Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 2

«Здесь ничего не изменилось».
Я моргнула. Передо мной открывалась пустынная улица, закатанная новеньким асфальтом, по которому будто бы ещё ни разу не ступала нога человека, не проезжал ни один автомобиль. И мрачный ряд высотных зданий по обеим сторонам. Я стояла в самом начале улицы, а в глубине души нарастало подобно снежному кому чувство дежавю.
— Нет, нет, нет, не может быть, — прошептала я, уцепившись за слабое воспоминание событий, которые происходили будто бы только что. — Я уже была здесь.
Обернувшись назад, туда, где по логике улица должна была продолжаться за моей спиной, я не обнаружила ничего, кроме серого пространства. И как только взгляд коснулся его, в голове случился словно взрыв воспоминаний, заставивший сердце колотиться с такой силой и разгонявший кровь так, что голова закружилась. Мне пришлось опуститься на колени, чтобы не потерять сознание, и когда в голове перестало шуметь, а в ушах звенеть, только тогда я осознала произошедшее.
Сколько меня не было с момента, как я решила вернуться «к истоку» своего появления в Городе? Как долго Марк ждал меня на этот раз? Где-то в уголках сознания всплывали блеклые образы из другого воспоминания, настолько нереалистичные, что они казались сном.
Под ладонями я ощущала шершавую поверхность асфальта. Он не был ни холодным, ни тёплым. Просто шершавый. Но даже это придавало мне некоторой уверенности во всём происходящем вокруг — здесь и сейчас.
Осторожно поднявшись и убедившись, что голова больше не кружится, я медленно отступала назад, не сводя взгляда с этой серой пелены, куда упиралась дорога, в которой тонули здания с обеих её сторон. И лишь когда под ногами начал растекаться тонкими струйками туман, только тогда я позволила себе обернуться и стремительным шагом направиться уже известным путём. Мне как можно быстрее хотелось вернуться к Марку, рассказать, что я всё помню, — по крайней мере своё крайнее появление здесь, — и в какой-то момент я просто побежала. Туман вихрем поднимался в воздух и закручивался за мной, словно закрывая путь назад. В тот момент я бы обратила на это большее внимание, если бы меня не отвлекли высотки, которые как бы заворачивали с главной улицы, продолжались по левой стороне от песчаной тропы, а далее уменьшались по своей этажности. Раньше я не видела их, просто не могла — что-то сдерживало меня всякий раз, когда я хотела посмотреть. Но не теперь. Сегодня что-то изменилось.
Я остановилась на перекрёстке, начала крутиться на месте, оглядываясь, стараясь запомнить всё вокруг себя. Вот здание за забором, справа от него по одну из сторон тропы тянутся довольно непривлекательные двухэтажные дома без единого окна. Вот отопительные трубы, уходящие куда-то за всё то же здание за забором. А вот высотки, которые уменьшились до одного этажа и вновь нарастают по мере продвижения к арке.
Вновь сорвавшись с места, я очень скоро добралась до пустыря, вбежала в дом, поднялась на лифте, хлопнула дверью коридора — и даже не успела постучать, как Марк распахнул передо мной дверь.
— Карта ещё у тебя? — получив листок, я принялась дополнять её. И всё то время, пока я сидела на полу и судорожно чертила линии, стараясь как можно быстрее всё нарисовать, чтобы не забыть детали, Марк просто молча стоял надо мной. А когда я закончила и подняла на него взгляд, он в своей характерной манере, без всяких эмоций промолвил:
— И я тебя приветствую. Вижу, что в этот раз ты помнишь гораздо больше. Не знаю, хорошо это или плохо.
Я встала и показала ему то, что только что нарисовала:
— В начале улицы нет ничего, зато, когда я шла обратно, мне открылось кое-что новое. Когда я ушла от тебя, я сделала только один шаг — по направлению к началу улицы. И тут же оказалась там, будто бы снова всё с начала…
— Тебя не было очень долго, — перебил Марк. — Не так долго, как в прошлый раз, но между тем.
Мне нечего было ответить — да и возразить тоже, так как для меня прошло не более десяти-пятнадцати минут с того момента, как я покинула его и вернулась.
В холодных серых глазах в этот раз я различила неподдельный огонёк любопытства. Что говорить о Марке, если и я сама была обескуражена тем, что всё помнила. Он ещё некоторое время не отводил взгляда, о чём-то размышляя, после чего всё же спросил:
— Хорошо, каковы твои дальнейшие действия? Что ты планируешь делать теперь, когда вернулась без амнезии?
