Яд доброты. Аркадий Бухов

Русский советский писатель, поэт, сатирик, фельетонист, редактор Аркадий Бухов был одним из самых популярных сатириконцев. Его имя стояло рядом с именами Аркадия Аверченко и Тэффи. Он обладал редчайшим даром смешить. В рассказах Бухов — наследник Чехова-юмориста и прилежный ученик Марка Твена и О. Генри. У Бухова можно встретить персонажей из разных слоев общества, но в основном это мелкие буржуа, литераторы и художники средней руки, благополучные мещане, советские служащие. Его интересует не социология, а психология: отклонения от человеческой нормы, отравляющие жизнь, а подчас и приносящие страдания.
Арестован 29 июня 1937 года Военной коллегией Верховного суда СССР. 7 октября 1937 года приговорен за «шпионскую деятельность» (ст. 58  УК РСФСР) к высшей мере наказания. Расстрелян в тот же день. Реабилитирован по определению Военной коллегии Верховного Суда СССР от 7 июля 1956 года.

«Ласковое»

Тусклый свет забрезжит очень скоро,
Но пока – здесь ласковый уют.
Тёмные, малиновые шторы
Полумрак спокойно берегут.
Я устал от ежедневной гонки,
Оттого, что – пальцы ваши тонки,
Оттого, что – кожа так бела.
Наши встречи редки и пугливы,
Точно тени около костра.
Мне приятно странно: как могли вы
Стать так быстро нежной, как сестра.
Пусть спокойный, медленный рассудок
На порыве наложил печать:
Кажется – как запах незабудок
Голос ваш умею я вдыхать.
Я уйду. Я знаю: вы устало
Улыбнётесь ласково мне вслед.
Злая страсть с насмешкой спросит:
 - Мало? –
Благодарно сердце скажет – Нет.
А назавтра – в суетливом гаме
Вдруг охватит тёплая тоска,
Оттого, что вашими духами
Будет нежно пахнуть от платка.


Два Наполеона


Да, были два Наполеона:
Один из книг, с гравюр и карт.
Такая важная персона.
Другой был просто - Бонапарт.

Один с фигурой исполина.
Со страхом смерти не знаком.
Другого била Жозефина
В минуты ссоры башмаком.

Один, смотря на пирамиды,
Вещал о сорока веках.
Другой к артисткам нес обиды
И оставался в дураках.

Мне тот, другой, всегда милее.
Простой, обычный буржуа,
Стихийный раб пустой идеи,
Артист на чуждом амплуа.

Я не кощунствую: бороться
Со всей историей не мне...
Такого, верю, полководца
Не будет ни в одной стране.

Наполеон был наготове
Всесильной логикой штыка
По грудам тел и лужам крови
Всего достичь наверняка.

Ему без долгих размышлений
Авторитетов разных тьма
Прижгла ко лбу печатью "гений"
Взамен позорного клейма...

Но тот, другой, всегда с иголки
Одетый в новенький мундир,
В традиционной треуголке,
Незрелых школьников кумир,

Мне и милей, и ближе втрое,
И рад я ставить всем в пример,
Как может выбиться в герои
Артиллерийский офицер.