450-й километр фрагмент

        Поезд замедлил ход. В окне показалось здание вокзала. Над его дверьми было большими буквами написано: "ГРИШИН". Я поднялся с места, взял свою дорожную сумку, попрощался с  соседями по купе и прошёл по коридору в тамбур.
    Раздался скрип тормозов. Поезд остановился. Проводница открыла дверь, спустилась на перрон и протёрла тряпкой поручни.
    Я вышел из вагона. Меня тут же обдало прохладным освежающим ветерком. Я сделал глубокий вдох, отошёл к ограждающему перрон маленькому прутковому заборчику и огляделся по сторонам, сравнивая то, что я видел сейчас, с тем, что было здесь тридцать лет назад.
    Да, именно столько минуло времени с тех пор, как я был здесь в последний раз! А здесь-то и несильно всё изменилось! То же небольшое здание вокзала. Но, правда, обновлённое. Не облупленное, с отвалившейся местами штукатуркой, как в прежние времена, а покрытое ламинатом, окрашенным в серо-красные цвета - фирменную расцветку Российских железных дорог.
    А вон и местная церковь! Старинная, девятнадцатый век, одна из главных достопримечательностей этого городка! Возвышается над домами. Она абсолютно такая же, какой была и тридцать лет назад - выкрашена в тот же самый голубоватый цвет.
    Но вот её купол, по-моему, был тогда другой. В конце восьмидесятых, по-моему, он не был золотистым!
    Напротив вокзала - знакомое одноэтажное кирпичное строение. Помнится, я частенько туда заходил. Там был небольшой продуктовый магазинчик.
    Магазинчик остался, но теперь на нём висела уже другая вывеска - "Хозтовары". А за продуктами, очевидно, здесь теперь принято заходить в "Магнит". Вон он, стоит невдалеке, на месте бывшей авторемонтной мастерской.
    Да, тридцать лет я не был здесь уже! Тридцать лет!
    Именно здесь, в Гришине, тридцать лет назад, в мою жизнь вторглось одно невероятное, загадочное происшествие, память о котором до сих пор разъедает мне душу, и воспоминания о котором и привели меня снова сюда!
    Я прошёл в здание вокзала, оставил в камере хранения свою дорожную сумку, взял с собой наполненный подарками пакет, и пошёл по следам своей памяти...

    Ох, какое же это было лето! Прекрасное лето! Настоящее студенческое лето! Позади было четыре курса политехнического института. Оставался пятый, последний курс. И бесцельному сидению дома в июле - августе я предпочёл работу в студенческом стройотряде.
    О наборе в этот стройотряд я узнал из объявления, что висело в вестибюле нашего института. Зарплата была весьма заманчивой, и я, недолго думая, решил провести свои последние студенческие каникулы с пользой для кошелька. Тем более, что кошелёк этот был откровенно пуст.
    Работали мы на возведении какого-то элитного жилищного посёлка в соседней области. Каждое утро, к восьми часам, к общежитию техникума, в котором нас тогда разместили, - его постоянные обитатели разъехались на каникулы по домам, - подъезжало несколько автобусов. Мы в них садились, - или, как мы тогда говорили, грузились, - ехали на объект, отрабатывали смену, которая продолжалась восемь часов плюс часовой перерыв на обед, и на этих же автобусах возвращались потом обратно. 
    Городок, в котором мы жили, назывался Гришин. Посёлок, где мы работали, назывался Супрановка (населённые пункты придуманы автором; прим. авт.). Между ними было около пяти километров. Но на автобусах мы возвращались с работы домой не всегда. А причиной тому было местное супрановское население. А конкретно - его молодёжная, девичья часть.
    С местными девчонками мы быстро нашли общий язык, и многие вечера проводили после работы в их компании. Правда, эти посиделки нужно было завершать не позднее десяти часов. Причиной этому было то, что в это время уходила последняя электричка в Гришин.
    Вот с этого и началась приключившаяся тогда со мной эта загадочная история!
    В тот день, увлёкшись общением с одной из супрановских красоток, которое происходило в каком-то старом сарае, я за временем не уследил. Когда я вспомнил, что мне ещё нужно добираться домой, стрелки уже перевалили за полночь.
    Ночевать в том сарае я один не захотел - красотка составить мне компанию отказалась. Поэтому, невзирая на позднее время, я решил идти до города пешком. Пять километров вдоль железнодорожного пути - маршрут несложный, заблудиться просто невозможно. Да и дорога займёт не более полутора часов. И я отправился в путь.
    Было тепло и тихо. Меня сопровождали лишь стрекот сверчков, слабый шелест древесной листвы, да отзвуки моих шагов. Я никуда не торопился, и шёл размеренно и спокойно, насвистывая себе под нос какую-то модную в те времена мелодию, да поглядывая на казавшееся удивительно чистым небо, где в окружении тысяч мерцающих звёзд солировала полная луна.
    Так прошла б;льшая часть пути. Вдалеке замаячил свет городских огней. Ободрённый приближавшимся финишем своего пешего путешествия, я воодушевлённо ускорил шаг. И тут моему взору предстали какие-то маячившие впереди маленькие силуэты. Подойдя поближе, я оторопел. Это были дети! Четыре мальчика и одна девочка. Лет семи - десяти, или около того. Они играли в футбол. Прямо на тропинке между железной дорогой и лесом. Невзирая на позднюю ночь, при одном лишь свете луны.
    Заметив меня, они прервали свою игру и дружно отошли с тропинки, давая мне пройти.
    Я изумлённо остановился. Дети, посреди леса, в такой-то час! Мой взгляд упал на их мяч. Но это был не мяч. Это была просто выполнявшая его роль куча крепко связанных между собой тряпок.
    - Привет! - дружелюбно произнёс я.
    - Здрасьте! - нестройным хором отозвались они.
    - Это что вы тут делаете?
    - Играем в футбол.
    - И вам, что, разрешили играть в час ночи?
    - Сегодня полнолуние, сегодня можно, - ершисто ответил самый высокий из них.
    Он казался среди этих детей самым старшим. Это был худенький черноволосый мальчик. В его глазах не было никакой опаски, и он смотрел на меня с каким-то вызовом.
    Я оглядел его с головы до ног и поразился тому, как он был плохо одет. И не просто плохо, а как-то больно уж старомодно. Потёртые залатанные штаны на помочах, заканчивавшиеся чуть ниже колен, дырявая майка, разваливающиеся сандалии. Так одевались дети в тридцатых - сороковых годах.
    Я пробежал глазами по остальным - они были одеты ничуть не лучше. Мешковатые линялые брючки, шорты с крестообразными лямками, застиранные майки и футболки, простенькое ситцевое платьице - в него была одета девочка.
    Наверное, они живут где-то рядом!..
   
   (конец ознакомительного фрагмента)