заговорщиков постарались забрать из фургона все вещи, которые могли пригодиться в долгом путешествии, а затем отогнали экипаж с оставшимися лошадьми к главной дороге. К месту встречи, по настоянию Дронта, вернулись пешим порядком, более того, и двигались двумя отдельными группами – охотник полагал, что это даст возможность, пусть и на время, сбить преследователей с толку. И лишь удалившись от места встречи на десяток стадий, оседлали местных лошадок. Впрочем, двигаться все равно приходилось один за другим – едва приметная тропинка время от времени целиком скрывалась среди густых зарослей, и это обстоятельство тоже играло путешественникам на руку.
                В роли проводника выступал Квинто, заявивший, что в свое время путешествовал по здешним местам. Правда, очень скоро последовало еще одно признание, заключавшееся в том, проводник побывал тут единственный раз в жизни, но другого варианта у беглецов все равно не было. Впрочем, держался сподвижник погибшего Бондро вполне уверенно, и это позволяло надеяться на успех весьма рискованного мероприятия. Конечно, куда удобнее было двигаться по проселочной дороге, но сейчас об этом и речи не могли идти, ибо у путешественников не осталось ни малейшего сомнения в том, что дорога станет первым местом, на которое обратят внимание преследователи. И тут снова пришлось положиться на слова Квинто, заявившего после непродолжительного раздумья, что может вывести товарищей к давно заброшенному поселению, лежавшему на расстоянии пары дней пути от Гетры. Вот только очень скоро выяснилось, что дорога к упомянутому поселению пролегает исключительно по густым зарослям.

                Поначалу проводник с необычайно уверенным видом вел товарищей на запад, однако по мере того, как путники углублялись в заросли, тропинка все больше забирала к северу. И очень скоро показной апломб Квинто начал давать сбои, помощник Бондро все чаще останавливался и принимался оглядываться по сторонам, но видя, устремленные на него глаза спутников, продолжал с уверенным видом двигаться вперед.
                Если верить словам проводника, поселение, являвшееся целью путешественников, было брошено больше сотни лет назад, и произошло это после колоссального опустошения, устроенного призраками во время очередного Дня Отчуждения. На протяжении долгого времени в поселке царило безлюдье, ибо останавливаться в этом месте на ночлег рисковали только самые отчаянные охотники. Не стоило большого труда догадаться, что узнав о подобном поселении, профессиональные революционеры, наподобие того же Бондро, просто не могли пройти мимо, используя брошенное поселения в качестве своеобразной явки для тайных встреч.
                Слушая рассказы Квинто, Георгий искренне сожалел, что невысокому, подвижному, необычайно активному человеку, обладавшему, и в этом не было ни малейшего сомнения, немалой силой воли, сумевшему организовавшему побег, так и не удалось вырваться из тюрьмы, погибнув буквально на пороге свободы. Порошин видел Бондро лишь мельком, но даже этого было достаточно, чтобы понять – перед репортером был не просто смутьян, предводитель бунтовщиков, но человек, обладающий, куда большим запасом знаний, нежели большая часть жителей мира Таллии. А в сложившихся обстоятельствах это качество выходило на первый план, ибо получение информации становилось для землян насущной необходимостью. Не стоило забывать и о том, что о самом существовании заброшенного поселения Квинто узнал от бывшего лидера. Что до самого проводника, тот после некоторых колебаний все же признался, что в здешних местах ни разу не бывал, но даже он не преминул заметить, что большинство революционеров, чего греха таить, людей отчаянных, предпочитали обходить пустующий поселок стороной. По словам Квинто, за поселением закрепилась дурная слава, ибо призраки повадились навещать это место просто так, без всякой привязки ко Дню Отчуждения, хотя и случались эти визиты нечасто.
                Однако, стоило проводнику упомянуть о такой особенности поселения, как его слова тотчас посеяли у спутников Квинто  изрядные сомнения в необходимости использования столь опасного места в качестве временного убежища. И, пожалуй, единственным, что заставляло смириться с подобной ситуацией, было осознание того факта, что жандармы и носа не кажут в окрестностях поселка. Услышав о необычайно частых визитах призраков, путешественники изрядно напряглись, но Квинто поспешил успокоить товарищей, заверив, что появление призраков задолго до наступления Дня Отчуждения было крайне маловероятным. Правда, в связи с этим выяснился еще один, не очень понятный для землянина момент – представитель преступного мира, по какой-то необъяснимой причине, надеялся, что с этой проблемой они справятся с помощью Георгия. Рассказ Петра Илей-Го о недавнем происшествии во время нападения на пленников, сидящих в сарае, произвел на проводника громадное впечатление. Квинто почти безоговорочно поверил в необычные способности гостя из другого мира, полагая, что его присутствие скажется на безопасности путешественников самым, что ни на есть, благоприятным образом. Что до самого Порошина, тот не питал по поводу своей возможности противостоять неведомым существам особых иллюзий, однако, и ему пришлось признать, что они с Валерием реагировали на призраков иначе, нежели местные жители.

                Тем временем группа беглецов продолжала продираться сквозь заросли кустарниками, чьи ветви переплетались порой столь плотно, что редколесье было впору окрестить низкорослыми джунглями. Столь некомфортное движение продолжалось больше часа, при этом тропинка порой и вовсе пропадала из вида, и эскулап с охотником все больше склонялись к тому, что Квинто банально заблудился. Понимая, что подобные блуждания не могут длиться вечно, Эгмонт собрался было прояснить положение и обратиться к незадачливому проводнику за разъяснениями, но сделать этого не успел, ибо в следующее мгновенье маленький отряд выбрался на небольшую полянку, заросшую высокой травой. Тропинка, вернее, едва заметный намек на подобие таковой, вилась посередине поляны и исчезала где-то на другой стороне.
                Проплешина среди густых зарослей была невелика, её размер не превышал трех десятков шагов в поперечнике. Поначалу у путешественников и в мыслях не было задерживаться на небольшой полянке, но тут их внимание привлекли невысокие столбики, выстроившиеся в несколько рядов, через равные промежутки. Поначалу у Георгия мелькнула мысль о кладбище, но очень скоро журналист вспомнил о процедуре захоронения, свидетелями которой они стали с Валерием, и покачал головой – ни о каком кладбище и речи не могло идти, ибо местные жители не оставляли следов на местах захоронений.
                А вот в чем у путешественников не осталось ни малейшего сомнения, так это в том, что Квинто окончательно потерял нужное направление. И догадаться об этом было совсем нетрудно, ибо проводник остановил коня и, спешившись, медленно двинулся вдоль края поляны, ведя скакуна за поводья. С минуту бывший подручный Бондро оглядывался по сторонам, затем оглянулся на своих попутчиков и замахал руками:

                – Пришло время устроить небольшой привал... Нам не помешает отдохнуть, а в этих зарослях нас все равно никто не найдет...
   