— Быть может, раз Город дал мне возможность узнать ещё некоторые его стороны, мне удастся побывать и в том здании за забором. Что думаешь ты? — осторожно начала я, наблюдая за его реакцией. Но он вновь будто бы потерял всякий интерес, лишь пожав плечами. — Я не могу отделаться от чувства, что мне надо туда — именно туда и в самое ближайшее время.
Я протянула карту, выразительно взглянув на Марка. Он принял её, хотя и без особой охоты, явно уже понимая, для чего и почему я вручаю карту ему.
— Если тебе удастся сохранить память, не забывай: успеть вернуться надо до сумерек. — Он проследил мою реакцию на свои слова и, убедившись, что я понятия не имею, о чём он, лишь усмехнулся. Но даже эта усмешка вышла у него какой-то безразличной. — Просто поверь на слово — ночью там делать нечего. — Он встал, судя по всему, чтобы закрыть за мной дверь, и добавил: — Считай это небывалым гостеприимством с моей стороны, но, если вернёшься до сумерек — я впущу тебя. Снова.
— Спасибо, — растерянно ответила я и покинула его.
Очутившись вновь на открытом воздухе, я с тревогой замерла, ожидая, что вот-вот передо мной снова вознесутся мрачные постройки главной улицы , с их холодными плитами стен и пустыми окнами. Прислушиваясь к тишине и вдыхая горький воздух, я всё ждала, но пейзаж не менялся: впереди — раскинутая пустошь с четырьмя исполинскими столпами-зданиями, останки пятого, да грязная стоячая вода, растекшаяся огромной густой лужей на десятки метров. А вокруг за всем этим — пустота. Будто бы ничего нет в целом мире, будто бы Город заканчивается этой незримой ладонью с устремлёнными к небесам «пальцами».
Было ли это так , или Город простирался на многие километры дальше и раскроется мне, когда придёт время? Не знаю. Но сейчас меня волновало другое, а потому я вернулась к большому перекрёстку и вновь оглядела здание за забором. Что бы ни скрывали заколоченные досками и заложенные кирпичом окна первого этажа, высокий забор и заброшенный двор — выяснить это стояло почему-то у меня в приоритете. Будто именно за этими стенами скрывалась причина моей потери памяти, столь реалистичных снов, да и вообще всего, что окружало меня здесь.
Решив обойти здание, я двинулась вдоль одной из стен, и очень скоро широкая песчаная тропа превратилась в совсем узкую, с одной стороны поросшую высокой сорной травой, простирающейся довольно далеко и переходящей в тёмный лес. Продолжая путь, то и дело поглядывая на густые заросли, я пыталась убедить себя, что мне ничего не грозит — ведь город пуст. И я бы убедила себя в этом, если бы не странное предостережение Марка насчёт сумерек.
Я никогда прежде не сталкивалась с наступлением ночи — по крайней мере, не помнила этого, — а потому даже не могла представить себе другое время суток и то, что скрывается под его покровом.
Не обнаружив ни одного входа, ни одного открытого окна, я вышла обратно к забору, обогнув всё здание по периметру. В голове снова проносились смутные воспоминания : коридор внутри, оконный проём, через который я смотрела на внутренний двор. Если я видела это, значит, была внутри. А следовательно, вход обязательно должен где-то быть.
Сделав ещё один бесполезный круг и снова вернувшись на исходную позицию, я подумала, что меня просто не пускают внутрь — не хотят, чтобы я входила. Это, конечно, звучит абсурдно, но не абсурднее этого места и моего нахождения здесь. И пристально вглядываясь в каждое окно, я мысленно пыталась вернуться в воспоминание, чтобы понять, из какого именно окна я смотрела на двор. Но скамьи и забор выглядели одинаково — с одной части здания, что с другой.
Отчего-то становилось не по себе, чем дольше я смотрела в пустые окна. А в какой-то момент стало даже жутко от мысли, что прямо сейчас кто-то с той стороны может смотреть на меня. Но в то же время где-то в глубине души трепетала надежда, что, если кто-то есть внутри, должен быть шанс и мне оказаться там.
«Мне надо туда» — пульсировала мысль. И хотя это «надо» не было ничем обосновано, я была уверена в своей решимости проникнуть в здание в поисках ответов на накопившиеся вопросы. А в душе трепет ужаса переплетался с затягивающимся клубком решимости.
