По неволе...

Наш подъезд — это филиал бюро путешествий, которое закрылось из-за того, что все сотрудники ушли в бессрочный отпуск. Мы живем в сталинке, где потолки высокие, а стены толстые, но даже они не могут заглушить эхо наших судеб.

На первом этаже обитает Иваныч, геолог. Он вечно пахнет сырой землей, походным костром и немного — спиртом, которым протирает свои приборы. Его квартира — это склад камней. Когда он идет по лестнице, в его рюкзаке что-то глухо постукивает, будто он несет в нем чьи-то кости. Иваныч знает, где в недрах земли спрятано золото, но предпочитает искать его в старых картах, а не в карманах женщин.

Над ним живет Петрович, вахтовик. Он появляется дома раз в три месяца, загорелый, как копченая скумбрия, и с глазами, в которых застыла бесконечная северная пустота. Он приносит с собой запах солярки и огромные коробки с рыбой. Петрович — человек-функция: он работает, чтобы жить, и живет, чтобы ждать следующей вахты. Женщины для него — как смена погоды: неизбежны, но непредсказуемы.

На третьем — Альпинист, по прозвищу «Вершина». Его зовут Сергей, но никто не помнит имени. Он всегда в мембранных куртках, даже летом. Его балкон завален веревками, карабинами и ледорубами. Он смотрит на нас, как на людей, которые застряли в базовом лагере и боятся сделать шаг к леднику. Он покорил Эверест, но так и не смог покорить ни одну женщину — они просто не выдерживают его привычки планировать свидания как восхождение: с учетом кислородного голодания и риска схода лавины.

На четвертом — Капитан. Он носит тельняшку даже под деловым костюмом. Его квартира — это капитанский мостик. Он говорит басом, который заставляет вибрировать стекла в сервантах, и всегда знает, откуда дует ветер, даже если окна закрыты. Он был во всех портах мира, видел женщин всех цветов кожи и темпераментов, но теперь его единственная любовь — это старый кот по кличке Боцман, который смотрит на мир с таким же презрением, как и хозяин.

А я живу на пятом. Я — бабник поневоле.

Звучит как диагноз, но на деле — это проклятие географии. Наш подъезд — это перевалочный пункт для всех одиноких дам нашего района.

Геолог вечно в экспедициях, вахтовик — на буровой, альпинист — на склонах, капитан — в океане. И когда у соседок снизу ломается кран, перегорает лампочка или просто наступает экзистенциальный кризис, они стучат в мою дверь.

— Ой, вы такой отзывчивый! — щебечет соседка с третьего, принося мне пирог, пока ее муж-альпинист пытается покорить очередную стену в Гималаях.
— Помогите, я совсем одна, — вздыхает жена капитана, когда ее благоверный бороздит просторы Индийского океана.

Я не ищу приключений. Я просто живу в доме, где мужчины — это мифы, легенды и редкие гости. Я стал для них «заместителем по хозяйству и душевным делам». Я знаю, кто с кем ссорится, кто кому изменяет, и кто какой чай пьет, когда за окном дождь.

Иногда я выхожу на лестничную клетку, сажусь на ступеньки и слушаю: снизу доносится стук молотка геолога, сверху — гул телевизора капитана. Я — единственный, кто всегда дома.