                Призыв проводника заставил эскулапа с охотником переглянуться между собой, и Эгмонт устремил на Квинто взгляд, в коем отчетливо угадывался неприкрытый скепсис:

                – Отдых нам, конечно, не помешает, однако, сдается мне, у нас появились трудности с выбором направления?! Не так ли?!

                – Да, что тут рассуждать?! – махнул рукой Дронт, глядя на проводника с нескрываемой иронией. – Мы ведь уже дважды выходили на развилку, и каждый раз сворачивали на менее проторенную тропу... – Охотник слегка поморщился и огляделся по сторонам. – Если верить рассказу нашего провожатого, упомянутый поселок, пусть и редко, но посещается людьми, и при таком раскладе странно видеть тропинку столь заросшей?! 

                Во взгляде опытного следопыта, устремленном на проводника, читалось неприкрытое сомнение. Замечание охотника изрядно смутило Квинто, заставив отступить назад, но уже в следующее мгновенье провожатый с виноватым видом развел руками:

                – Увы, на это мне нечего возразить... Готов признаться – о дороге к поселению я имею смутное представление... Однако мне доподлинно известно, что поселок находится в этом районе, в этом не может быть никаких сомнений – Бондро однозначно собирался двигать именно сюда...

                – Как по мне, хорошо уже то, что можно не бояться погони, – вмешался в разговор Петр Илей-Го, до сего момента хранивший молчание, – в такие заросли ни один жандарм не полезет.

                – Да, жандармы-то, может и не полезут, да только и нам в этих зарослях как-то не очень комфортно, – слегка поежившись, возразил эскулап.

                Илей-Го собрался, было, возразить, но тут в дискуссию вмешался Георгий, изрядно удивив спорщиков тем, что сменил тему разговора, ибо репортеру не давали покоя странные образования, усеивающие поверхность поляны:

                – Прошу прощения, что прерываю разговор, но хотелось бы понять, что за холмики торчат здесь из земли в таком количестве, да еще в столь строгом порядке?!

                Как и следовало ожидать, первым, кто откликнулся на вопрос журналиста, оказался Квинто, поспешивший сменить тему разговора, не сулившего ему ничего хорошего:

                – Первый раз вижу что-то подобное, даже представить не могу, что это может означать...

                Выслушав проводника, Порошин обернулся к эскулапу с охотником, но те лишь пожали с озадаченным видом плечами. Ну, а что до Петра Илей-Го, беглый каторжник и вовсе сделал вид, что не расслышал вопроса, видимо, все еще пребывал в эйфории после столь удачного побега. Не получив внятного ответа, Порошин с недоверчивым видом покачал головой и, немного подумав, приблизился к ближайшему столбику и, вооружившись отломанной веткой, попытался отковырять грунт. Но, если поначалу ветка без труда погрузилась в землю, то на глубине в десяток сантиметров уткнулась во что-то твердое. Георгий потер с озадаченным видом подбородок и, отыскав ветку побольше, принялся счищать слой почвы. Что до остальных беглецов, они, за исключением Квинто, продолжавшего разглядывать окрестности, видимо, питая надежду вспомнить маршрут, окружили журналиста и следили за действиями землянина. Прошло чуть больше пяти минут, и Георгию удалось, наконец, снять слой мягкого грунта, однако дальше пошла спекшаяся супесь. Продолжать раскопки, имея в наличии столь неудобный инструмент, было бессмысленно.
                Поглядев на весьма скромные результаты, достигнутые Порошиным, Дронт залез в сумку и, вытащив некое подобие мачете, вызвался помогать журналисту. Дело сразу же пошло на лад, и очень скоро траву вокруг столбика усеивало множество кусков супеси.
                Не прошло и нескольких минут, как перед взглядом удивленного Георгия предстала обычная бетонная, хотя, скорее, железобетонная плита, на одном из углов которой просматривался след от ржавой арматуры. Увидев перед собой столь необычный артефакт, Порошин прекратил раскопки и задумался.

                До недавнего времени постройки этого мира, с коими сталкивались земляне, были выполнены из дерева, либо, как альтернативный вариант, из тесаного камня, напоминавшего рыхлый известняк. Журналист не мог припомнить ни одного случая, чтобы путешественникам попалось здание, сложенное из обычного кирпича. А тут – самый настоящий железобетон. Вывод был очевиден – когда-то на Таллии умели работать с более высокотехнологичными материалами. Однако, прикинув толщину грунта, под которым скрывались элементы неведомой конструкции, Георгий покачал головой – по всем выходило, что возраст бетона насчитывает не одну сотню, а может, даже тысячу лет. Появление бетонных столбиков встало в один ряд с другими загадками этого мира, наряду с невидимым для местных жителей спутником планеты, и местным языком, напоминавшим хаотичную смесь из нескольких земных наречий. С минуту Порошин пребывал в раздумьях, поглядывая искоса на бетонную конструкцию, а затем повернулся к Эгмонту:

                – Скажите, Виктор, не доводилось ли Вам видеть нечто подобное?

                Вопрос журналиста заставил почтенного доктора задуматься, а затем покачать с недоверчивым видом головой, и на лице его читалось неприкрытое сомнение:

                – Знаете, Георгий, в свое время мне доводилось побывать в Главных городах... Там немало зданий, сложенных их большого тесаного камня, но чтобы такой монолит...

