Случайные не случайности

Долгое время меня задевала одна вещь, замеченная на визитке, которую мне вручил случайный, но очень знаменитый и сильно влияющий на технологии будущего знакомый. На визитке написано: «профессор и стул». Было смешно, но потом я задумалась: а что смешного в такой мощной мудрости? В верхней части — название университета, в нижней — контакты, а по центру — «профессор и стул». Стало не смешно, стало интересно.
На ум пришла мысль: великие ложи. Я какое-то время думала о ложах, о месте в них, о ценности этого понятия. Всё правильно: может умереть человек. Может потерять актуальность технология. Может расформироваться университет. Но пока профессор в этом человеке жив, где он стул поставит, где сядет на него, там и будет находиться профессор. Стоять не всегда удобно, а вот иметь опору в своих знаниях — это и есть то самое место в великой ложе. По знанию и опыту. Магистры находятся там, где они присутствуют, и всяко лучше иметь опору в этом самом стуле.
«Когда стул под тобой рухнет, — сказала мне однажды гуслицкая знахарка, — когда стул под тобой рухнет и глобальное произойдёт в мире». Подо мной 20.02.2020 развалился не один, а сразу два стула подряд. Чтобы начать путь пилигрима по храмам и дорогам, я в итоге поняла: пилигрим — это не только ноги, но и дух. Профессор там, где поставит стул, а пилигрим может сесть у обочины любой дороги, стоять на любом мосту, лежать на любой поляне, находиться на складе, в офисе, в корпорации. Профессор ограничен рамками слова «профессор» и узким коридором специфики; пилигрим при этом не ограничен даже галактиками, потому что истинный пилигрим путешествует разумом.
И в этом с Трижды величайшим поспорить трудно, но даже Трижды величайшего остановил некий барьер и гончие, что охраняли это место. «Единицы прошли за этот барьер, — сказал тот, кого именуют Гермесом, — единицы из тех, кто жил на Терре». За все годы существования человечества единицы смогли просто шагнуть за некий барьер. «Пройди в меня, если можешь!» — кричал Йог-Сотот у Лавкрафта. Великие магистры планеты читали написанные в древних скрижалях заклинания, надеясь найти ключи к той самой желанной и манящей тайне.
«Иди ко мне, человек, и я заключу тебя в объятия своей мудрости и вовек не отпущу», — гипнотизируя, призывают слова Тота Атланта. «Вовек не отпущу. Войди, если осмелишься...» Кто-нибудь задал себе вопрос: а зачем? Предположим, есть Йог-Сотот. Он выдуман, но есть он же в древних мифах под другим именем. «Войди в меня, если осмелишься...» Один испугается и уйдёт, второй докажет храбрость и зайдёт. Кто-нибудь спросил: что взамен? Вот барьер, вот шаг, вот гончие, которые виляют хвостиком в углу. Что взамен перехода? Ну, допустим, войду. Забавные вы, врата: что я получу от вас и от того, что вы тут всем орёте, внушая страх?
Войду, а меня не приглашали? Если приглашали, зачем мне смелость? Вопрос не в том, куда войти, а в том, зачем ты туда идёшь. Если тебя пригласили, то врата должны молчать; если это твой дом и есть ключ, говорящие врата должны склонять голову перед хозяином врат; а если ты не хозяин, не гость, не приглашённый, то кто ты?
Вот простой забор, вот на нём ворота. Кто-то же поставил забор, кто-то не хотел, чтобы ему мешали. «Именем тайны тайн приказываю: открой». Приказываю? Ответ простой: заветное слово в предложении ищут веками. Войти не могут. Может, не приглашали, а может, не хозяева. Вопрос актуален: зачем идут? Именем тайны тайн ещё и приказывают))