Ягодный снег 3

3 глава
Елена почти не спала всю ночь. Несколько раз ей казалось, что за стеной что-то происходит, и она замирала, прислушиваясь к каждому шороху. Но у соседей было тихо. Ни голосов, ни шагов, ни привычных ссор. Изредка где-то в подъезде хлопала дверь или проезжала машина во дворе. Утром она накормила Виктора завтраком и собрала его в детский сад. В подъезде Елена встретилась с Зоей. Та бросила на неё короткий взгляд, посмотрела свысока и молча прошла мимо.

Отведя Виктора в садик, Елена позвонила начальнику и попросила дать ей два дня за свой счёт. Голоc у неё был осипшим после бессонной ночи, да и чувствовала она себя разбитой. До обеда она сидела дома, стараясь заняться обычными делами. Помыла посуду, загрузила стиральную машину, навела порядок. Но мысли постоянно возвращались к вчерашнему. Она подошла к лоджии и выглянула наружу. Внизу был обычный двор: детская площадка, несколько припаркованных машин, лавочка возле подъезда. Ничего подозрительного. Елена посмотрела на соседнюю лоджию. Разделяющая их перегородка была достаточно высокой, но перебраться через неё при желании вполне можно. Вот только одного она никак не могла понять: зачем Дмитрию это понадобилось? Вернувшись в комнату, Елена посмотрела на часы. Больше сидеть дома и гадать она не собиралась. Елена вышла в подъезд и остановилась перед соседской дверью, собираясь с духом. Затем нажала кнопку звонка. За дверью раздалась короткая трель. Она подождала. Никто не открыл. Елена нажала ещё раз. На этот раз за дверью послышался какой-то едва различимый звук.
— Дмитрий? — позвала она.

Ответа не последовало. Елена замерла. Ей показалось, что по ту сторону двери кто-то стоит. Она представилась:
— Здравствуйте… это соседка Елена. Откройте, нам нужно поговорить…

Пару секунд ничего не происходило, а затем щёлкнул замок. Елена невольно напряглась. Дверь открылась, и на пороге появился Дмитрий. На его лице читалось смущение. Он поздоровался и пригласил Елену войти, однако она не решилась переступить порог. Оставаться наедине с мужчиной в квартире, пока дома не было его жены, ей не хотелось. Дмитрий заметил её нерешительность и сказал, что разговор, скорее всего, будет долгим, а обсуждать всё в подъезде не очень удобно. Елена ненадолго задумалась и предложила пройти к ней. Там она чувствовала себя увереннее. Он согласился. Она открыла свою дверь и первой вошла внутрь. Дмитрий последовал за ней, внимательно оглядывая прихожую, и Елене снова стало не по себе. Они сели за большой стол. Несколько секунд оба молчали. Теперь Елена могла рассмотреть его лучше. Тёмные волосы, лёгкая небритость, голубые глаза. Ни злости, ни холодности во взгляде. На нём были джинсы и рубашка в клетку. Она никак не могла совместить образ этого дружелюбного мужчины с человеком, который тайком проникал в её квартиру. Елена надеялась, что Дмитрий заговорит первым. Однако он молчал, опустив взгляд на свои руки, а затем провёл ладонью по лицу и тяжело вздохнул.
— Думаю, мне нужно начать издалека, — наконец произнёс он. — Иначе Вы ничего не поймёте. Я живу в этом доме с шестнадцати лет. Мы с бабушкой переехали сюда одни из первых. В подъезде все друг друга знали, часто встречались во дворе, дети бегали по этажам. Со временем многое изменилось: люди стали разъезжаться, появлялись новые жильцы.

Дмитрий на мгновение замолчал и встретился с ней взглядом.
— В Вашей квартире раньше жила другая семья. Муж, жена и их дочь Лиза. Она была младше меня на год. Лиза серьёзно болела и не могла ходить. Передвигалась в инвалидной коляске и в основном сидела дома.

Он улыбнулся, вспомнив что-то далёкое и родное для него.
— Мы познакомились через интернет. Это сейчас может показаться странным, ведь жили мы буквально через стену. Но тогда всё получилось именно так. Мы переписывались, а вскоре стали разговаривать каждый день. Обсуждали музыку, фильмы, компьютерные игры. Она была умной и весёлой. У Лизы вообще было удивительное чувство юмора. Бывало, я приходил домой после плохого дня в школе, жаловался ей на одноклассников, а через несколько минут уже смеялся и забывал, что вообще грустил.