                Милейший доктор еще раз покачал головой и умолк. Тогда Георгий повернулся к Дронту, к коему успел присоединиться Илей-Го, слушавший разговор эскулапа с землянином с необычайным вниманием. Но, увы, прошло совсем немного времени, и охотник с бывшим каторжником один за другим развели руками. Порошин хотел, было обратиться к Квинто, продолжавшему шарить по окраинам поляны, но тут Дронт заметно оживился и поднял руку, как бы желая привлечь внимание журналиста:

                – А знаешь, мне ведь отец как-то рассказывал, что отец его отца ходил в давние времени к Стальгарду за Туманным хребтом... Так вот, по его словам, подобные камни использовались там для фундамента самых старых построек...  Эти глыбы были очень прочными, намного прочнее тесаного камня, вот только использовать приходилось остатки от еще более древних, разрушенных строений.

                – Древних, разрушенных строений... – Повторил вслед за охотником Георгий и огляделся по сторонам. – А, знаете, если судить по толщине грунта... – Журналист указал рукой на ряд торчавших из земли столбиков. – Когда-то, очень давно, думаю, не одну сотню лет назад, на этом месте стояло какое-то строение, но затем оно было разрушено. Впрочем... – Репортер на мгновенье задумался. – Нельзя исключать и другой вариант – быть может, собирались что-то строить, да только остановились на фундаменте...

                – Не одну сотню лет назад? – во взгляде эскулапа, устремленного на Порошина, читалось неприкрытое удивление. – Вы меня простите, но в ни третью, ни во вторую новую эпоху, никто не строил каменных зданий... – Тон голоса почтенного доктора казался категоричным. – Не говоря уже о первой новой эпохе.

                – А не могло ли быть так, что здание строили в более ранние времена? – журналист прошелся вдоль ряда столбиков, и снова повернулся к эскулапу, устремив на последнего вопросительный взгляд.

                – Более ранние времена? – переспросил Виктор Эгмонт, удивленно подняв брови. – Простите, но раньше была только Переходная эпоха... – С этими словами почтенный доктор оглянулся на охотника и Петра Илей-Го, как бы приглашая их в свидетели. – Или речь идет о более ранних временах?! – эскулап на мгновенье умолк и покачал головой. – Но ведь это просто невозможно – в эпоху Отчуждения планету сотрясали сильнейшие катаклизмы!? 

                – Да, я помню, Вы рассказывали об этом... – Журналист немного помедлил и, пройдясь по поляне, остановился, вновь устремив на почтенного доктора испытывающий взгляд. – Но, что, если речь идет о постройках еще более раннего времени?

                – Позвольте, но если верить хроникам, то ранние эпохи существовали на Таллии десятки тысяч лет назад, – вопрос журналиста заставил Эгмонта передернуть плечами, словно репортер спросил о чем-то очень неприятном, – неужели с тех времен могли остаться какие-то постройки?!

                Столь эмоциональная реакция собеседника на вопрос Георгия привела к тому, что на лице репортера мелькнула грустная улыбка:

                – Простите, Виктор, но вопрос немного не по адресу, ведь это ваш мир, а не мой.

                – Да, Георгий, наверное, Вы правы... – Теперь в голосе Эгмонта отчетливо слышалось сожаление. – Вот только о своем прошлом мы, увы, почти ничего не знаем... – Почтенный доктор глубоко вздохнул и с сокрушенным видом покачал головой. – Вся информация, доступная для изучения, заканчивается на второй новой эпохе, а все, что происходило до неё – скрыто, словно в тумане.

                – Знакомая картина, – хмыкнул Георгий, с пониманием глядя на эскулапа, – у нас ведь в вопросах изучения истории вырисовывается точно такая же картина – некоторые периоды выглядят настоящими белыми пятнами...

                Судя по тому оживлению, что появилось на лице почтенного доктора, Эгмонт был совсем не против продолжить беседу в подобном ключе, но увы, в разговор вмешался Квинто, единственный из всех путешественников, не проявивший ни малейшего интереса к таинственным столбикам. Все это время проводник продолжал обходить поляну по периметру, и в один прекрасный момент с его стороны послышалось радостное восклицание:

                – Ага, теперь я знаю, в какую сторону двигаться! Мы просто свернули на одном из поворотов не туда!

                – И кто же у нас выступает в роли проводника?! – во взгляде Дронта, устремленном на незадачливого провожатого, читалась неприкрытая ирония.

                – Да, ладно, чего уж теперь?! – ничуть не смутившись, махнул рукой Квинто. – Я ведь и сам побывал в здешних краях единственный раз, да и то, сколько лет с тех пор прошло?! – судя по тому, как изменилось лицо проводника, представитель преступного сообщества начал, что называется, заводиться. – И вообще, если вас что-то не устраивает, можете и сами искать дорогу!

                – Хорошо, хорошо, никто не собирается спорить, – поспешил вмешаться Виктор Эгмонт, отчетливо сознававший, что раздувая скандал, можно зайти слишком далеко, – если дорога действительно найдена, полагаю, мы можем продолжить наш путь?!
    
                В ответ Квинто лишь молча кивнул головой и, взяв свою лошадку под уздцы, не говоря ни слова, двинулся к противоположному краю поляны. Чуть помедлив, за ним последовал и Петр Илей-Го. Эскулап оглянулся, было, на охотника, но тот лишь пожал плечами, как бы показывая, что конфликт исчерпан. А чуть погодя и Дронт с Эгмонтом поспешили последовать за представителями преступного сообщества. Что до Георгия, молодой человек окинул поляну задумчивым взглядом и покачал головой:

                – И все же, чертовски жаль, что вы ничего не знаете о своем прошлом...

