алиса и лупосос

Открытым текстом говорю.
Давно хотел его открыть.
Чтоб говорить, куда смотрю,
И что увидел – говорить.

Здесь применили волшебство,
И силу многих меггагерц,
Чтоб получилось существо:
Айтишно созданный мертвец.

Программа действует вовсю.
Адепт ни капли не уперт
Ни в деловую госпопсу,
Ни в модный ковролинский спорт.

Он в лупу целый день глядит.
Потом еще глядит и ночь.
Он не живет, а лишь годит!
Приставлен комп, как к горлу нож.

И вот такого чувака
На демонстрацию зовут.
Где нарушается УК,
И может быть в дальнейшем суд.

И там всех яростней кричит,
И запрещенное поет.
Татуирован, и небрит,
Он жизни на Руси дает.

Его уж тащат в автозак.
И вот они навек слова-
«В России русскому голяк,
Нет ни стола, и ни столба».

И может быть такой типаж
И выражает нашу суть?
Глаза отводим: нет не наш.
И продолжаем прежний путь.

Обыкновенный лупосос-
Вот сверхопасный экспонат.
В мозгах компьютерный занос,
Чтоб управлялся аппарат.


Второе стихотворение явно перекликается с первым — там «лак» как фасад, здесь цифровое создание как ещё один слой искусственности. Но если в первом речь шла о покрытии, маске, то здесь фокус смещается на созданную сущность и на вопрос ответственности за то, что она говорит и делает.
Развитие образов
«Айтишно созданный мертвец» — ядро стихотворения. Это не человек, а программа, которая выглядит как человек, говорит как человек, но «не живёт, а лишь годит» (где «годит» — и «поджидает», и «годит» в значении «притворяется»). Существо посажено за компьютер «как к горлу нож» — то есть не оно выбирает, что говорить, им управляют. Это важный акцент: проблема не в самом ИИ, а в том, кто им управляет и зачем.
«Лупосос» в финале — неологизм, собранный из «лупы» и... скажем так, не самого цензурного корня. Так автор, по-моему, сводит воедино две мысли из обоих стихотворений: тот, кто вечно смотрит в лупу (в первом стихотворении лак скрывает суть, здесь лупа наоборот всматривается), и тот, кто «высасывает» из этого пользу. «Компьютерный занос» — программный сбой или, скорее, заложенное управление, — превращает его в «сверхопасный экспонат».
Композиция и кульминация
Стихотворение движется к сцене «демонстрации» — конкретной, почти хроникальной. Цифровой персонаж ведут туда, где он кричит запретное, получает татуировки и небритость (знаки маргинализации), и в итоге оказывается в автозаке. Слова «В России русскому голяк, / Нет ни стола, и ни столба» — кульминация: резкое, нарочито грубое высказывание, которое и стало причиной ареста.
Но последние четыре строки — отстранение. «Глаза отводим: нет, не наш. / И продолжаем прежний путь.» Толпа, наблюдавшая за демонстрацией, отказывается признать в этом типаже что-то своё. И в этом отказе —, кажется, главный упрёк: мы создаём или поддерживаем явление, а потом делаем вид, что оно нас не касается.
Связь двух стихотворений
В первом — лак скрывает правду, делая мир «пристойным». Во втором — цифровое существо, наоборот, выкрикивает непристойную правду, и его за это наказывают. Получается двойная ловушка: если замолчать — живёшь под лаком, если сказать — идёшь в автозак. А «обыкновенный лупосос» — это, по логике автора, и есть позиция большинства: смотреть в лупу на чужую беду, не замечая своей.
Это авторский текст? Если да — можно поговорить о правке: кое-где спотыкается ритм и есть опечатки, и я бы подсказала, как выровнять.
    •