Елена слушала молча.
— Её родители часто уходили. Они работали, занимались своими делами, встречались с друзьями. Я не хочу их осуждать. Наверное, они действительно старались сделать для дочери всё возможное. И всё же Лиза много времени проводила одна. Рядом всегда стояли компьютер, телефон и термос с чаем или водой. Родители оставляли ей желе, бутерброды или что-нибудь ещё, чтобы она могла перекусить. Всё было устроено так, чтобы она могла сама дотянуться до нужных вещей. — Дмитрий отвёл взгляд. — Тогда я впервые понял, что самое страшное не болезнь. Человеку гораздо тяжелее в затянувшемся одиночестве.

Дмитрий зацепил пальцами пуговицу на рубашке, покрутил её, после чего посмотрел на Елену.
— Я влюбился в неё. Почти сразу, хотя первое время не мог себе в этом признаваться. Мне хотелось чаще с ней разговаривать, знать, как она себя чувствует, чем-нибудь помочь. Если Лиза долго не отвечала на сообщения, я начинал волноваться, — на лице Дмитрия появилась грустная улыбка. — Это была моя первая любовь.
— Вы начали встречаться? — нерешительно спросила Елена.
— Начали. Только сначала наши встречи выглядели довольно необычно. Мы жили рядом, а общались через интернет. Потом я научился перебираться к ней через лоджию.
— Уже тогда? — Елена чуть-чуть нахмурилась.
— Да, тогда. Конечно, мне было страшно. Но в шестнадцать лет мало думаешь о последствиях. Я всего лишь хотел попасть к ней. Между нашими лоджиями стояла перегородка, через которую удалось перебраться. Не слишком легко, но возможно, тем более при моём росте. Я дождался, когда её родителей не было дома.

Елена перевела взгляд на лоджию. Ей всё ещё было трудно поверить, что именно оттуда он попадал в квартиру.
— Лиза сначала испугалась. Посмотрела на меня и спросила, всё ли у меня в порядке с головой. А через минуту засмеялась так, что я сам начал смеяться вместе с ней, — Дмитрий глубоко выдохнул. — Я очень надеялся, что она выздоровеет, что врачи обязательно найдут способ помочь. Я представлял, как она однажды встанет, и мы выйдем гулять. Пойдём вдвоём в кафе, в парк… да куда угодно. Такой была наша общая мечта…

Голос Дмитрия дрогнул.
— Однако её здоровье ухудшалось. В какой-то момент родители нашли возможность отправить её на лечение за границу. Я тогда обрадовался. Верил в лучшее. Мы продолжали переписываться, созваниваться. Она рассказывала мне о врачах, процедурах, о городе, в котором находилась. Шутила, что обязательно вернётся и первым делом запретит мне лазить по лоджиям, — на его лице появилась улыбка, которая почти сразу исчезла. — А потом её не стало…

В гостиной воцарилась тишина.
— Лиза умерла, не дожив до совершеннолетия. Я долго не мог прийти в себя. Эта квартира некоторое время стояла пустой, а потом сюда стали заселяться другие люди. Каждый раз, проходя мимо двери, я вспоминал её. Понимал, что здесь уже живут чужие люди, но в памяти всё равно оставалась та девочка, которая сидела у окна и ждала, когда я перелезу через лоджию… А вскоре не стало и моей бабушки.
— Сочувствую.
— Спасибо. После смерти бабушки я ещё долго по привычке покупал её любимые пряники. Уже дома открывал пакет и понимал, что есть их некому. Кажется, мелочь, но именно в такие моменты особенно ясно понимаешь, что человека действительно больше нет. Мои родители живут в другой стране, я не хотел переезжать к ним. А потом появилась Зоя… Мы встретились на дне рождения моего однокурсника. Она пришла вместе с его друзьями. И самое странное заключалось в том, что сначала она напомнила мне Лизу. Не характером. Только внешне. Чёрные длинные волосы, похожие черты лица. Сейчас я понимаю, что сходство было не таким уж сильным.

Он горько усмехнулся.
— Зоя оказалась полной противоположностью Лизы. Она яркая, активная. Обожает шумные компании, поездки, дорогие вещи. Мне хотелось верить, что я встретил женщину, с которой начну новую жизнь. Я очень быстро сделал ей предложение. Слишком быстро… мы почти не успели узнать друг друга, — Дмитрий покачал головой. — Я надеялся, что со временем мы научимся понимать друг друга. Зоя мечтает о путешествиях, дорогой машине, красивых украшениях и брендовой одежде. И я не осуждаю её за это. Каждый имеет право хотеть той жизни, которая ему нравится. Проблема заключается в другом. Я устроился программистом, много работал, но зарабатывал не столько, сколько хотелось ей. Зоя считает, что я мог бы найти место получше и получать больше. А я люблю свою работу, и не хочу ничего менять. Зоя не плохой человек. Просто наши представления о семейном счастье оказались разными. Ей тесно рядом со мной…

