Полотенцесушитель государственной важности

ВСЕГО ДОБРОГО, ИЛИ ПОЛОТЕНЦЕСУШИТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ
Фельетон по мотивам одной коммунальной истории


В городе Пушкине, пригороде Санкт-Петербурга, живут люди культурные.

Пушкин здесь когда-то учился.

Лицей.

Поэзия.

Дуэли.

«Я помню чудное мгновенье».

Но если бы Александр Сергеевич сегодня пришёл в местный ЖЭК с протекающим полотенцесушителем, русская литература могла бы пойти совсем по другому пути.

Вместо:

«Мороз и солнце, день чудесный»

мы, вероятно, получили бы:

«Заявка принята. Всего доброго».

История началась просто.

У пенсионерки потёк полотенцесушитель.

Не Ниагарский водопад.

Не прорыв магистрального нефтепровода.

Обычная труба в ванной.

Кап.

Кап.

Кап.

Но каждый русский человек знает, что вода обладает административным чутьём.

Она начинает течь именно там, где её ремонт зависит от организации.

Если труба принадлежит лично тебе, ты перекрыл воду, взял ключ, позвал соседа, вызвал мастера.

Через час вопрос решён.

Если труба относится к общему имуществу, начинается государственная программа.

Пенсионерка позвонила в ЖЭК-1 Пушкинского района города Санкт-Петербурга, что на Павловском шоссе.

Объяснила:

«Полотенцесушитель течёт».

Там записали.

Она успокоилась.

Первый день прошёл.

Труба течёт.

Второй день.

Течёт.

Третий.

Течёт уже с чувством собственного достоинства.

Пенсионерка снова звонит.

«Заявка есть».

Замечательно.

Теперь протечка официальная.

Можно не волноваться.

Особенно спокойно становится соседям снизу.

Через несколько дней пенсионерка решила идти лично.

Потому что существует древнее коммунальное правило:

если сантехник не идёт к пенсионерке, пенсионерка идёт к сантехнику.

Пришла в ЖЭК.

И увидела их.

Сантехники.

Несколько человек.

Сидят.

Крепкие.

Основательные.

Люди, которых жизнь давно научила главному профессиональному навыку, никуда не торопиться.

На первый взгляд кажется, что это собрание ветеранов тяжёлой промышленности.

На второй, что заседание клуба любителей табака.

Потому что значительная часть рабочего дня проходит возле входа.

Стоят.

Курят.

Обсуждают.

Возможно, судьбу российской сантехники.

Возможно, геополитику.

Возможно, кто вчера кого обыграл.

Одно можно сказать точно.

Полотенцесушитель пенсионерки в этот момент никого особенно не тревожит.

Пенсионерка подходит.

«Скажите, пожалуйста, когда придёте?»

Сантехник смотрит на неё.

В этом взгляде вековая усталость человека, которому снова мешают сидеть.

«Заявка есть?»

«Есть».

«Ну и ждите».

Слово «ждите» вообще основа коммунального хозяйства.

Ждите сантехника.

Ждите аварийку.

Ждите мастера.

Ждите комиссию.

Ждите ответ.

Ждите отопление.

Ждите перерасчёт.

Иногда складывается впечатление, что главное назначение ЖКХ состоит не в обслуживании домов, а в обучении населения терпению.

Через несколько дней пенсионерка пришла снова.

Уже с дочерью.

Потому что если один человек не может добиться сантехника, он приводит свидетеля.

Дочь спрашивает:

«Когда вы всё-таки придёте устранять протечку?»

И тут прозвучала фраза, достойная золотого фонда российского сервиса:

«Теперь уже никогда».

Вот это уровень.

Не «завтра».

Не «нет мастера».

Не «большая загрузка».

Не «постараемся».

«Никогда».

То есть организация внезапно перешла из коммунального хозяйства в область вечности.

Пенсионерка пришла с текущей трубой, а получила философский ответ о бесконечности времени.

«Когда придёте?»

«Никогда».

Коротко.

Честно.

Даже где-то красиво.

Кафка бы записал.

Гоголь позавидовал.

Салтыков-Щедрин попросил бы не перебарщивать.

Самое удивительное, что пенсионерка даже предложила пару тысяч рублей.

Деревянных.

Не за яхту.

Не за квартиру.