                Какое-то время путники продолжали двигаться по петляющей среди зарослей тропинке, однако, очень скоро заметили, что в окружающей их местности происходит все больше изменений. Высокий, превышающий удвоенный рост человека, кустарник, все чаще уступал место настоящим деревьям. Вот только легче от этого не становилось, ибо деревья росли столь густо, тесно сплетаясь между собой, что время от времени путникам приходилось делать существенный крюк, обходя наиболее густые заросли. Георгий, не забывавший внимательно глядеть по сторонам, был немало удивлен, встретив в местном лесу деревья, живо напомнившие широко распространенные на Земле породы. По ходу движения маленькой группы преобладали два типа растений, при этом первое напоминало ольху, а вот второе выглядело, как этакий гибрид клена и дуба. Порошину было известно, что такие деревья имелись и на Земле, хотя и получались в результате искусственного скрещивания. Однако, сложно было предположить, чтобы на такой планете, как Таллия, кто-то занимался гибридизацией, следовательно, эти растения являлись результатом естественной эволюции. Впрочем, на этом странности не заканчивались – не успели путешественники проехать и половины стадии, и Георгия привел в тупик облик густого кустарника, в изобилии росшего вдоль тропинки. Журналист никак не мог отделаться от мысли, что маленький отряд продирается сквозь заросли калины и бузины. А вот с высоченным кустарником, произраставшим на редколесье, репортер знаком не был. 
                Движение по необычайно густым зарослям продолжалось чуть больше четверти часа, когда впереди неожиданно появились, пусть и редкие, но все же просветы. Да, беглецов по-прежнему окружали величественные деревья, напоминавшие гибрид клёна с дубом, однако подлеска стала заметно меньше. К тому же, почти не попадались деревья, напоминавшие ольху.
                Поначалу подобные перемены вызвали у путешественников, изрядно уставших продираться сквозь густые заросли, немалое оживление. Но, увы, очень скоро стало понятно, что вместе с густым подлеском пропала и тропа, на которую ориентировался незадачливый проводник. Проехав чуть больше сотни метров или половины стадии, если обращаться к местным мерам длины, Квинто остановил свою лошадь и принялся оглядываться по сторонам.

                – Сдается мне, ты опять потерял дорогу, – на сей раз первым, кто обратил внимание на столь прискорбное стечение обстоятельств, стал Петр Илей-Го, устремивший на старого знакомого укоризненный взгляд.

                – А чего ты от меня хочешь? – немедленно окрысился Квинто, и в голосе его слышалось нескрываемое раздражение. – Я был здесь пять лет назад, и тогда меня вел Бондро... – Представитель преступного сообщества метнул в сторону Илей-Го уничтожающий взгляд. – К тому же большую часть пути мы провели в сумерках.

                Петр явно собирался ответить в похожем духе, но не успел, поскольку в спор бывших заключенных вмешался Дронт, поднявший руку, указывая вперед:

                – Сдается мне, вон там имеется просвет между деревьями...

                – Да, верно, впереди просека или большая поляна, – подтвердил Георгий, успевший присоединиться к охотнику.

                – Ну, вот сейчас все и выясним! – в голосе Квинто вновь звучала уверенность.

                Медлил проводник недолго и, бросив на товарищей взгляд, полный нескрываемой самоуверенности, направил длинноухую лошадку в направлении, указанном охотником. Петр Илей-Го дернулся было следом, но Дронт тотчас встал у бывшего каторжника на пути, отрицательно покачав головой, как бы показывая, что для остальных предпочтительнее остаться на месте. И в этом плане охотник был прав – беглецы находились в совершенно незнакомом месте, и чего можно ждать от просвета в зарослях оставалось неизвестным. Поначалу путешественники следили фигурой Квинто, петлявшего среди деревьев, но прошло совсем немного времени и силуэт проводника пропал из вида. 

                – Сдается мне, мы опять заехали куда-то, не туда, – скривив лицо, вздохнул Виктор Эгмонт.

                – Квинто отличный исполнитель и наблюдатель, – откликнулся Петр, как бы отвечая на сентенцию эскулапа, – но в тех случаях, когда требовалось принимать ответственные решения, он всегда выполнял указания Бондро.

                – Жаль, что этому человеку не удалось уйти, – Георгий глубоко вздохнул, вспомнив, с какой решительностью маленький человечек пробивался сквозь ряды жандармов, – уж предводитель-то, знал маршрут наверняка...

                В ответ охотник лишь пожал плечами и погрузился в раздумья. Георгий, ожидавший продолжения беседы, оглянулся на попутчиков и с удивлением покачал головой – судя по облику путников, их всех охватило уныние. Беглецы столь глубоко погрузились в раздумья, что даже вздрогнули, когда из-за деревьев показался Квинто, бодрой рысью возвращавшийся назад. Глядя на улыбающуюся физиономию проводника, излучающую уверенность в себе, становилось понятно – пронырливому преступнику удалось отыскать дорогу к затерянному среди лесов поселению. Не прошло и пары секунд, как предположения Георгия получили подтверждение – Квинто буквально распирало от гордости, и он поспешил возвестить о своей находке, не доезжая десятка шагов до своих товарищей: 

                – Да, мы почти добрались до окраины поселка! И не заметил я его лишь потому, что в первый раз мы подходили к поселению с северной стороны!

                – Из чего следует, что ночевать, укрывшись под деревьями, нам не придется? – уточнил Виктор Эгмонт, поглядывая на проводника с неприкрытым недоверием.

                – Ну, что за вопрос?! – воскликнул с немалым воодушевлением Квинто, а в следующее мгновенье проводник уже поворачивал низкорослого скакуна, намереваясь проследовать к видневшемуся неподалеку просвету. 

                Не успел провожатый отъехать на десяток шагов, как за ним последовал и Петр Илей-Го. Эскулап немного замешкался, но затем и он припустил коня следом за ушедшими вперед попутчиками, при этом Георгий удивленно поднял брови, услышав, как Эгмонт пробормотал вполголоса:

                – А ведь еще пару недель назад я и подумать не мог, что буду принимать участие в подобной авантюре.

                А вот Дронт, в отличие от остальных путешественников, следовать за воодушевленным проводником не спешил, устремив на задумавшегося, было, журналиста испытывающий взгляд. Судя по всему, умение Георгия чувствовать присутствие призраков загодя, внушало ничуть не меньшее уважением, нежели представителям криминального мира, и сейчас опытный следопыт пытался понять, какой будет реакция землянина на границе заброшенного поселения. Однако Порошин, несмотря на снедавшие его сомнения, не находил аргументов против посещения поселка и, немного помедлив, направил свою лошадку следом за эскулапом. Что до охотника, тот выдержал небольшую паузу и лишь после этого последовал за журналистом. Судя по облику жителя степей, Дронта не отпускало какое-то предчувствие – охотник непрерывно оглядывался по сторонам.
                Не прошло и нескольких минут, и беглецы добрались до опушки леса, устремив пристальный взгляд на обширный пустырь, поросший кустарником и редкими деревьями. По первому впечатлению, и впрямь нельзя было сказать, что путешественники добрались до какого-то поселения, пусть и брошенного много лет назад. Лишь спустя пару минут путники смогли разглядеть, наконец, наполовину разрушенные строения, утопающие в густой растительности. Порошин обратил внимание, что здешние здания ничем не отличались от тех домов, что наполняли улицы Галлии, Петронии и других маленьких поселков. Однако, немного погодя взгляд журналиста выхватил строения иного облика, едва различимые на фоне густой растительности. Последние были вытянуты в длину и чем-то напоминали здание покинутой недавно тюрьмы в Гетре, однако, и эти сооружение носили на себе следы серьезных разрушений.

