Великие. Женский взгляд на историю. Ч. 4. Гл42

Часть четвёртая

Глава 42. Женщина как княжество

Гальшка Острожская

Ей было четырнадцать лет, когда её впервые выдали замуж.

Но прежде чем стать женой, Гальшка Острожская должна была стать наследницей. А это было куда опаснее.

В XVI веке богатая девушка из княжеского рода была не просто дочерью и не просто будущей супругой. Она была землями, замками, городами, лесами, реками, людьми, доходами и правом, которое переходило из рук в руки вместе с её именем. Вокруг неё могли спорить короли и князья, матери и опекуны, суды и целые роды. Только одного голоса в этом споре почти никогда не слышали — её собственного.

Гальшка родилась в 1539 году, уже после смерти своего отца, князя Ильи Острожского. Она была его единственным ребёнком и наследницей. Её мать, Беата Костелецкая, осталась вдовой с маленькой дочерью и огромным состоянием, которое нужно было сохранить в мире, где вдовью власть уважали только до тех пор, пока она не мешала интересам мужчин.

Род Острожских был одним из самых влиятельных русинских княжеских родов. Его владения лежали на землях, где пересекались интересы Великого княжества Литовского, Польского королевства и православной русинской аристократии. Для одних Гальшка была наследницей. Для других — выгодной партией. Для третьих — ключом к землям, которые нельзя было выпустить из-под контроля.

Её дядя, князь Константин-Василий Острожский, хотел сохранить влияние рода и поддерживал брак Гальшки с Дмитрием Сангушко. Мать поначалу не выступала против этого союза. Но король Сигизмунд Август дал понять, что у него другие планы.

Планы короля были важнее желания девочки.

Брак, которого не спрашивали

Дмитрий Сангушко не стал ждать, пока королевская воля и материнское согласие определят судьбу Гальшки. Он захватил замок в Остроге и вступил с ней в брак.

Гальшке было четырнадцать лет.

История сохранила эту свадьбу не как начало супружества, а как начало борьбы.

 Молодые бежали сначала на Украину, затем в Чехию. Но королевский приказ настиг их. Дмитрий был схвачен и после жестокого избиения умер в феврале 1554 года.

Гальшка вернулась к матери. Только вернулась ли она? После таких событий человек возвращается в то же место уже другим. Замок остаётся замком, мать — матерью, имя — именем, но прежней жизни больше нет.

Король Сигизмунд Август решил, что теперь Гальшка должна стать женой Лукаша Гурки — будущего познанского воеводы, человека старше её на десятилетия и принадлежавшего к одному из самых могущественных родов Великой Польши. Беата и Гальшка сопротивлялись. Их убеждали, давили на них, вызывали ко двору. В конце концов брак был заключён по королевскому распоряжению.

Так Гальшка получила второго мужа, но не получила свободы.

Осада монастыря

Беата не смирилась. Она понимала то, чего не хотели понимать окружающие: если дочь отдадут Гурке, вместе с ней уйдёт и контроль над наследством Острожских.

Когда мать и дочь оказались во Львове, в монастыре, началась осада. Беата пошла на отчаянный шаг: тайно впустила к Гальшке князя Симеона Слуцкого. Он стал её новым мужем — или, по крайней мере, человеком, с которым Гальшка сама связывала свою судьбу.

Для Гурки этот брак был недействительным. Для Беаты и Гальшки — попыткой вырваться из навязанного союза. За стенами монастыря стояли вооружённые люди.
Внутри находилась молодая женщина, чья личная жизнь превратилась в осаждённую крепость.

Гурка в конце концов овладел монастырём и увёз Гальшку в Шамотулы. Он не признавал её брака с Симеоном. Гальшка не признавала Гурку своим мужем.

Вскоре пришла весть о смерти Симеона. Он утонул. В этой истории слишком много насилия, случайности и подозрительных совпадений, чтобы воспринимать её как обычную семейную драму. Перед нами — борьба за человека, которого все привыкли считать имуществом.

Чёрная княгиня

Гальшка прожила рядом с Гуркой почти два десятилетия. Поздняя легенда рассказывала, что он держал её взаперти в башне Шамотул, и эта башня до сих пор носит её имя — Башня Гальшки, или Башня Чёрной княгини.

