Если я вспомню, я напишу книгу. Глава 3

Не теряя времени, так как, по словам Марка, «ночь» здесь наступала не через определённое время, а совершенно внезапно, мы выдвинулись в путь. Очутившись на пустыре, мой проводник с недоверием оглядел небо над головой, накинул капюшон и первым двинулся вдоль грязной лужи. Его шаг был довольно стремительным, поэтому мне приходилось торопиться, чтобы поспеть за ним, а просить идти помедленнее я не решалась. Хоть он и добровольно вызвался меня провести к чему-то крайне интересному для меня, лишний раз просить о чём-либо не хотелось.
Поравнявшись со зданием за забором, Марк внезапно остановился, переводя взгляд с пустого двора на окна здания. В этом взгляде невозможно было прочитать, какие мысли крутятся в этот момент у него в голове, но он что-то тщательно обдумывал.
— У меня есть одно смутное воспоминание моего пребывания здесь, либо воспоминание сна, — осторожно начала я. — Я будто бы нахожусь в этом здании и смотрю из окна на двор.
Марк молчал, но почему-то продолжал стоять на месте, всё так же глядя за забор, а потому я решила продолжить.
— Я помню коридор с тусклым светом, выложенный плиткой пол, я иду по этому коридору, а потом каким-то образом оказываюсь в комнате и смотрю в окно. Я никогда не рассказывала тебе о том, что была в этом здании?
Я даже не надеялась, что Марк мне ответит, однако, словно очнувшись, встрепенувшись, он обернулся ко мне:
— Нет.
И вновь двинулся вперёд вдоль труб, по уже известному мне пути.
В груди нарастала тревога, так как мы всё ближе и ближе подходили к тому самому месту, откуда ещё совсем недавно я так стремительно бежала, уворачиваясь от теней. Однако вместо того, чтобы пробираться между плотными постройками, Марк пошёл прямо, и очень скоро с обеих сторон вновь выстроился ровный ряд зданий, очень похожих на те, что я уже видела на главной улице, — вот только дорога, открывшаяся перед нами, была гораздо уже.
Поежившись от мысли, что если ночь застанет нас именно здесь, то выходящие из стен тени сразу же коснутся нас, я поспешила за своим проводником, который шёл по-прежнему быстро.
Вскоре серые бетонные здания закончились, и ряд по обе стороны от узкой дороги продолжился каменными стенами. Я с недоверием и опаской оглядела тянущиеся вверх скалы. Да, это были самые настоящие скалы, к которым вплотную примыкали крайние дома.
Дорога уводила круто влево, а затем прямо из старого асфальта показались железнодорожные пути. Здесь Марк и остановился.
Я взглядом проследила направление путей. Рельсы уходили вперёд насколько хватало глаз и терялись где-то в лесу на горизонте.
— А поезда?..
Марк неопределённо хмыкнул и кивнул следовать за ним. Мы шли прямо по рельсам, когда он снова остановился и указал вниз:
— Смотри, здесь они выглядят совсем старыми, даже ржавыми. — Он прошёл несколько метров вперёд и взглянул на меня. — А здесь?
Я подошла ближе и увидела, что там, где закончились скалы, где была открытая местность и пути шли по насыпи намного выше уровня земли, рельсы были будто бы отполированы. Присев на корточки, чтобы разглядеть лучше, я заметила ещё кое-что: на этом участке путей из-под песка и земли довольно хорошо проглядывал деревянный помост по обе стороны на насыпи. Словно это была остановка. Остановка для поезда.
Растерянно бросив взгляд на Марка, я не знала, как прокомментировать или что вообще сказать.
— На месте такой фантазёрки, как ты, я бы предположил, что поезда всё ещё здесь ходят, — сказал он, тем самым озвучив вертевшиеся в моей голове мысли. — Однако никогда не видел и не слышал ни одного.
Я снова проводила взглядом пути, упирающиеся в горизонт.
— Сколько ты здесь? — серьёзно спросила я, поднявшись и заглянув в тёмные глаза своего спутника.
— Слишком долго.
Меня очень напрягали и даже пугали расплывчатые ответы Марка, касающиеся его пребывания в Городе, нежелании выяснить, что это за место, что это за тени… Но и добиться от него откровений было невозможно.
— А что в конце путей? — вздохнув, спросила я.
— Не знаю, я не был там. Расстояние довольно большое, чтобы добраться хотя бы до леса и обратно до наступления ночи. — Марк задумчиво посмотрел вдаль. — Возможно, пути простираются ещё дальше, чем мы можем увидеть. — Он помолчал. — Лес, что по левую сторону от нас, — это всё тот же лес, в который упирается та грязь. Справа , насколько я понял, именно где-то там среди домов ты и повстречала тени. Там довольно много домов, все они разбросаны, будто бы их навтыкали как попало, лишь бы заполнить пространство. Опасное место, если очутиться там ближе к ночи, так как это тот ещё лабиринт.