— Хорошо, не сегодня, — я отпустила прутья забора, в которые вцепилась в какой-то момент с такой неистовой силой, что казалось, вот-вот вырву их.
И, бросив последний взгляд на окна, отвернулась. Идти обратно или, тем более, по направлению к главной улице не было желания — даже, скорее, возможности: как уже бывало, нечто внутри меня самой не давало сделать шаг туда. Было ощущение, что нечто — будь то интуиция или что-то извне — ведёт меня по этому месту согласно какому-то… плану?
Это было смешно и нелепо, шло вразрез с моими личными убеждениями и заставляло меня лишь усмехаться. Но как бы там ни было, раз я начала свой путь, следует его продолжить. Куда бы он меня ни привёл в конечном итоге.
Теперь этот путь лежал вдоль ржавых труб, тянущихся прямо по земле массивными металлическими змеями. Они вели мимо столь притягательного таинственного здания без входа и выхода, уводили от него дальше и дальше к другой стороне тех домов, что встретились мне, когда я только сошла с главной улицы на песчаную тропу. Здесь однотипные постройки с обшарпанными стенами и выцветшей краской хаотично толпились, упираясь друг в друга балконами. Местами они так плотно сходились, что пройти было невозможно, и тогда приходилось идти прямо по трубам. Я прежде не была здесь — либо, опять же, не помнила этого, — а потому с любопытством озиралась по сторонам, тем более что здесь это мне «позволялось». Дверей здесь также не было, что уже даже не удивляло. А вот внезапно ушедшая в землю труба, по которой я шла, заставила разочароваться в выбранном мною маршруте, так как он не привёл меня ни к чему необычному или интересному. Просто скопление домов, двор среди них, совершенно пустой, и в его другом конце — самый обыкновенный деревянный забор.
Не хотелось заканчивать свою и без того бессмысленную прогулку таким образом, а потому, давая Городу ещё один шанс, я подошла вплотную к этому забору, нашла щель среди плотно прибитых между собой досок — и тут же бросилась в сторону, потому что в момент, когда я взглянула в щель, с той стороны кто-то взглянул на меня.
Я сидела не шелохнувшись, боясь лишний раз вздохнуть, просто прислушиваясь. Но по ту сторону было тихо. Высота забора была значительна, а потому даже при желании через него невозможно было перелезть. В груди яростно колотилось сердце, а в момент осознания внезапного зрительного контакта с тем, кто скрывался по ту сторону, кровь отхлынула от рук так, что кисти почти не ощущались.
И именно в этот момент пришло ещё одно осознание: наступала ночь. Внешне ничего не поменялось, осознание пришло само собой, граничащее с предчувствием, или как чистое знание. Наступала ночь. Вспомнились предостерегающие слова Марка. Но я пока не могла собраться с силами и смелостью, чтобы просто шевельнуться, не то что возвращаться. Тот, с кем я встретилась взглядом, мог всё ещё быть там, и хотя он вряд ли бы так быстро сумел перебраться через забор или обойти все дома, страх всё равно удушающе окутывал тело. Всё, что я осмелилась сделать, — это прислониться ухом к доскам, будто бы и так не могла услышать звуки за забором, если бы они были. Зато я увидела… В тёмных стёклах пустых окон ближайшего дома стояла тень, затем перешла на стену, а потом… Она двигалась. Еле уловимая взору, но кажущаяся вполне материальной. А за ней, словно отрываясь от стен зданий, появлялись ещё тени.
«Бежать! Бежать!» — застучало в висках, но ужас, сковавший меня ещё до появления теней, по-прежнему не отпускал, и, оцепенев, я во все глаза глядела на всё появляющиеся и появляющиеся тени, продолжая сидеть на земле, прислонившись к забору.
И в этот момент я услышала тихий шёпот по ту сторону:
— Беги.
Этот шёпот встряхнул меня, и, сорвавшись с места, не оглядываясь, спотыкаясь и подворачивая ноги, я побежала прочь — обратно по трубам, между рядами домов, из стен которых уже тоже начали сочиться тени, мимо кованого забора и прямиком к убежищу Марка.
Очень быстро новые тени появлялись уже не из зданий, а прямо из ниоткуда, наполняли улицу, а воздух словно становился тяжёлым, густым, влажным. Внезапно одна из теней выросла прямо передо мной. Она не издавала ни звука, но воздух перед ней становился ледяным, словно сама тьма вымораживала пространство. Кое-как увернувшись от неё, я лишь рукой задела её. Кисть до самого локтя онемела, по ней забегали мурашки, будто бы она сильно затекла.