Но история не всегда подтверждает легенду. Известно, что Гальшка появлялась вместе с Гуркой на публичных церемониях. Значит, образ женщины, долгие годы заключённой в башне, следует воспринимать осторожно. Возможно, легенда собрала в одном месте всю правду её жизни: несвободу, принуждение, одиночество и ощущение, что стены вокруг неё существуют даже тогда, когда дверь открыта.

После смерти Лукаша Гурки в 1573 году Гальшка наконец обрела свободу. Ей было около тридцати четырёх лет. Она уехала в Дубно и стала жить уединённо. Носила чёрное. Позднее о ней говорили, что она сошла с ума.

Но, может быть, женщина, пережившая несколько принудительных браков, смерть первого и второго мужа, борьбу за наследство, осаду монастыря и годы зависимости, не была безумной. Может быть, она просто больше не хотела возвращаться в мир, который столько раз распоряжался её жизнью.

Гальшка умерла в 1582 году.

После неё осталось не только имя

Вокруг Гальшки выросла легенда о несчастной Чёрной княгине — женщине в башне, потерявшей рассудок от несчастной любви. Но в этой версии есть опасная несправедливость: она снова отнимает у Гальшки субъектность. Делает её не участницей истории, а красивой жертвой.

Между тем её судьба была связана с судьбой целого княжеского рода. Её наследство переходило из рук в руки, её браки заключались ради имущества, её тело становилось местом, где сталкивались интересы короля, магнатов, родственников и церковных властей.

А затем, по преданию и данным ряда биографических источников, в завещании она распорядилась значительной частью состояния в пользу Острога — для медицинского учреждения и школы. Если этот сюжет требует осторожной источниковедческой проверки, то сам образ остаётся поразительным: женщина, у которой при жизни отнимали право распоряжаться собственной судьбой, после смерти пыталась сама распорядиться тем, что ей принадлежало.

Не стать женой. Не стать чьим-то приданым. Не стать чьей-то башней.

Стать последним словом в собственной истории.

Женский взгляд

Готовя эту главу, я всё время возвращалась к одному вопросу: кем была Гальшка Острожская — несчастной наследницей, пленницей чужих решений или женщиной, которая сопротивлялась настолько, насколько позволяла её эпоха?

Наверное, во всех этих определениях есть доля правды. Но ни одно из них не должно стать её единственным именем.

История часто говорит о женщинах через мужчин, которые их окружали. Вот муж Гальшки. Вот её отчим или опекун. Вот король, решивший судьбу её брака. Вот род, которому нужно было её наследство. А сама Гальшка словно растворяется между этими именами.

Но если посмотреть внимательнее, вся её жизнь — это попытка не раствориться.

Она не выбирала времени, в котором родилась. Не выбирала богатства, сделавшего её желанной добычей. Не выбирала мужчин, которым передавали её руку. Но в каждом эпизоде рядом с навязанной волей существовало сопротивление: бегство, отказ признать брак, укрытие в монастыре, обращение к матери, попытка сохранить собственный выбор.

Пожалуй, поэтому легенда и придумала для неё башню. Истории трудно представить женщину, которая сопротивляется без оружия и без армии. Ей проще дать каменные стены, чёрное платье и безумие. Тогда всё становится понятнее: вот жертва, вот злодей, вот мрачный замок.

Но настоящая Гальшка сложнее.

Она была не только женщиной в башне. Она была женщиной, вокруг которой спорили о земле, власти, вере и наследстве. И потому её история — это не история о том, как несчастная княгиня потеряла свободу. Это история о мире, который боялся признать: у женщины может быть собственная воля, даже если у неё отнимают право её высказать.

После Софьи Витовтовны, которая боролась за престол для своего сына, Гальшка Острожская кажется её трагическим отражением. Софья использовала власть семьи, чтобы изменить судьбу государства. Гальшка оказалась в ситуации, где семья, король и государство использовали её саму.

Одна женщина держала в руках ярлык на княжение. Другая держала ключи от огромного наследства — и всё равно не могла открыть дверь собственной жизни.

Но память сохранила обеих.

И, может быть, это тоже форма победы.