Глава 125. Е. В. Латыпова. Часть 4

Валентин Байгильдин: Толком я даже не успел ее рассмотреть.
Всего пару секунд. С боку. Я случайно обернулся, и через мгновение она вышла из вагона метро, а я остался. Уже другим. Она меня выпрямила и отделила душу от тела. Я с одного взгляда понял что; это. Это — Достоинство.

Валентин Великий: «С барышнями надо поаккуратнее, каменные они там, не каменные… Наше дело — сторона. Сиди на солнышке, грейся».

Валентин Байгильдин: Я, Валь, кузнец. Сидеть мне некогда. Хочу изваять то, что спрятано от людей, достать это голыми руками из огня. И их это тоже должно обжечь. Для этого надо иметь достоинство.

Валентин Великий: Искусство, по моему мнению, не обжигать должно людей, а зажигать — очеловечивать. Делать сердце добрее, мысли светлее, поступки благороднее. Обжигают горшки.

Валентин Байгильдин: Чтобы в горшок что-то положить, его надо обжечь. Чем я и занимаюсь. А искусство за это должно мне памятник поставить.

Валентин Великий: Игорь Корнелюк поет, что слава — дым.

Валентин Байгильдин: Это потому что, когда он поет, он подпрыгивает, чтобы зажечь, а оно не зажигается, а только дымит.

Валентин Великий: Нет, не так.
Искусство не способно зажечь. Удивить, восхитить — да.
Зажечь мужчину может только женщина.

Валентин Байгильдин: Валь, ты, как всегда, предвосхищаешь. Только собирался об этом написать.

Валентин Великий: Меня дважды зажигали. Второй раз хотя и не без пользы, надо думать, для русской литературы, но в житейском плане — без дивидендов. Оно, конечно, две тысячи километров для мужчины не расстояние, но то для мужчины, а для бедного поэта — очень даже расстояние.

Валентин Байгильдин: Это по железке или по автобану?

Валентин Великий: По карте.
С другой стороны, Ирина Муравьева поет, что, «быть может, счастье рядом, ты только оглянись». Оглянулся: слева железка, справа река. Утопиться, что ли...

Валентин Байгильдин: Что за мысли?

Валентин Великий: Шучу, конечно. Я такой, что сам, кого хочешь, утоплю. Ее, например, когда встречу…

Август. Начало

Е. В. Латыповой

Я устал от вечного «вне зоны».
И вчера звонил в последний раз.
Матримониальные резоны —
с треском проплывают мимо нас.

Многое сказать хотел вам устно.
Да теперь уж, видно, все равно.
Помните? все было бы смешно,
если б только не было так грустно.