Пробежав прямо по грязной луже, я ринулась к спасительному зданию, влетела в него, в лифт, наверх — и в уже распахнутые для меня двери.
Марк молча кивнул и закрыл за мной дверь.

***

— Кто это? Что это? — тихо спросила я, взглянув в полумраке на рядом стоящего Марка, который, в отличие от меня, с равнодушным спокойствием смотрел сверху вниз на заполняющие пространство между зданиями тени.
— Без понятия. Но они здесь всегда в это время.
— Только ночью?
— Это и на ночь-то не похоже, — Марк перевел взгляд на тяжелое серое небо. — Здесь ничего не меняется.
Он отошел от окна, прошелся по комнате, размышляя о чем-то, и наконец сел.
— Быстро бегаешь, — сказал он. — Считай, что это комплимент. Здесь только так, если ты задержался снаружи…
— Они не заходят внутрь? Я видела, что они прямо из стен выходили.
— Сюда — нет. В другие здания… Не знаю. И знать не хочу. Тем более проверять лично.
С момента моего возвращения прошло уже около получаса, если не больше, а легкая дрожь всё еще пронизывала тело. Вспомнив о своем столкновении с тенью, я оглядела руку, но никаких повреждений внешне не было, онемение тоже прошло — не знаю, как быстро, так как я совсем позабыла об этом.
— Я дотронулась до одной, — произнесла я, поднимая глаза. — До тени.
Марк неопределенно дернул головой — то ли удивленный, то ли испуганный, — он очень внимательно смотрел на меня, когда спросил:
— Ты что-то почувствовала?
— Я не знаю… словно рука онемела. Знаешь, когда бывает отлежишь, она становится как чужая, безвольная, холодная, а потом мурашки… Но сейчас, — я пошевелила рукой и каждым пальцем отдельно, — всё хорошо.
Марк молчал, продолжая смотреть на меня со странным выражением, и тогда я решилась задать вопрос:
— Если тень прикоснется полностью, тогда?..
Ответ не был озвучен, хотя я и так понимала, что будет тогда.
— Так ты знаешь, что здесь? — я указала ему на карте, которую только что дополнила новыми сведениями о Городе, на участок с забором. Но Марк лишь отрицательно покачал головой.
— Там я и встретила тени, — решила объяснить я. — А до этого я видела кого-то по ту сторону забора. Я встретилась с ним взглядом. А когда начали появляться тени, этот кто-то с той стороны сказал мне бежать.
— Там никого нет. Только тени. Только Город.
Пытаясь хотя бы немного уложить всё в голове, возвращаясь к смутным воспоминаниям каких-то обрывочных снов, что снились мне до моего появления на главной улице, а также к ускользающему ощущению дежавю, я наблюдала, как призрачные тени медленно тают с наступлением рассвета. Солнце не всходило, не озаряло своим светом холодное серое небо, и шершавый бетон стен оставался таким же темным. Но это был рассвет. Одна за другой тени растворялись в воздухе, не оставляя ни следа, и только воспоминание встречи с ними давило камнем на грудь. Когда последняя тень исчезла, я отступила от окна.
Аккуратно присев на второй диван, некоторое время я сидела неподвижно, глядя на Марка. Он лежал напротив меня на другом диване, без дела, без эмоций, просто глядя в потолок. Его и правда не интересовало ничего, включая то, откуда я, откуда он сам. Как такое могло быть, почему он был таким безучастным и незаинтересованным, оставалось для меня загадкой. Более того, хотелось хорошенько встряхнуть его, словно бы разбудить, крикнуть, ударить, чтобы он проявил хотя бы какую-то эмоцию, кроме того раздражения, что испытывал всякий раз, когда я пыталась задать ему какой-либо вопрос.
В памяти что-то шевельнулось, словно прошлая наша встреча, знакомые слова Марка «это опять ты», моя растерянность из-за своего нахождения в Городе, моя прежняя попытка найти ответы на десятки вопросов — всё это уже тогда было несколько иным, чем прежде. А сегодня и тем более. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить, но воспоминания, которые были раньше, чем моё прошлое появление, всё так же ускользали.