Он поднял взгляд. Его голубые глаза задержались на лице Елены, ожидая ответа. Она продолжала молчать.
— А я мечтаю совсем о другом… Вместе ужинать, по вечерам смотреть фильмы, по выходным гулять или куда-нибудь ездить. Я мечтаю о детях. Но Зоя хочет пожить для себя. Она не собирается в ближайшие годы становиться матерью. Не любит готовить. Домашние дела её не интересуют. Мы заказываем доставку или я готовлю что-то на скорую руку. Со временем до меня дошло, что у нас разные цели. Это понимает и Зоя. Мы начали часто ссориться. Зоя может накричать, хлопнуть дверью и уйти к матери. На несколько часов или пару дней. Вы, наверное, слышали наши ссоры?

Елена грустно кивнула.
— Однажды после очередной ссоры она снова ушла. Я остался один. Помню, как сидел в гостиной в полной тишине. Подумал, что в моей жизни никого нет. Лизы давно нет. Бабушки нет. С родителями почти не общаюсь. Жена постоянно говорит, что я не могу сделать её счастливой, — Дмитрий потёр переносицу. — Мне тогда стало очень плохо… Я перестал понимать, зачем всё продолжается. Работа, дом, ссоры. В голову приходили тяжёлые мысли. Даже о том, чтобы уйти из жизни…

Елена сжала пальцы. Она не знала, что сказать. Слова сочувствия показались ей неуместными, а молчание слишком холодным.
— Я никому об этом не говорил. Да и кому говорить? В тот момент мне казалось, что никому нет до меня дела… — Дмитрий сделал небольшую паузу. — До этого я видел Вас в подъезде. Замечал, как утром Вы уходите вместе с сыном. Потом понял, что в будние дни квартира остаётся пустой… Я вспомнил Лизу и то, как когда-то перебирался к ней. Всё в квартире давно изменилось… кроме лоджии. Не знаю, что тогда мной двигало. Думаю, мне хотелось снова стать шестнадцатилетним мальчишкой, который лез через перегородку, потому что по ту сторону его ждёт любимая девушка. Мне вдруг захотелось пройтись по комнатам и мысленно вернуться в прошлое. Может, окончательно что-то решить для себя. И я перелез…
— А потом?
— Всё пошло совсем не так, как я ожидал. Я оказался здесь и понял, что квартира больше не имеет ничего общего с той, которую я помнил. Здесь всё было Вашим. Мебель. Вещи. Фотографии. И я почувствовал то, чего не ожидал… — Дмитрий задумался. — Мне стало спокойно.

Она продолжала внимательно слушать.
— Я попал в жизнь, о которой всегда мечтал. В дом, наполненный уютом и теплом. На кухне пахло домашней едой. В детской лежали игрушки, карандаши, раскраски.

Елена едва заметно усмехнулась. Она-то считала свою жизнь однообразной. Работа, детский сад, готовка, уборка, стирка. Оказывается, со стороны это была настоящая семейная идиллия.
— Я увидел детские тапочки и подумал, что вот этого мне не хватало.
— Тапочек?
— Нет, — Дмитрий улыбнулся. — Мне не хватало семьи.

Он стал серьёзным.
— В тот день я быстро ушёл… но через пару дней вернулся.
— И как часто Вы начали приходить?
— Не каждый день. Иногда раз в неделю. Иногда реже. Я сидел здесь, ходил по комнатам… отдыхал от всего.
— Отдыхал? В чужой квартире.
— Да, понимаю… — Дмитрий виновато опустил глаза. — Сначала старался ничего не трогать. Просто смотрел. Со временем я перестал воспринимать это место как чужое. Не в том смысле, что считал квартиру своей… нет. Я знал, что поступаю неправильно. И всё же каждый раз, оказываясь здесь, я чувствовал себя лучше… словно побывал в своей мечте. А как-то с кухни донёсся такой аппетитный запах еды, что я сдался. Взял маленький кусочек пирога. За ним последовала котлета… а дальше я уже не считал.
— Я заметила.
— Не сердитесь… со стороны всё и правда выглядит нелепо: я незаконно пробрался в чужую квартиру, а теперь ещё оправдываюсь тем, что не смог устоять перед едой. Я оплачу всё, что съел. Вы замечательно готовите. Ваш торт был невероятно вкусным.