                Как ни странно, но стоило путешественникам добраться до опушки леса, как их энтузиазм как-то разом иссяк, и теперь пятерка беглецов застыла на месте, поглядывая на поселок, брошенный много лет назад, со смешанными чувствами. Оглядев своих спутников, Георгия заметил, что на лице Квинто преобладала гордость, причиной которой, вне всякого сомнения, стал тот факт, что проводнику удалось отыскать поселение, затерянное среди густых лесов. Правда, присмотревшись внимательнее, Порошин заметил, что сподвижник Бондро по-прежнему чувствует себя не очень уверенно. Судя по облику Петра Илей-Го, вечный беглец думал только о том, как бы забраться в один из домов и воспользоваться имеющейся там кроватью. Пристальный взгляд Дронта был наполнен настороженностью, бывалый охотник явно чувствовал себя неуютно, впрочем, это чувство поселилось в его душе с того момента, как путники углубились в лес. Жителю саванны явно чувствовал немалый дискомфорт в окружении столь густой растительности. Что до Виктора Эгмонта, судя по тому выражению, что застыло на лице милейшего доктора, последний пребывал в некотором замешательстве. Похоже, эскулапа из Галлии раздирали сейчас противоречивые чувства – с одной стороны доктор был совсем не против отдохнуть в одном из домов, но с другой, и в этом тоже не было сомнения, опасался какого-то подвоха.
                Ну, а что касается Георгия, журналист никак не мог избавиться от навязчивого ощущения, сходного с тем, что возникает у человека, когда на него смотрят со стороны. Это чувство изрядно нервировало Порошина, журналист все пытался понять, откуда ведется наблюдение, но сколько не напрягал обострившееся восприятие, в своем занятии не преуспел. Мало того, в какой-то момент у репортера и вовсе возникло ощущение, что наблюдение ведется сразу с двух сторон. А спустя непродолжительное время выяснилось, что схожие чувства испытывал и Дронт. Не переставая оглядываться по сторонам, охотник приблизился к журналисту и, наклонившись к самому уху, прошептал:

                – Мы здесь не одни... Рядом кто-то есть, вот только не могу понять, где они прячутся... 

                Пару мгновений Порошин медлил, а затем кивнул головой, продолжая сверлить ближайшие строения пристальным взглядом. Журналист никак не мог избавиться от странного ощущения, схожего с тем, что возникает, обыкновенно, при приближении опасности, но по-прежнему не видел того, что могло стать причиной появления подобного чувства. Над заброшенным городом повисла мертвая тишина, не нарушаемая сейчас даже шелестом листвы. Только теперь Георгий сообразил, что даже на полянке с бетонными столбиками путешественники слышали щебетание птах и шуршание мелких зверьков в густой траве. Но здесь... Создавалось впечатление, что природа в буквальном смысле замерла, настолько давящей казалась тишина. Атмосфера запустения и какой-то запредельной тоски, окутывавшая окружающее пространство, с каждой минутой погружала путешественников в какой-то странное оцепенение. И наверное, именно это стало причиной того, что беглецы даже вздрогнули, когда услышали громкий, преувеличенно бодрый голос Квинто, прозвучавший в тишине, словно выстрел:

                – Ну, что же мы встали?! Двигаться нужно к северной окраине городка!

                Но, увы, единственным ответом представителю криминального сообщества стали мрачные взгляды его спутников. Однако, озвучивать неприятные чувства, охватившие их на окраине брошенного поселения, беглецы не спешили. И единственным человеком, посмевшим нарушить повисшее в воздухе молчание, оказался Георгий, продолжавший с настороженным видом озираться по сторонам:

                – Как хотите, но мне здесь не нравиться... Такое ощущение, что за нами ведется наблюдение....

                – Верно, меня и самого не отпускает похожее чувство, – кивнул головой Дронт, метнув понимающий взгляд в сторону репортера, – как по мне, так будет правильным – вернуться в лес... 

                – Как это вернуться в лес?! – удивлению Квинто, устремившего недоверчивый взгляд на охотника и журналиста, казалось, не будет границ. – Мы же практически на месте?!

                Однако, отвечать Георгий не спешил, продолжая прислушиваться к своим ощущениям. Что же касается Дронта, охотник поднял руку, явно намереваясь высказать свои соображения по этому поводу, но сделать этого не успел, ибо в следующий миг с противоположной стороны опушки прилетел короткий свист. Благодушное выражение на лице Квинто, словно ветром сдуло, провожатый моментально умолк и принялся озираться по сторонам. Что до Виктора Эгмонта, взиравшего на мертвый город с легкой настороженностью, но без особой опаски, свист подействовал на него, как удар хлыста, заставив инстинктивно пригнуться. Пару мгновений эскулап медлил, но затем все же отъехал следом за охотником на несколько шагов назад, продолжая с тревогой оглядываться по сторонам:

                – Слушайте, может, и в самом деле, не стоит вот так, очертя голову, лезть в незнакомое поселение?! Кто его знает, какие перемены произошли с той поры, когда вы были здесь в последний раз!?

                – Подождите! – судя по реакции проводника, даже как будто с ожесточением размахивающего руками, замечание почтенного доктора вызвало в его душе протест. – Ну, кто здесь может появиться?! Ну, разве что... – Квинто явно собирался продолжить, но неожиданно умолк и задумался.

                – Погоди-ка, да ведь ты утверждал, что сюда забредает только наша братия?! – теперь уже и Петр Илей-Го смотрел на своего приятеля с неприкрытым недоверием.

