Командировка, часть 1

      Она прошла проходную со смешанным чувством удовлетворения и всё нарастающей тревоги. В целом день начинался удачно. Без багажа, она быстро покинула аэропорт и успела заскочить в отъезжающий автобус к станции метро.
      Питер встретил её не традиционно хмурым утром, а приветливым ласковым солнцем, и это уже было добрым знаком. Час пик ещё не настал, но путь предстоял не близкий. Прикинув время езды, она прибудет, когда уже не только схлынет у проходной толпа заступающих на смену, но и администрация, то бишь начальство будет на местах и, дай Бог, ещё не издёрганно текучкой.
       Пока всё складывалось удачно. После недолгих переговоров, голос по внутреннему телефону, довольно скептически отнёсшегося к цели её приезда, согласился наконец выписать ей временный пропуск.   
     Теперь она шла по длинному коридору, оглядывая таблички на дверях. Пройдя до конца, она встала у окна – взять небольшую паузу. Сейчас она войдёт в нужный кабинет, который, очевидно, этажом выше, добьётся у секретаря аудиенции и отдаст письмо лично в руки вершителю судьбы её завода. Подумав о возможных вопросах, которые могут поставить её в тупик, она невольно поёжилась. Но лучше они, чем письмо возьмут со словами: «ждите ответа», что равносильно провалу.
      Дверь одного из кабинетов открылась и вышел высокий, довольно молодой человек в светло сером костюме. Удивившись появлению нового лица, он спросил:   
      — Вы к нам на работу? Нужна помощь?
       Выразив сожаление на отрицательный ответ, он быстрым шагом направился прочь по коридору. По дороге снова обернулся. Глаза их встретились. Неожиданно губы его растянулись в широкой приветливой и такой простодушно-восторженной улыбке, что она невольно улыбнулась в ответ, но, спохватившись, отвела глаза.
       Человек скрылся за дверью дальнего кабинета.
      Оставшись снова одна, она придирчиво огляделась в створке окна. Лицо после ночи дороги — без явных признаков усталости, свежий неброский макияж, голубой плащ в стиле авангард и модная тёмно-синяя широкополая шляпа. Взгляд — а ля незнакомка с портрета Крамского. Кивнув отражению, она снова повернулась спиной к окну, чуть опираясь на подоконник.
      Не зная почему, но мимолётная встреча с этим человеком, придала ей уверенности и решимости. Она войдёт в кабинет с прямой спиной и вежливой полуулыбкой. На вопросы будет отвечать обстоятельно и с достоинством. Возможные ответы —напутствия своего руководства, она заучивала всю долгую дорогу, как мантру чтобы отвечать сейчас убедительно и с достоинством. Главное – без просительного тона и тени заискивания.
      Она уже жалела, что отказалась от услуг этого человека. Может он действительно мог бы ей чем-то помочь? Ну, хотя бы сориентировать в обстановке и подсказать лучший момент для вручения письма их начальству.
     Внезапно дверь, за которой скрылся незнакомец открылась и появился он сам. Помешкав у своего кабинета, он снова обратился к ней со своей светлой улыбкой.
      — Вы кого-то ждёте?
      Глаза у него были серые, внимательные и излучали добрый свет.
      — Нет. Я к вам в командировку, — отвечала она, завороженная этим
светом.
      — О, с солнечного юга! Житница страны!
     Он сделал к ней шаг.
      — Боюсь, что мы действительно становимся только житницей, – по лицу её прошла грустная тень.
      — Почему такой мрачный прогноз? – остановился он напротив неё. — На Северном Кавказе богатая промышленность.
      — В том-то и дело, что предприятия этой промышленности, как изношенные корабли — скрипят и дают сильный крен. А вместо ожидаемой замены — перспектива спасаться, кто как может, на их обломках. Новых госзаказов нет — предприятия закрываются… Перестройка… — она криво усмехнулась, — Встретили с радостью:
свобода слова, предпринимательство… А получили — развал Союза и ценовой беспредел. Раньше за субпродуктами в очередях душились — вам, столичным, это не понять, — она с укором, будто он был в этом виноват, посмотрела на собеседника, — а теперь и мясо свежее, и колбас обилие, но видит око, а зуб неймёт.