Просто чтобы люди, которые и так обязаны устранять протечки в рамках своей работы, всё-таки сделали то, за что им платят зарплату.

Но здесь наша пенсионерка допустила стратегическую ошибку.

Она решила, что две тысячи рублей способны ускорить человека, который уже достиг высшей стадии коммунального просветления.

А человеку ничего не надо.

Он сидит.

Курит.

Рабочий день идёт.

Зарплата идёт.

Стаж идёт.

Пенсия, возможно, уже идёт.

Зачем ещё куда-то идти самому?

Это раньше сантехник ходил к трубе.

Теперь труба должна морально созреть и прийти к сантехнику самостоятельно.

У входа вообще жизнь кипит.

Три сантехника курят.

Четвёртый вышел покурить.

Пятый ищет третьего, потому что третий должен был куда-то идти, но уже курит.

Шестой спрашивает:

«Кто сегодня на заявках?»

Все делают вид, что не слышали.

И тут появляется она.

Старшая.

Диспетчер.

Женщина особого административного типа.

Не просто сотрудник.

Явление природы.

По выражению лица сразу понятно, что ещё до вашего прихода вы ей уже надоели.

Она знает всё.

Она видела всё.

И ничем её не удивить.

Даже водой, которая течёт уже неделю.

Пенсионерка пытается объяснять.

«У нас протечка».

«Всего доброго».

«Подождите, но никто не приходит».

«Всего доброго».

«Мы уже несколько раз обращались».

«Всего доброго».

«Нас может затопить».

«Всего доброго».

Это даже не ответ.

Это система противоракетной обороны.

Любой вопрос уничтожается на подлёте двумя словами.

«Всего доброго».

Человек приходит с проблемой.

Уходит с добром.

Всего ему дали.

Правда, труба продолжает течь.

Я представляю её дома.

Муж спрашивает:

«Ты хлеб купила?»

«Всего доброго».

«Где ключи от машины?»

«Всего доброго».

«Что будем ужинать?»

«Всего доброго».

Возможно, она уже настолько отточила этот навык, что и во сне отвечает:

«Всего доброго».

Главное, не вступать с гражданином в содержательную беседу.

Содержание опасно.

Из содержания может вытечь обязанность что-нибудь сделать.

А если ничего не обсуждать, то ничего и не произошло.

Пенсионерка говорит:

«У меня вода течёт».

Диспетчер слышит:

«Гражданин эмоционально выражает своё отношение к состоянию сантехнического оборудования».

Совсем другое дело.

Вообще российский ЖЭК представляет собой удивительную форму жизни.

Он одновременно существует и не существует.

Деньги получает.

Квитанции присылает.

Тарифы индексирует.

Обязанности имеются.

Но как только появляется конкретная труба, конкретная квартира и конкретная пенсионерка, организация мгновенно превращается в философскую категорию.

«А кто у вас отвечает?»

«Не знаю».

«Где мастер?»

«На объекте».

«На каком?»

«На объекте».

Объект, судя по всему, секретный.

Возможно, сантехники обслуживают атомную подводную лодку.

Именно поэтому до ванной пенсионерки никак не добраться.

Особенно впечатляют некоторые коммунальные кадры пенсионного возраста.

Человек уже прожил жизнь.

Есть опыт.

Есть стаж.

У некоторых за плечами армия, флот, служба.

Казалось бы, дисциплина должна быть железная.

Но войдя в помещение ЖЭКа, бывший служивый неожиданно превращается в восточного мудреца.

Он сидит.

Смотрит вдаль.

Не суетится.

Понимает тщетность человеческих желаний.

Женщина спрашивает:

«Вы придёте?»

Он отвечает:

«Посмотрим».

В армии за фразу «приказ посмотрим» человек когда-то мог познакомиться с командиром гораздо ближе.

В ЖЭКе это нормальная система управления.

Причём самое интересное, все заняты.

Очень заняты.

Если посмотреть со стороны, работа кипит.

Один несёт папку.

Второй идёт курить.

Третий возвращается с курения.

Четвёртый разговаривает по телефону.

Пятый рассказывает шестому, как много сегодня работы.

Только трубы почему-то чинят какие-то другие, невидимые люди.

Видимо, ночная смена эльфов.

Коммунальная система вообще построена гениально.

Пока ничего не случилось, вы исправно платите за содержание и обслуживание.