                На сей раз ответ Квинто последовал не сразу, и по лицу беглого преступника было видно, что его снедают сомнения:

                – Ну, в целом, так и есть, вот только Бондро... Он упомянул как-то, что порой сюда забредают и другие, но кто они такие, никогда не говорил...
                               
                Проводник еще раз махнул рукой и набрал, было в грудь воздуха, явно намереваясь продолжить, но в этот момент свист повторился снова, причем теперь, и в этом не было ни малейшего сомнения, прилетел с противоположной стороны. Мало того, не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять – источник звука стал намного ближе. Подобное обстоятельство развеяло последние сомнения в том, что оставаться на опушке леса означало одно – подвергнуть себя немалому риску. Думали беглецы совсем недолго, и спустя несколько мгновений начали разворачивать своих лошадей, собираясь покинуть столь опасное место. Что до Георгия, пару мгновений журналист медлил, и уже собрался, было, последовать примеру товарищей, но тут его словно что-то подтолкнуло изнутри, заставив бросить взгляд в сторону окраины поселения. Однако, картина, представшая перед взором изумленного Порошина, заставила репортера застыть на месте.

                Тут, пожалуй, будет не лишним заметить, что окраина городка, в отличие от других районов поселения, была застроена преимущественно приземистыми одноэтажными домиками, напоминавшими издали здание исправительного заведения в Гетре. Но имелись здесь и несколько двухэтажных строений, выделявшихся даже на фоне густой растительности внушительными габаритами.
                И сейчас, между в проулке между двухэтажными зданиями, на высоте чуть больше человеческого роста, по воздуху медленно плыло туманное облачко серовато-сизого оттенка. Именно это образование и стало причиной того, что Порошин застыл на месте, силясь понять, где и когда видел нечто подобное. С одной стороны, необычное облачко здорово напоминало светящийся объект, появившийся после прорыва барьера в рабочей зоне Центра энергетики на новых физических принципах. И в то же время, странное образование до жути смахивало на небольшие мерцающие облачка, напавшие на людей в ту ночь, когда земляне впервые узнали о существовании Дня Отчуждения.
                Именно поразительное сходство двух, как будто не связанных между собой явлений, и удивило Георгия более всего, заставив задуматься о том, чем может быть вызвано. С минуту журналист пребывал в глубокой задумчивости, но потом спохватился, сообразив, что будет не лишним предупредить о появлении странного объекта товарищей. Однако стоило Порошину тронуть ехавшего рядом охотника за рукав, указав кивком головы на облачко, как последний мгновенно переменился в лице. Журналист уже привык к тому, что Дронт в любой ситуации сохраняет стоическое спокойствие и самообладание, и потому был поражен до глубины души, увидев, как исказилась суровая физиономия жителя степей. Но еще больше Георгия поразил голос охотника, напоминавший теперь хриплое карканье:

                – Призрак, что б его! Призрак, да еще и днем! Когда такое было?!

                – Что там такое? – Квинто, ехавший чуть поодаль, услышал только последнюю фразу охотника.

                Однако стоило проводнику обернуться в сторону оставшегося позади поселения, как в лице его не осталось ни одной кровинки, а мелкие глазки в буквальном смысле вылезли из орбит. Что до Петра Илей-Го, тот поначалу дернулся в сторону, но затем застыл, превратившись в подобие манекена, не сводя пристального взгляда с плывущего над землей, как могло показаться со стороны, обрывка тумана.
                И почти в тот же миг разительные изменения произошли в поведении самого облачка. Всего пару секунд назад необычный объект медленно плыл между домами, не проявляя даже на намека на какую-либо активность. Но, теперь, словно почувствовав на себе взгляды людей, резко сменил направление, двигаясь в сторону застывших на месте беглецов. Чувствуя, как в душе его нарастает неосознанный дискомфорт, Георгий натянул поводья и, метнув в сторону товарищей быстрый взгляд, процедил сквозь зубы:

                – Сдается мне, будет лучше, если мы уберемся отсюда...

                Каково же было удивление журналиста, успевшего отъехать на несколько шагов, когда он обнаружил, что ни один из попутчиков за ним не последовал. Порошин был поражен, когда увидел, что почтенный доктор, а вместе с ним и охотник, и оба беглых преступника, застыли на месте, устремив на приближавшееся облачко такой взгляд, какой бывает, наверное у кролика, оказавшегося перед разинутой пастью удава. Георгий дернулся, было, назад и в тот же миг почувствовал, как внутри черепной коробки возник уже знакомый, ноющий зуд. Тот самый зуд, что доставил столько неприятностей во время первого знакомства с призраками.
                И ощущения эти были далеки от приятных, не прошло и пары секунд, как журналист почувствовал головокружение, а затем и серьезную потерю ориентации. Стоит ли говорить, что подобные ощущения вызвали у Порошина немалый дискомфорт, и репортер изрядно напрягся, попытавшись, чисто инстинктивно закрыться изнутри и избавиться от присутствия постороннего в своем сознании. Поначалу борьба велась с переменным успехом, заставив Георгия изрядно напрячься – создавалось впечатление, что здешний призрак намного сильнее тех, с коими землянин встретился на День Отчуждения. Тогда журналист попробовал действовать иначе – сначала расслабился, а затем, собрав все силы, выбросил чужака из своей головы. А следом за этим исчезли и неприятные ощущения, возникшие внутри черепной коробки. Но куда больше Порошина поразило другое – стоило ему только избавиться от присутствия постороннего, как мерцающее облачко застыло на месте, прекратив движение по направлению к путешественникам, словно наткнулось на некое, незримое препятствие. И теперь призрачный объект колебался на одном месте, словно потерял все ориентиры для дальнейшего перемещения в пространстве. Пару мгновений Георгий следил за крутившемся на одном месте призраком, а затем в его сознании словно вспыхнула лампочка. Создавалось впечатление, что именно мысленные усилия журналиста и стали той причиной, что заставила призрака потерять всяческие ориентиры. Так это было или нет, оставалось неизвестным, вот только теперь у журналиста не осталось сомнений в том, что столь удачным стечением обстоятельств не стоит пренебрегать.
                Мешкал Порошин не больше секунды, а затем схватил лошадь Дронта под уздцы и с силой рванул её в сторону. Столь резкая встряска заставила охотника сделать странное движение головой и передернуть плечами, но уже в следующее мгновенье степной житель принялся озираться по сторонам:
               
                – Да, что же это такое?! Вот, черт! Да, нам бежать нужно! 