С этими словами Марк сделал еле уловимое движение рукой, словно разминая пальцы, но это не ускользнуло от моего взгляда, и я заметила отметины на тыльной стороне его ладони — словно старый, но не до конца заживший ожог, где кожа выглядела темнее и грубее.
— И если предположить, — продолжал он , — за этими хаотичными постройками должна идти главная улица. Интересно то, что среди тех построек есть ещё одна железная дорога, вернее, то, что от неё осталось…
— Что изменилось? — взглянула я на него, делая шаг ближе.
— Что?
— Что изменилось в этот раз, сегодня? Почему ты рассказываешь? Ты же прежде никогда…
— Знаешь, как говорят : если хочешь сделать хорошо — сделай сам. Раз ты сама никак не можешь уйти так, чтобы с концами, давай-ка я тебе помогу…
— Кто говорит?
Марк замолчал, глядя на меня несколько растерянно. Но с каждой секундой в его взгляде появлялось знакомое равнодушие.
— Тебе новые знания о Городе помогут? — с прежней обычной интонацией спросил он. — Если да — отлично. Завтра можешь попробовать найти конец этих путей.
— Завтра?..
— Приближается ночь. — С этими словами Марк взглянул на часы на своей руке, которые я раньше почему-то не замечала у него. — Что ж, если мы хотим успеть вернуться, надо поторопиться. Сегодня время идёт быстрее.
Он направился в обратный путь, а я поспешила за ним.
— Как может быть, чтобы время шло по-разному? Почему так? Прошло-то от силы полчаса по моим ощущениям!
— А ты точно доверяешь своим ощущениям?
Ответить на его вопрос было сложно. Чему вообще я могла доверять?
Мы вернулись к хаотично раскиданным домам.
— Постой, — окликнула я Марка. — Всего на минуту. Давай сходим в тот двор, где я видела кого-то за забором.
Мой спутник молча указал на часы, но я уже двинулась между плотными постройками, и ему ничего не оставалось, как проследовать за мной. Я старалась прислушаться к любому возможному шороху, звуку, который мог бы означать ещё чьё-то присутствие здесь. Но всё было тихо. Даже не было звуков наших собственных шагов.
— Тебе не кажется странной эта тишина вокруг? Даже ветра нет…
— Ещё один вопрос — и я ухожу, — в привычной манере произнёс Марк.
Мы вышли в тот самый двор, заканчивающийся деревянным забором, и, медленно подойдя на некоторое расстояние к нему, остановились.
— Вон та щель, — указала я. — Можешь заглянуть в неё? Ну пожалуйста, я не о многом прошу!
Выражение на его лице не выдало никакого недовольства — либо чего-то вообще, — но было и так понятно, что задерживаться здесь он не хочет.
— Ничего. И никого. Просто двор или что-то типа того. Пустырь.
— Ты говорил, за этим местом должна быть главная улица. То есть логично, если там будет другая сторона тех высоких домов, но… — я посмотрела поверх забора, над которым виднелось лишь серое небо, — но тогда мы должны были видеть хотя бы их крыши…
Я взглянула на забор. На щель. И поняла, что не могу — точно так же, как не могу порой оглядываться по сторонам, будто бы мне просто не дают этого сделать. Это я и озвучила Марку, но тот ничего не ответил и направился обратно. Когда мы шли уже между трубами и всё тем же зданием за забором, он бросил взгляд на часы.
— И который час?
— Час приближения ночи.
— И всё-таки? — догнала я его.
— Без понятия, — буркнул Марк, продолжая идти вперёд.
— Как же так? Ты же постоянно проверяешь… — я встала на его пути, схватив его руку, чтобы самой посмотреть. Несмотря на то, что он тут же отдёрнул её, я успела заметить два круга чисел — один в другом. И четыре стрелки. Циферблаты тускло мерцали, будто покрытые тонким слоем старой патины, а стрелки застыли в странных, нелогичных положениях.
— Зачем четыре? — вырвалось у меня.
В этот самый момент я впервые наблюдала хоть какие-то эмоции на его лице: это было раздражение и крайняя степень недовольства.
— Раз на раз не приходится, — прошипел он, поджав губы. — Я уже говорил. И не смей меня трогать.
Он оттолкнул меня, продолжив путь. Глядя ему в спину, я вновь заметила его движение кистью повреждённой руки, на которой как раз-таки и были часы.
— Прости, просто нахождение здесь вызывает у меня намного больше интереса, чем… у тебя, — догнала его я.
— А каждое новое появление тебя здесь вызывает у меня всё больше и больше раздражения, — негромко, но так, чтобы я услышала, процедил Марк.