Я вновь взглянула на Марка. Он всё с прежним безразличием смотрел в потолок. Почему-то на этот раз я проследила за его взглядом, затем оглядела и всю комнату. Только сейчас в глаза бросились детали, которые раньше мне не были заметны: много книг на полке над столом, на котором были разбросаны исписанные бумаги и поломанные карандаши; голые стены, совершенно без обоев, а пол деревянный; на оконных рамах облупилась серая краска, а быть может, они просто были очень грязные; второй диван, такой же потертый и выцветший, что и тот, на котором лежал Марк, а рядом — напольная лампа… Зачем эти мелочи мне? Почему именно сейчас это стало так важно?
Я встала и обошла маленькую комнату, прикоснулась к шероховатым переплетам безымянных книг, мельком взглянула на записи на листах, которые, к слову, не разобрала, несколько раз провела ладонью по холодной стене. Словно пробуя комнату, словно пытаясь осознать, что вот она — реальность, а мои сны — просто сны.
Это место, эта комната казалась между тем более живой, чем все остальные уголки Города, — просто потерявшей своё назначение.
Взяв в руки один из карандашей, у меня сложилось впечатление, что он был сломан прямо в руке, будто бы кто-то сломал его, очень крепко сжав. Я попыталась ещё раз вглядеться в надписи на листках бумаги, но совершенно ничего не могла прочесть: слова вроде были знакомые, но никак не складывались в логически связанное предложение. Так было и с книгами. В конце концов мне начало казаться, что я попросту схожу с ума.
— Ты не помнишь, как давно мы встретились впервые, не помнишь, сколько раз я приходила сюда? — произнесла я, оборачиваясь к Марку. — Или ты не хочешь помнить? Как не хочешь узнать, что там?
Марк перевел на меня взгляд.
— Просто подумай, всего лишь на минутку: почему ты не запомнил первый раз, когда из абсолютно пустого Города к тебе пришла я? Ты должен был быть удивлен, шокирован, что кроме тебя здесь есть кто-то ещё! И этот день должен был запомниться…
— У тебя слишком много вопросов и суеты, которые здесь ни к чему.
— А как давно здесь ты сам? — не унималась я.
Марк лишь поджал губы.
— Но почему тебе не интересно? Почему ты даже задуматься не желаешь, что там происходит каждый день, каждую ночь, откуда я взялась и почему ты здесь?
— Потому что мне этого не надо, — очень тихо ответил Марк. — Я уже говорил и повторю ещё раз: если хочешь — иди, ищи, узнавай, разведывай. Но тогда больше сюда не возвращайся.
Не знаю, сколько прошло времени, но очень долго я молча смотрела на карту, прежде чем внезапно поняла, что почему-то ещё в прошлый раз нарисовала продолжение песчаной дороги туда, где вдалеке начинался лес.
— Я задам тебе лишь один вопрос, и, пожалуйста, если ты знаешь на него ответ, то ответь. И я уйду, если ты захочешь, — уйду и больше не потревожу тебя…
Марк перевел на меня взгляд, по которому было понятно, что он готов выслушать. Присев на корточки перед ним, я показала ему карту:
— Что там?
Он проследил за моим пальцем, прочерчивающим путь от перекрёстка песчаной дороги мимо здания за забором в сторону леса.
— Там — конец, — ответил он и добавил, когда я было открыла рот: — А это будет уже второй вопрос, поэтому подумай как следует над ним. — Но так как я не нашла слов, Марк продолжил: — Грязь, что начинается здесь на пустыре, уходит к самому лесу, возможно, огибает его с одной из сторон. Там, где грязь сливается с лесом, — не пройти. Это сплошное болото в самой чаще. Лес же очень большой, судя по всему. Однажды я был там, не знаю… давно, — Марк задумался, словно пытаясь вспомнить что-то.
— Просто… лес? — осторожно спросила я.
— Это, пожалуй, самое обычное место из всех здесь. Просто лес, да.
Он забрал у меня карандаш и дорисовал очертания «грязи» до леса, тем самым получив нечто вроде широкой реки. Его рука замерла на мгновение над листком.
— Ты правда думаешь, что сможешь найти ответы на свои вопросы в этот раз? — медленно спросил Марк, не поднимая головы.
— Надеюсь…
Где-то между лесом и той территорией, где я встретила тени, карандаш оставил точку.
— Там есть кое-что, что покажется тебе интересным, — Марк долго и внимательно смотрел на меня, а я, будто бы чувствуя какое-то продолжение, молча смотрела на него. — И я, возможно, могу тебя проводить. Туда. Если ты обещаешь, что больше не вернёшься, — быстро добавил он.