                – Вот и я о том же, – шумно выдохнул Георгий и, оглянувшись на застывшее в воздухе облачко, метнулся к превратившемуся в манекен эскулапу и чувствительно толкнул того в плечо.

                Как ни странно, но столь невежливый прием оказался весьма действенным – Эгмонт начал часто-часто моргать, словно глаза его запорошило песком, а затем принялся надсадно кашлять. Прийти в себя почтенному доктору удалось лишь спустя четверть минуты, и Эгмонт тотчас принялся оглядываться по сторонам.
                Не терял времени и Дронт, поспешивший проделать «оживляющую», если так можно было выразиться, процедуру с застывшими на месте Квинто и Петром. К счастью, оцепенение представителей криминального мира длилось недолго, и очень скоро они пришли в себя.
                Все это время Георгий старался не упускать полупрозрачное образование из вида, и от его внимания не укрылось, что призрак непрерывно меняет форму, словно пытается приспособиться к чему-то. В первое мгновенье Порошин изрядно напрягся, готовый в очередной раз дать отпор призрачному существу, но повторной атаки не последовало. Быть может, облачко и в самом деле, потеряло какие-то ориентиры, а может, боялось снова нарваться на отпор.. Но, как бы то ни было, времени на изучение весьма опасного объекта у беглецов не было, и очень скоро журналист услышал голос Дронта, торопившего попутчиков:

                – Ходу господа, ходу! Оставаться здесь смертельно опасно!

                Впрочем, о необходимости покинуть окрестности маленького поселка охотник мог бы не напоминать, ведь теперь не осталось ни одного члена маленького отряда, не понимавшего того, что находиться на окраине брошенного поселения смертельно опасно. Не прошло и пары минут, как все пятеро скрылись под сенью крон деревьев в густом лесу. Поначалу Георгий опасался, что призрак последует за ними и беспрерывно оглядывался назад, пока не понял, что ни о каком преследовании людей в густой растительности, не может идти и речи. Беглецы отъехали от окраины городка на несколько стадий, и только теперь заметили, что в окружающей их местности произошли заметные изменения. Деревья теперь стояли намного теснее, однако подлесок был заметно ниже, да и малейшего намека на тропинку здесь как-то не наблюдалось. Лишь сейчас, когда горячка от встречи с призраком понемногу утихла, Порошин сообразил, что двигается маленький отряд отнюдь не в ту сторону, откуда путники пришли раньше. Впрочем, как бы то ни было, опасность осталась позади, и путешественники начали понемногу приходить в себя. И первым, как ни странно, заговорил Петр Илей-Го, продолжавший беспрерывно озираться по сторонам, хотя взгляд его оставался рассеянным: 

                – Черт! Это надо же, натолкнуться на призрака, да еще и днем?!

                Неожиданное замечание беглого каторжника не прошло мимо внимания Георгия, не замедлившего поинтересоваться у попутчика:

                – А что, эти создания никогда не появляются в светлое время суток?

                Увы, ответа на свой вопрос журналист так и не дождался, ибо очень скоро выяснилось, что Илей-Го по-прежнему пребывает в прострации. Зато свое мнение поспешил высказать эскулап Эгмонт, державшийся, как ни странно, намного лучше обоих представителей преступного сообщества:

                – Знаете, Георгий, до нас доходили, конечно, отрывочные слухи о том, что такое иногда случается... Правда, по большей части эти слухи касались старых времен... Однако, на моей памяти такое случается впервые...

                – И я не могу припомнить, чтобы призраки появлялись днем, – немного помедлив, кивнул охотник, внимательно слушавший разговор землянина с эскулапом.

                И снова путешественники, еще недавно пережившие несколько неприятных минут, погрузились в молчание. И вновь человеком, нарушившим это молчание, стал Георгий, бросивший в сторону незадачливого проводника вопросительный взгляд:

                – Из чего следует, что о ночлеге в этом поселении нам придется забыть?!

                – Боюсь, что так... Впрочем, о чем я говорю.... – Квинто тяжело вздохнул и пожал плечами. – Теперь туда и вовсе, лучше не соваться...

                – Да уж лучше отправиться в приполярные лагеря, нежели встретиться с призраком, – скривив лицо, добавил Петр и поёжился, продолжая оглядываться с настороженным видом в сторону оставшегося позади поселения.

                Одного взгляда, брошенного Порошиным на своих товарищей, было достаточно, чтобы понять – неожиданная встреча с призраком произвела на этих людей колоссальное впечатление. И очень скоро стало понятно, что не только Георгий, но и его товарищи, в свою очередь, сделали выводы из недавней истории. И первым, кто осмелился озвучить свои предположения, оказался молчавший до последнего момента Виктор Эгмонт. Эскулап немного помялся, а затем устремил на Порошина пристальный взгляд:

                – А знаете, меня куда больше поразил другой момент... Ведь приближения призрака никто из нас не почувствовал... Но, это еще полбеды... Я ведь даже представить не могу той причины, что могла заставить эту тварь отказаться от намерения напасть. За исключением одной...

                С этими словами почтенный доктор повернулся  землянину:

                – И причиной этой было присутствие Георгия... По сути, Вы спасли нас!

                – Черт, а ведь верно! – воскликнул Квинто, воззрившись на землянина с таким выражением на лице, словно увидел какого-то сказочного персонажа. – Не будь с нами этого парня, и призрак, вы видели, какой здоровый?! Просто высосал бы нас дочиста! – представитель местного криминала передернул плечами. – Да я в жизни такой жути не видел!

                – Да, полноте вам, я ведь ничего такого не сделал... – Подобные признания товарищей изрядно смутили журналиста.

                – Нет, Георгий, в самом деле, – судя по интонациям в голосе эскулапа, реакция неведомых сущностей на присутствие землянина вызывала у почтенного доктора неподдельный интерес, – ведь и в прошлый раз призраки не смогли добраться до людей в сарае по одной, единственной причине – вы с Валерием были рядом, а теперь ситуация повторилась... – Эгмонт покачал головой и умолк, устремив на Порошина многозначительный взгляд.