Он по-прежнему шёл впереди, не сбавляя темпа, а я, стараясь не отставать, следовала за ним, успевая при этом разглядывать всё, мимо чего мы проходили, хотя уже и видела это. Внезапно на глаза попался узкий проход между домами, и я окликнула своего спутника. Мы не дошли ещё даже до здания за забором, а потому наш путь до дома Марка был ещё не близок, но я не могла упустить возможности узнать что-то новое о Городе.
— Там и есть лабиринт домов, — ответил Марк прежде, чем я успела задать вопрос. — И ещё одни железнодорожные пути. Но нет, мы туда сегодня не пойдём, и не смотри на меня так!
— Сколько у нас есть времени? Чтобы просто немного пройти туда, совсем немного, а потом вернуться?
Марк посмотрел на часы. В этот раз это был не беглый взгляд. Он долго, не моргая, смотрел на циферблат, прежде чем поднял глаза на меня, после чего первым протиснулся в проход между постройками. А я следом за ним. Он шёл довольно уверенным шагом, даже учитывая, что он раньше уже бывал в этом лабиринте, а это был именно лабиринт из домов. Они были выстроены очень хаотично: где-то вплотную прилегая своими стенами друг к другу, где-то оставляя между собой расстояние, чтобы можно было пробраться. Одни проходы были очень просторными, другие — настолько узкими, что приходилось протискиваться боком. Почему-то именно по самым узким проходам Марк и шёл. Более того, сама я не рассчитывала пройти настолько далеко, насколько он уводил нас, а потому я даже начала переживать, что мы не успеем вернуться. Хотел ли Марк таким образом проучить меня за моё чрезмерное любопытство, либо он всё держал под контролем — я не знаю.
Мы сворачивали в разные направления несколько раз, но ни разу не упирались в тупик, и меня удивляло, насколько Марк точно запомнил дорогу… Дорогу куда?
— Мы идём к чему-то определённому? — рискнула спросить я, но не получила ответа. Мой спутник молча продолжал путь, даже когда я всем нутром начала ощущать наступление ночи, а паника от того, что мы не успеваем вернуться даже до половины пройденного пути, начала сдавливать горло. Марк продолжал идти вперёд, словно это не он некоторое время назад торопил меня вернуться как можно скорее.
И вот ночь наступила. В тот самый момент, когда я чётко поняла это, Марк, всё так же идущий впереди, вскинул руку и взглянул на часы. И в этот же момент из стен домов начали появляться тени.
Мы были на более открытой местности, чем ранее, пробираясь в узких проходах между домами, а потому тени не сразу начали нас окружать, но все они, как одна, ринулись за нами. С очередным поворотом перед нами внезапно возвысились скалы — такие, как мы сегодня уже видели в другой стороне, там, где пролегало начало железнодорожных путей. Только здесь уже деревянные постройки упирались в края скал, которые тянулись и дальше, вот только продолжение пути было скрыто за крутым поворотом. Как только Марк оказался между этих каменных стен, он остановился, а так как я торопилась изо всех сил за ним, я врезалась ему в спину. Я уже было ринулась продолжать путь, но Марк просто преградил мне дорогу рукой:
— Они сюда не зайдут.
Я обернулась и увидела, как стекающиеся со всех сторон тени останавливаются словно перед невидимой преградой, отделяющей их от нас. Под нашими ногами был деревянный помост, а чуть дальше — железнодорожные пути, о которых, видимо, и начинал рассказывать Марк как о «ещё одних».
— Почему они не могут сюда зайти? — прошептала я.
— Не знаю. Для меня главное, что они не могут, а значит, здесь мы в безопасности. — Он опустился на землю, прислонившись спиной к скале.
А я не могла отвести взгляда от теней, уже целой толпой скопившихся прямо перед нами, но без возможности добраться до нас.
— Ты согласился сюда пойти, потому что знал, что мы успеем добраться до этого места, верно? — наконец оторвав взгляд от теней, я обернулась к Марку. Он лениво поднял на меня глаза и так же лениво опустил голову обратно, уставившись в одну точку. — А что там, дальше?
— Пустота. Серая пелена.
Я остановилась, хотя готова была направиться дальше туда, куда уходили железнодорожные пути. Серая пелена… Я уже знала, что это означает, знала, что меня может «выбросить» обратно на главную улицу, если я решу попробовать проникнуть за эту грань. Бросив опасливый взгляд на по-прежнему толпящиеся тени, я присела напротив Марка. Некоторое время между нами висело молчание, но потом я всё же решила поговорить.