Когда что-нибудь случилось, выясняется, что именно это в содержание и обслуживание почему-то не входит.

«Это не мы».

Любимая фраза.

Труба?

Не мы.

Стояк?

Надо смотреть.

Батарея?

Зависит от участка.

Крыша?

Пишите заявление.

Подвал?

Обращайтесь в управляющую компанию.

А вы кто?

Управляющая компания.

Но обращаться надо в другую дверь.

Так гражданин постепенно начинает подозревать, что дом обслуживает он сам.

Просто деньги за это получает кто-то другой.

Пенсионерка возвращается домой.

Полотенцесушитель течёт.

Под ним таз.

В таз капает вода.

Кап.

Кап.

Кап.

Каждая капля как секундомер.

Кап.

Заявка принята.

Кап.

Мастер уведомлён.

Кап.

Заявка передана.

Кап.

Всего доброго.

Если долго слушать, можно различить работу всей системы ЖКХ.

И самое смешное, что стоит пенсионеру задержать коммунальный платёж, система неожиданно просыпается.

Тут никаких «никогда».

Тут всё очень быстро.

СМС.

Письмо.

Пени.

Предупреждение.

Требование.

Уведомление.

Ещё одно уведомление.

Вот где организация демонстрирует настоящую мобильность.

Труба может течь месяц.

Но задолженность в триста рублей найдут раньше, чем воду в ванной.

Сразу становится понятно, что никакой кадровой проблемы нет.

Люди умеют работать.

Просто есть направления деятельности, которые вдохновляют сильнее.

Я иногда думаю, что в каждом российском ЖЭКе надо повесить новый лозунг:

«Ваш дом, наша квитанция».

Честно.

Коротко.

Без лишних обещаний.

А пушкинскому ЖЭКу я предложил бы ещё один:

«Мы работаем для вас. Но не сегодня».

И обязательно под ним:

«Всего доброго».

Пенсионерка в этой истории всё-таки не сдалась.

Потому что есть сила, перед которой даже коммунальная система иногда отступает.

Это пенсионерка, которая решила добиться своего.

У неё времени много.

Память хорошая.

Характер советской закалки.

Она может прийти сегодня.

Завтра.

Послезавтра.

С дочерью.

С соседкой.

С заявлением.

С копией заявления.

С номером входящего.

С фотографиями.

И если потребуется, с тазиком.

Поставить его прямо перед диспетчером.

И сказать:

«Вот. Пока вы желаете мне всего доброго, у меня это добро сюда капает».

Вот тогда система начинает нервничать.

Потому что одно дело, когда вода течёт где-то в квартире.

И совсем другое, когда гражданин принёс коммунальное хозяйство прямо в кабинет.

Поэтому я считаю, что борьба за качество ЖКХ должна проходить исключительно наглядно.

Течёт крыша, прийти с зонтом.

Не работает отопление, прийти в валенках.

Нет горячей воды, принести таз.

Прорвало канализацию...

Здесь, пожалуй, руководство лучше предупредить заранее.

Возможно, сантехник найдётся мгновенно.

И когда в очередной раз какая-нибудь пожилая женщина робко спросит:

«Скажите, пожалуйста, а когда к нам придут?»

ей, возможно, снова ответят:

«Никогда».

Но теперь она будет знать правильный ответ.

«Хорошо. Тогда завтра мы придём к вам всей протечкой».

И после этого можно улыбнуться.

И очень вежливо добавить:

«Всего доброго».

Пенсионерка в этой истории всё-таки не сдалась.

Потому что есть сила, которую российский ЖЭК недооценивает.

Это пенсионерка, которой уже нечего терять, кроме времени, а времени у неё как раз достаточно.

Она может прийти сегодня.

Завтра.

Послезавтра.

С дочерью.

С соседкой.

С заявлением.

С копией заявления.

С номером входящего.

С фотографиями.

С тазиком.

Поставить тазик прямо перед диспетчером и сказать:

«Вот. Пока вы желаете мне всего доброго, у меня это добро сюда капает».

Раньше мне казалось, что после такого система должна дрогнуть.

Теперь я уже не уверен.

Судя по всему, в хорошо тренированном ЖЭКе тазик никого не испугает.

Поставишь таз с водой.

Диспетчерша:

«Всего доброго».

Поставишь два таза.

«Всего доброго».

Принесёшь кусок проржавевшей трубы.

