Семён Кирсанов

Семён Кирсанов прожил жизнь, которая могла бы показаться благополучной: ученик Маяковского, лауреат Сталинской премии, автор песни «У Чёрного моря», ставшей визитной карточкой Утёсова . Но за этим фасадом скрывалась судьба сложная, полная контрастов и горьких парадоксов — судьба поэта, который всю жизнь искал центр мира и сдвигал его своими стихами.

Он родился в 1906 году в Одессе, в семье портного, и сам всю жизнь прекрасно шил . Учился в гимназии, затем на филфаке, и уже в шестнадцать организовал Одесскую ассоциацию футуристов . Когда в 1924 году в Одессу приехал Маяковский, на перроне его встречал щуплый паренёк, представившийся членом местного ЛЕФа. Маяковский не удержался: «А сколько вам лет?» . Так началась дружба, определившая всю дальнейшую жизнь Кирсанова. Он перебрался в Москву, дружил с четой Брик и Асеевым, выступал вместе с Маяковским по стране. Наставник был требователен и подчас язвителен: «Вы, Сёма, такое г… написали!» .

Кирсанов вошёл в литературу как экспериментатор, мастер фонетики и каламбура. Современники называли его «циркачом стиха» — он жонглировал словами, создавал стихи-анаграммы, палиндромы, фигурные стихи . Среди коллег ходила эпиграмма: «У Кирсанова три качества — трюкачество, трюкачество и ещё раз трюкачество» . Его много ругали за «словесное трюкачество», обвиняли в формализме . Но за этим стояло нечто большее. Исследователь Гаспаров писал: «Порой поэту случается открыть новый размер, но почти невозможно открыть новую систему стихосложения… Кирсанову это удалось» .

Он сам говорил об этом так: «В утренние мои годы меня влекли к себе не только подмостки митинговых аудиторий, но и арена цирка, где хотелось перелетать с трапеции на трапецию головокружительных рифм. Я искал слова быстрого и точного, отважно пробегающего по канату темы» .

Но была в его жизни страница, о которой вспоминать не любили. В мае 1934 года за стеной его квартиры в Нащокинском переулке арестовывали Осипа Мандельштама . Анна Ахматова, находившаяся тогда в квартире Мандельштама, вспоминала: «Когда арестовывали Мандельштама, за стеной у Кирсанова играла гавайская гитара» . Этот эпизод растиражировал Галич в песне «Возвращение на Итаку». Но, как отмечают исследователи, Кирсанов не знал о проходившем до утра обыске — пластинки ставились до утра . И это печальное совпадение «не должно бросить тень на отношение к Мандельштаму Кирсанова, который не только восхищался его поэзией, но и был одним из немногих, кто помогал ему материально» .

Войну Кирсанов прошёл корреспондентом фронтовых газет, руководил группой, выпускавшей «Окна ТАСС» . Он создал солдатский лубок «Заветное слово Фомы Смыслова, русского бывалого солдата» — по популярности его сравнивали с «Василием Тёркиным» Твардовского . В 1945 году газета «Труд» командировала его на Нюрнбергский процесс .

В те годы он писал:

«Война не вмещается в оду,
и многое в ней не для книг.
Я верю, что нужен народу
души откровенный дневник» .

Тихая лирика

После войны Кирсанов много занимался переводами — Мицкевич, Неруда, Гейне, Брехт . У него гостили Пабло Неруда и Луи Арагон. Но главное — он продолжал писать. Его стихи становились песнями: «Жил-был я» в исполнении Градского, «Эти летние дожди» Пугачёвой, «У Чёрного моря» Утёсова .

И среди всего этого — пронзительная лирика, в которой слышится голос человека, много пережившего:

«Есть море, в котором я плыл и тонул,
И на берег вытащен к счастью.
Есть воздух, который я в детстве вдохнул,
И вдоволь не мог надышаться!» .

Кирсанов умер в 1972 году. На одном из своих юбилейных вечеров он сказал: «В сущности, дело поэта заключается в том, чтобы заявить: вот центр мира! И твердить это, несмотря ни на что, всю жизнь… Конечно, центр мира от этого не переползёт. Но что-то — сдвинется!» .

Он сдвигал. Своими головокружительными рифмами, своими экспериментами, своей способностью быть задушевным рассказчиком и холодным виртуозом одновременно. Варлам Шаламов вспоминал: «Кирсанов — крошечный, крикливый — выступал на каждом литературном вечере, даже если его и не приглашали. Публике нравилась его неисчерпаемая энергия, а главное — великолепное чтение. Читать Кирсанов готов был без конца» .

Он и читал без конца — свою жизнь, свои стихи, свою эпоху. И в этом чтении было что-то от того мальчика на одесском перроне, который встретил своего кумира и пошёл за ним — через футуризм и соцреализм, через войну и мир, через славу и забвение. Шаг за шагом. Строчка за строчкой.

Уже светает поздно,
холодноват рассвет.
Уже сентябрь опознан
в желтеющей листве.
 
Не молят о пощаде,
дрожа перед судьбой,
а шепчутся – "прощайте"
цветы между собой.
 
Семён Кирсанов, 1969
из цикла "Больничная тетрадь"

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал