Участковый уполномоченный деревни Выдрино. - 3

Глава третья. Чёрный монах.

Узнав, что милиция ищет какой-то чёрный «Мерседес», к нам дружно повалили жители нашей деревни, чтобы оказать посильную помощь в поимке преступников. А так как отдельного кабинета у нас не было, и мы с Гориным по-прежнему работали в нашей тесной избе, то отец даже начал ворчать по поводу такой толпы народа на его дворе.
 Первым пришел к нам сторож из магазина, находившегося на центральной площади, и сказал:
  - Надысь  ночью видел я, как какая-то машина подъехала к развалюхе, в которой черный монах живет.
  - А  надысь  - это когда? – раздраженно спросил Горин.
  Сторож затруднился ответить на этот вопрос, видимо, посчитав его глупым, и я ответил за него:
  - Это означает  «недавно».
  Сторож усердно закивал, подтверждая правильность моего перевода и продолжил:
  - Так вот недавно, то бишь, на прошлой неделе, в самую полночь увидел я огни на дороге, по которой мы  в райцентр ездим, и подумал: «Кого это черт к нам принёс в такое позднее время?». А они, то бишь, приезжие, фары не выключили и светят ими прямо в окна этой самой развалюхи. Ясно дело, хозяин выбегает из неё и давай кричать на них, почему они ему спать не дают. Но потом утих, зашли они в дом и пробыли там час, а может, и два, трудно сказать. Потом вышли , сели в машину и уехали.
  -  А сколько их было, этих приезжих? – спросил Горин.
  - Двое. Это я точно видел, двое. Один высокий, а другой  пониже и потолще. И еще водитель был. Он сначала вылез из машины, но толстый махнул ему рукой, и он снова сел на переднее сиденье и больше не появлялся.
  -  А какого цвета был автомобиль, вы не заметили.
  - Так я же вам говорю, что это ночью случилось! А ночью  даже кошки все  чёрными бывают.
  - А кто такой этот черный монах?
  - Черный монах он и есть черный монах. Я с ним не якшаюсь, и кто он таков, не знаю, Об этом вы лучше спросите Кузьмича, нашего директора школы. Он всё про всех знает.
  И мы пошли к Кузьмичу, хотя мне лично идти к нему не хотелось. Я знал, что он начнет соболезновать моему горю, а  для меня в данный момент это было подобно пытке.   
  Но наш добрый и вездесущий директор школы оказался более чутким, чем я предполагал. И сразу приступил  к ответу на наш вопрос:
  - Вениамин Юрьевич Скуйбин, родом из города Ленинграда,  появился в нашей деревне два года тому назад со справкой об отбытии трёхлетнего срока заключения в мордовских лагерях по статье   142 за нарушение  законов об отделении церкви от государства и школы от церкви. Каким образом он нарушил эти законы, я не знаю, так как Скуйбин оказался совершенном глухим, и побеседовать с ним мне не удалось. Но думаю, что вам это удастся, ибо он до смерти боится представителей властных структур. А прозвище «черный монах» он получил потому, что носит только черную одежду, а на груди – большой позолоченный крест.
  И, последовав совету  Кузьмича, мы отправились  к «развалюхе» чёрного монаха, находившейся в каких-то двухстах метрах от школы, на самой окраине деревни.
  Сторож не зря назвал это строение развалюхой: оно наполовину будто ушло под землю, покосилось, и с одной стороны было подпёрто толстым неотёсанным бревном.
  Зная, что чёрный монах совершенно глух, стучаться мы не стали, а сразу открыли хлипкую дверь, вошли в узкие сени, и тут же увидели стоявшего перед нами высокого и худого человека, с приветливой улыбкой  на измождённом лице. На груди к него, кроме креста мы заметили авторучку и небольшой блокнотик.  Он быстро снял его с груди и протянул его почему-то не мне, а Горину. Видимо, потому, что тот был в милицейской форме с капитанскими погонами. 
  Горин долго щурился, пытаясь разобрать написанный текст при тусклом свете, и затем прочел вслух: «Я совершенно ничего не слышу, но могу понять вас по движению ваших губ. Поэтому говорите медленно и внятно, по слогам. А отвечать вам буду письменно, потому не могу говорить, не слыша себя. Что вас интересует?»
  И Горин медленно, по слогам, спросил:
  - Кто при-ез-жал к вам на прош-лой не-де-ле?
  Черный монах, задумался, затем, вероятно, сообразив, что разговор будет долгим и вести его в сенях невежливо, лёгким движением руки пригласил нас в комнату.
  То, что, что я увидел там, поразило меня до глубины души: по всем четырем углам этого тесного помещения стояли канделябры с горящими свечами, стены сплошь были увешаны небольшими иконами, а прямо а со стены напротив на меня скорбно взирали огромные глаза Спасителя.
  Пока мы с Гориным любовались этой красотой, черный монах что-то торопливо писал  в своем блокнотике, и  вручил его моему напарнику спустя минут  десять.
  И вот что мы прочли:
  «В начале прошлой недели ко мне на большой черной машине приехали три человека, которых  я совершенно не знаю. Один из  них был молод и одет очень модно и богато. В основном,  говорил со мной именно он, а другой, в возрасте сорока – пятидесяти лет, неповоротливый и толстый, молчал и лишь иногда давал молодому кое-какие советы. Третий в разговоре не участвовал, он был водителем и остался в машине.  Их интересовал только один вопрос: где находится захоронение некоего Станислава Бичевского, соратника Лжедмитрия Четвертого. Якобы, он был похоронен именно на этом самом месте, где теперь живу я. Тогда в честь его здесь была построена часовня, потом небольшой храм, который бы порушен, когда почти все жители села Выдрино померли от холеры. Я ответил  незваным гостям, что действительно  нашел недавно в церковной книге метрическую запись о смерти Бичевского Станислава сына Юрьева, но где он похоронен, не ведаю. Тогда молодой стал угрожать мне страшными пытками и даже смертью, но толстяк остановил его и сказал, что они узнают о захоронении от других людей, более осведомлённых. При этом он мерзко рассмеялся. Вот и всё, что я могу вам рассказать. Имен своих они не называли, номера автомобиля я не видел. По-моему, это был «Мерседес».   
  - Спасибо, Вениамин Юрьевич,- сказал Горин. – Вы нам очень помогли.
  Черный монах вдруг вздрогнул  и как-то по-детски улыбнулся. Видимо, в последнее время никто  не   называл его по имени – отчеству.
  Мы вышли  наружу, и Горин сразу посмотрел себе под ноги.
  - Да, это, действительно, тот самый «Мерседес», - задумчиво проговорил он. – Но снять отпечатки протектора всё же придется.
- Зачем? – удивился я. - Ведь и так  всё ясно!
 - Это тебе всё ясно, мой юный друг. А вот судьям и особенно адвокатам будет ничего не ясно. Им будут нужны доказательства и только доказательства.
  Его шутливый тон и особенно обращение «мой юный друг» заставили меня поверить в то , что вскоре мы найдём преступников, и они будут строго наказаны.
  Увлеченный этой радостной мыслью, и я не заметил что  мы вновь проходим мимо школы, и очнулся, только услышав голос Кузьмича, стоявшего у ворот в окружении целой когорты учеников:     - Ну что, товарищи сыщики, помог  вам черный  монах?
   - Помог, товарищ директор, очень помог, - в том же тоне ответил ему Горин. – Но по некоторым вопросам нужна ваша консультация. Когда вы будете готовы дать нам её?
  - Всегда готов! – прокричал Кузьмич, вскинув руку в пионерском салюте, и дети дружно рассмеялись.   
   (продолжение следует)