«Всего доброго».

Придёшь с соседом снизу, у которого по стене уже течёт.

«Всего доброго».

Я подозреваю, что даже если прорвёт канализацию и отчаявшиеся жильцы торжественно внесут в кабинет тазик уже совсем другого содержания, реакция будет прежней.

Диспетчерша слегка отодвинет его ногой и скажет:

«Заявку оставляли?»

«Оставляли».

«Ожидайте».

«Но вот же оно!»

«Всего доброго».

Сантехники тем временем выйдут на улицу покурить.

Потому что работать в таких условиях совершенно невозможно.

Вот здесь я наконец понял, какая система управления способна поднять такого сантехника со стула.

Не просьба.

Не заявка.

Не пенсионерка.

Не дочь пенсионерки.

Не две тысячи рублей.

Не текущий стояк.

Не затопленный этаж.

И, судя по всему, даже не тазик с говном.

В народных разговорах в таких случаях обычно вспоминают Сталина.

Не потому, что очень хочется обратно в 1937 год.

Упаси бог.

А потому, что воображение рисует невероятную для современного ЖЭКа картину.

Входит человек в кожаном пальто.

Ничего не кричит.

Не ругается.

Просто спрашивает:

«Товарищи, почему заявка не выполнена?»

И происходит чудо.

Сантехник бросает сигарету.

Второй хватает разводной ключ.

Третий внезапно вспоминает адрес.

Четвёртый обнаруживает, что ноги у него всё-таки ходят.

Пятый уже бежит к машине.

Военный пенсионер почему-то автоматически выпрямляется.

А диспетчерша впервые за двадцать лет вместо «всего доброго» произносит:

«Уже выехали».

Причём полотенцесушитель отремонтировали бы, вероятно, ещё до того, как пенсионерка успела вернуться домой.

На всякий случай поменяли бы стояк.

Проверили подвал.

Чердак.

Крышу.

Соседние дома.

И к вечеру представили справку, что вода больше нигде не течёт в радиусе трёх километров.

Вот что удивительно.

Чтобы нормально выполнять обычную работу, никакой Сталин на самом деле не нужен.

Не нужен человек в кожаном пальто.

Не нужны угрозы.

Не нужен 1937 год.

Нужна всего одна фантастическая для некоторых коммунальных организаций вещь.

Ответственность.

Но именно она почему-то оказывается самым дефицитным сантехническим материалом.

Прокладки есть.

Ключи есть.

Автомобиль есть.

Телефон есть.

Курилка есть.

Сигареты есть.

Диспетчер есть.

Сантехников целая рота.

Нет только маленькой детали, соединяющей заявку с выполненной работой.

И называется она «поднять задницу со стула».

Поэтому я бы изменил официальный девиз российского ЖКХ.

Не «Мы работаем для вас».

Слишком смело.

Лучше честнее:

«Мы обязательно придём. Главное, не уточняйте в каком веке».

А пушкинскому ЖЭКу можно оставить персональный:

«Ваша протечка находится под нашим наблюдением».

Пусть течёт.

Мы наблюдаем.

Пенсионерка наблюдает.

Соседи снизу наблюдают.

Диспетчер наблюдает.

Сантехники наблюдают из курилки.

Вся система занята важнейшим делом.

Наблюдением за тем, как проблема постепенно становится аварией.

А когда авария наконец случится, обязательно соберётся комиссия.

Комиссия посмотрит на воду.

На потолок.

На трубу.

На пенсионерку.

На сантехников.

И установит:

«Имело место несвоевременное устранение ранее выявленной неисправности».

Вот тогда начнётся настоящая работа.

Напишут акт.

Потом второй.

Создадут комиссию.

Назначат ответственного.

Ответственный уйдёт в отпуск.

Материалы направят руководству.

Руководство поручит разобраться.

Сантехники выйдут покурить.

А диспетчерша посмотрит на пенсионерку своим вечным административным взглядом и скажет:

«Всего доброго».

И вот тогда пенсионерка, наверное, впервые ответит совершенно искренне:

«И вам всего доброго. Особенно когда оно из канализации к вам поплывёт».

После чего развернётся и уйдёт.

Потому что есть вещи, которые в России не меняются.

Пушкин.

Лицей.

Поэзия.

И человек с разводным ключом, которого легче найти в курилке, чем возле текущей трубы.