— Я знаю, что ты не очень хочешь отвечать на мои вопросы, хоть и не понимаю почему. Возможно, потому что я уже сотню раз их тебе задавала и ты просто устал на них отвечать, а может быть, ты попросту не знаешь ответы… Между тем теперь мы оба уже убедились, что я запоминаю всё, что было до очередного исчезновения. Поэтому, может быть, ты ответишь мне на пару вопросов теперь?
Марк поднял на меня холодный взгляд. Значило ли это, что он готов к диалогу, либо не собирается ничего мне рассказывать?
— Ты права, я устал, — прежде чем я успела что-либо сказать, произнёс он. — От тебя, твоих появлений здесь, твоих вопросов. Ты ни разу не задумывалась, что этим всем нарушаешь привычный для меня ход вещей, тем самым заставляя выйти из моей зоны комфорта?
— А ты считаешь, что ты был в ней?
Марк не ответил, но не опустил взгляд, который мне пришлось выдержать, прежде чем он его отвёл и безучастно уставился на тени. Разговор мы не продолжили, но я достала карту и дорисовала новые для себя территории Города. Нельзя сказать, что эти знания о Городе как-то помогали мне в поиске ответов на многочисленные вопросы, которые неустанно крутились в голове, но намерение изучить как можно больше об этом месте было настолько сильно, что я хотела продолжать.
Просидев так ещё какое-то время, Марк внезапно указал на тени, которые очень медленно отступали от нас, скрываясь между постройками. Марк бросил взгляд на свои часы.
— Я не так много знаю о Городе, — произнёс он после. — Но чётко усвоил, что просто так, без наступления утра, тени не исчезают.
— Останемся здесь? — осторожно спросила я.
Мой спутник что-то серьёзно обдумывал, глядя на часы, после чего резко поднялся на ноги, оповестив, что надо поторопиться. И мы покинули убежище, пока путь был свободен.
Обратный путь занял гораздо больше времени по моим ощущениям. Возможно, это было обусловлено тем, что в первую дорогу, убегая и уворачиваясь от теней, не было возможности обращать внимание на то, как быстро мы достигли укрытия. Как бы там ни было, но когда мы покинули лабиринт построек, Марк ускорил шаг.
Мы проходили как раз мимо здания за забором, которое я про себя именовала «больницей».
— Остановись на минутку!
Я внимательно оглядела одно из заколоченных окон первого этажа. Это было, в принципе, единственное окно как таковое, так как все остальные, которые располагались не со стороны внутреннего двора, были вовсе заложены кирпичом.
Мой взгляд зацепился за осколки стекла, которые хрустнули у меня под ногами, поэтому я и остановилась. Окно было разбито изнутри и уже позже заколочено досками, кое-где ссохшимися и отошедшими от рамы на длинных ржавых гвоздях.
Попробовав на прочность одну из них, я убедилась, что при некотором усилии оторвать доски вполне реально, чем и занялась тут же.
— Что ты делаешь? У нас нет на это времени. Я не знаю, почему они исчезли, но они могут вернуться!
— Погоди, всего минуту, — не отвлекаясь, я продолжала дёргать верхнюю доску, пока наконец старые гвозди не поддались и со скрипом не вырвались. — Смотри, получается!
Ухватившись за следующую доску, я вновь потянула со всей силы. Она поддалась не так легко, но всё же отвалилась, открывая взору темноту оконного проёма.
— Я бы предложил продолжить завтра…
Следующая доска с ещё большим трудом сорвалась с гвоздей и полетела на землю к остальным.
— У нас нет времени, — тихо и спокойно сказал Марк, но в его голосе между тем я услышала тревожную нотку.
Я обернулась к нему и заметила, как со всех сторон начали проявляться бледные тени.
— Ещё немного, ещё одна, — я ухватилась за последнюю доску, которая была приколочена прямо посередине окна, тем самым не давая возможности пробраться внутрь прямо сейчас. Но она никак не поддавалась.
— Они проходят сквозь стены. Там не спрячешься. Или идём сейчас, или будет поздно!
Я взглянула на Марка, который был готов уходить:
— Иди, я справлюсь. Спасибо.
Заставлять его не пришлось. Он ринулся прочь всё тем же стремительным шагом, оставив меня одну ломиться в забитое окно. А тени между тем становились будто бы плотнее, и их становилось всё больше.
«Мне надо туда» — твердо стояла на своём я, изо всех сил дёргая последнюю доску, которая никак не срывалась. Она была очень плотно прибита, и гвозди были очень глубоко. Пролезть же между ней и оконной рамой с торчащими остатками стёкол было невозможно.
Тени подобрались уже совсем близко. Сердце яростно стучало в груди, я понимала, что если мне сейчас не удастся попасть внутрь, то мне уже не убежать.
Боковым зрением я заметила, как одна из теней будто бы уже тянет ко мне руку, но когда обернулась, то застыла на месте.