                Понять причину живейшего интереса местных жителей к столкновениям землянина с призраками было не трудно, вот только... Журналист по-прежнему не находил случившемуся более-менее внятного объяснения, о чем и сообщил спустя пару мгновений своим новым товарищам:

                – Вы меня, пожалуйста, простите, но я по-прежнему теряюсь в догадках по поводу причин произошедшего... Да, я отлично понимаю, что нынешняя встреча с призраком похожа на ту, что случилась на День Отчуждения, но... Что стало тому причиной... Мне неведомо... И единственное, о чем могу рассказать, это странное чувство, пришедшее откуда-то изнутри, незадолго до того, как увидел призрака глазами.

                Георгий на мгновенье умолк, и перед его мысленным взором вновь промелькнули кадры недавней встречи с мерцающим облачком. Молодой человек немного помедлил и повернулся в том направлении, где остался заброшенный поселок:

                – Знаете, нечто похожее возникает в тот момент, когда кто-то смотрит тебе в спину... Ну, а затем, в голове появляется очень неприятный зуд – честно скажу, даже не знаю, с чем это сравнить. Это было такое ощущение, как будто кто-то пытается копаться в моей голове, причем чувствуешь это в самом, что ни на есть, буквальном смысле. И ощущения эти, скажу я вам, далеки от приятных... И единственное, что мне оставалось сделать, так это попытаться выбросить чужую сущность из головы.  Вот, пожалуй, и все...

                Закончив свой рассказ, молодой человек умолк и, окинув товарищей долгим взглядом, развел руками. На лице Эгмонта на краткий миг мелькнуло выражение недоверия, почти тотчас сменившееся неприкрытым удивлением. А вот во взгляде Дронта читалось самое искреннее уважение:

                – Знаешь, парень, а ведь тебе это, похоже, удалось! Я ведь хорошо видел, что случилось с призраком после вашего, хм, разговора... Такое впечатление, что эта тварь просто растерялась, не знала, что делать! Первый раз видел, чтобы призрак прервал атаку на человека... И, знаешь, могу добавить только одно – у нас так точно никто не умеет!

                Слова Дронта словно открыли некую плотину, и теперь уже Квинто поспешил выразить свое восхищение необычным умением землянина:

                – Нет, как ни крути, а Бондро умел видеть истинную сущность людей! Ведь и у нас были сомнения по поводу того, стоит ли привлекать вашу парочку на нашу сторону, и сомнения немалые, но Бондро тогда настоял! И что бы сейчас делали, если бы тебя не было?! Как это все-таки здорово, что ты на нашей стороне?!

                – Прошу прощения, но я бы воздержался от столь категоричных заявлений, – Георгий взмахнул рукой, решительно прерывая дифирамбы в свой адрес со стороны представителя преступного сообщества, – и сейчас моим единственным желанием является желание разобраться в происходящем.

                – Что же, весьма похвальное стремление... – Слегка откашлявшись, начал, было Эгмонт, посчитавший, наверное, что не помешает высказать и свое мнение, однако, закончить не успел...
               
                Резкий, отрывистый свист, прозвучавший совсем близко, заставил беглецов умолкнуть и озираться по сторонам. Точно такой же свист звучал на окраине заброшенного города, незадолго до того, как появилось мерцающее облачко.

                – Неужели, опять призрак? – Илей-Го слегка присел и попытался втянуть голову в плечи.

                – Призраки никогда не свистят, – во взгляде Дронта, брошенном на беглого каторжника, читалась неприкрытая укоризна, – свистят только люди.

                – Выходит, в этой глуши живут люди? – Виктор Эгмонт с озабоченным видом огляделся по сторонам. – Быть может, у них удастся что-то выяснить? Только как их найти?

                Но, не успел эскулап закончить, как заросли густого кустарника в паре шагов от путешественников раздвинулись и оттуда, не что, чтобы вышли, а словно выплыли четверо неизвестных, облаченных в длинные балахоны неопределенной расцветки. Петр Илей-Го и Квинто дернулись было назад, но заметив арбалеты странной формы, направленные на беглецов, предпочли воздержаться от резких телодвижений. Незнакомцы расположились полукругом, продолжая держать путешественников на прицеле, ни один из них не произнес ни звука. Впрочем, длилось молчание совсем недолго, а затем один из неизвестных сделал шаг вперед и, окинув беглецов внимательным взглядом, произнес чуть насмешливым тоном:

                – А не кажется ли вас, господа, что вы уже нашли всех, кого нужно?!

                Ответом субъекту в балахоне стало общее молчание. Неожиданное появление группы вооруженных незнакомцев произвело на путешественников впечатление, сродни разорвавшейся бомбе. Беглецы застыли на месте, ожидая, чем все это кончиться. Лишь Георгий метнул в сторону Дронта вопросительный взгляд, как бы спрашивая его мнение о сложившейся ситуации. Но охотник лишь покачал головой и указал едва заметным кивком себе за спину. Проследив за взглядом Дронта, Порошин опустил голову – за спиной беглецов стояли еще двое, вооруженных арбалетами, из чего следовало, что пути отхода отрезаны. Что до Виктора Эгмонта, эскулап смотрел на неведомых лесных жителей с нескрываемым удивлением, к коему примешивалась тревога. Судя по облику Петра Илей-Го, беглый каторжник был готов удариться в панику. Квинто, похоже, подумывал о том, чтобы дать отпор, и только численное превосходство неизвестных мешало ему броситься в драку. Каково же было удивление путешественников, когда в наступившей тишине послышался глухой голос охотника:

                – Похоже, мы встретили Серых отшельников...

                – Серых отшельников? – Георгий метнул в сторону охотника испытывающий взгляд.

                Вот только ответить Дронт не успел – среди зарослей кустарника появился еще один тип в балахоне. В отличие от других незнакомцев, этот явился без арбалета, зато на поясе у него висело оружие, в коем журналист, к немалому удивлению, узнал пистолет с широким дулом – подобные использовались на Земле во времена правления Петра первого. Тип, возникший, словно тень, среди зарослей кустарника, окинул пятерку беглецов внимательным взглядом, задержав его на Георгии и, чуть помедлив, произнес хрипловатым голосом:

                – Добро пожаловать в нашу тайную обитель.
 
 
Продолжение следует...