В другой ситуации Елена могла бы даже обрадоваться такому отзыву о своей выпечке. Однако обстоятельства, при которых мужчина попробовал её торт, не позволяли ей воспринимать его слова как комплимент.
— Ваша еда напоминала мне то, чего никогда не было у нас с Зоей. Ужин за одним столом. Суп в кастрюле. Пирожки с капустой. Всё это были обычные вещи, а для меня они стали чем-то очень важным. Ведь мы с женой даже за одним столом не сидим, каждый ест сам по себе, уткнувшись в телефон.

Он немного помолчал.
— Потом я увидел конструктор Виктора. Я услышал его имя раньше, когда Вы разговаривали с ним у двери.
— И решили собрать его конструктор?
— В детстве я тоже увлекался космосом. Читал про планеты, ракеты, космические станции. Когда увидел детали в детской комнате, не удержался. Собрал одну модель, потом вторую. Мне хотелось сделать что-то интересное, чтобы ребёнок увидел и обрадовался как чуду.
— Он решил, что это сделал его отец, который умер.
— Простите… я не подумал…
— А мармеладки?
— Их оставил я.
— Зачем?
— Эх… — он задумался. — Думаю, я просто хотел его порадовать. Глупо, знаю… я ведь даже не знаком с ним. Но почему-то Виктор стал мне небезразличен.

Пока Дмитрий рассказывал, Елена машинально взяла со стола салфетку и начала складывать её пополам. Потом ещё раз. Скоро в её руках оказался маленький неровный прямоугольник.
— Я видел его рисунки, игрушки… и мечтал о таком же сыне… — Дмитрий замолчал и покраснел. — А потом я начал разглядывать Ваши личные вещи…
— Продолжайте… — Елена внимательно посмотрела на него.
— Ну… — мужчина заметно смутился. — Мне нечего сказать в своё оправдание. Дело в том, что со временем меня стало тянуть сюда уже не только из-за уюта.
— А из-за чего ещё?
— Из-за Вас.

Дмитрий провёл пальцем по краю стола, подбирая слова.
— Поначалу я видел Вас через глазок или из окна. А здесь стал замечать то, на что раньше не обращал внимания… одежду, чистоту, обстановку дома, то, как Вы заботитесь о сыне. И Ваши духи… у них такой приятный, сладкий запах. Я запомнил его. Из таких мелочей и складывалось моё представление о Вас.

Елена не перебивала, лишь поправила прядь волос.
— Честно, я никогда специально не следил за Вами. Не искал Вас в интернете. Но мы живём совсем рядом, и я часто видел, как Вы выходите или возвращаетесь домой. И постепенно понял, что думаю о Вас всё чаще… — Дмитрий посмотрел ей в глаза. — Сначала мне казалось, что меня тянет только к той жизни, которую Вы создали. Дом. Ребёнок. Спокойствие. И вдруг осознал, что есть и другие причины. Вы и Виктор стали для меня близкими людьми. Знаю, насколько странно всё звучит. Но я не хочу сейчас придумывать красивые объяснения и оправдывать себя. Я слишком долго чувствовал, что никому не нужен. А потом увидел рядом жизнь, частью которой мне захотелось быть. Я убеждал себя, что мне просто интересна Ваша жизнь и со временем это пройдёт. Но всё больше влюблялся в Вас. И вчера, когда Вы увидели меня возле двери, я захотел наконец-то поговорить откровенно.

В гостиной повисла тишина.
— Я понимаю, как всё это выглядит со стороны.
— Хорошо, что Вы сами это понимаете.
— Вы имеете полное право больше никогда со мной не разговаривать. Можете обратиться в полицию. Можете потребовать, чтобы я больше не приближался к Вашей квартире. Я приму любое Ваше решение, — Дмитрий говорил прямо, без попытки вызвать жалость. — Я совершил ошибку и готов ответить за всё.

Он замолчал. Елена пыталась осмыслить услышанное. Перед ней сидел мужчина, потерявший первую любовь, потом бабушку, оказавшийся в несчастливом браке и едва не сломавшийся от одиночества. Но всё это не отменяло главного. Он тайком проникал в её квартиру, ел еду и трогал личные вещи. А теперь сидел напротив неё, рассказывая, что неожиданно привязался к ней и Виктору. Дмитрий внимательно посмотрел на Елену, ожидая её решения.
— Я рассказал Вам всё.

Елена медленно выдохнула. Она понимала, что после этого разговора их жизнь уже не сможет остаться прежней. Его история многое объясняла, но ничего не отменяла. Одиночество не давало человеку права проникать в чужой дом. Даже если в этом доме пахло пирогами.

Продолжение следует…