 — Да, перестройка, — согласился он, чуть помедлив. — Лес рубят — щепки летят. Ещё Достоевский предупреждал: горе тому, кто окажется внутри исторического переворота, когда рушится старый мир и ещё не создан новый.      
       Она посмотрела на него с благодарностью за понимание: не надо спорить и ничего доказывать.
      — Наверно вы и приехали по вопросу спасения своего корабля? 
     Она удручённо кивнула.
      — И к кому у вас дело?
      — К Звягину. Вот стою, собираюсь с духом.
      – К Звягину? – переспросил он, – Надо же – мой начальник! Я как чувствовал, что возможно смогу быть вам полезен.
     Он чуть наклонился и сказал, почти заговорщически:
      — А знаете, что я больше всего
 боялся, когда шёл туда? – он указал на дверь, из которой вышел.
     — Что?
       — А вот угадаете с трёх раз –
получите приз.
      — Приз? Какой? – ей определённо нравилось подыгрывать этому нежданному, столь галантному собеседнику.
     — После работы я, если согласитесь, поведу вас в Эрмитаж. Там сейчас выставка Васильева.
     — Васильев, – повторила она, —Современник?
     Вполне возможно, что есть однофамильцы — фамилия распространённая. Но я говорю о Фёдоре Васильеве, оказавшего влияние на Левитана, Серова…
     — Левитана?
     Она пыталась держаться светски, но чувствовала, что краснеет до
корней волос.
     Он смотрел на неё, не отрываясь, и повторил, почти заговорщически:
       — Так знаете, чего я очень боялся?
       —Нет, – беспечно пожала она плечами, поставив себе на заметку обязательно восполнить этот пробел с Васильевым.
      В глазах загорелись весёлые искорки — тема изменилась и удалось выйти из щекотливой ситуации.
       — Я постеснялся попросить вас подождать меня немного и боялся, что вы уйдёте.
      — Правда? — от неожиданности она рассмеялась.
      Он оглянулся на шаги,
послышавшиеся сзади.
     — Здравствуйте Сергей Павлович!
     По коридору в их сторону шла не молодая уже женщина с толстой папкой в руках. Угадывалось, что она занимает не последнее место в служебной иерархии и гостья напряглась, приготовившись стать невольной свидетельницей неприятной сцены — как этот, столь любезный молодой человек, будет из-за неё выслушивать нотацию о производственной дисциплине. Но в голосе женщины начальственного вида не было ни насмешки, ни осуждения за то, что сотрудник, покинув рабочее место, ошивается в коридоре. Наоборот, чувствовалось уважение, как к равному, не смотря на разницу в возрасте. Она приветственно кивнула и незнакомке.
        У той отлегло от сердца: «Значит его уважают, ценят как специалиста».
       – Здравствуйте Виктория Марковна! – также вежливо, но без тени заискивания, ответил он, и спросил её что-то по производству.
     Виктория Марковна остановилась
и обстоятельно начала отвечать. Затем улыбнулась и сказала:
       – Вот иду я и издалека любуюсь: какая красивая пара стоит у окна!   Оба стройные, статные — как с обложки журнала! 
      Не задерживаясь больше, она скрылась за дверью кабинета.
      Они снова остались одни.
      — У вас не будет из-за меня неприятностей, Сергей Павлович? — с нажимом на его имя, отчество, спросила она.
      — Вы за меня беспокоитесь? — в его взгляде мелькнуло удивление и признательность.
      Он протянул руку, — Простите, что не представился, но раз меня опередили, позвольте узнать, как зовут вас?
      — Лариса, — она запнулась, не
привыкшая, что бы её называли по
отчеству, – Лариса Викторовна.
      — Лариса, — повторил он её имя,
будто смакуя. — Чайка… Символ свободолюбия и независимости.   
      Она кивнула, но смутившись, опустила ресницы. И, будто опомнившись:
      — Не подскажете — когда мне лучше подойти к Иванову?
      Он задумался.
       — Сегодня он целый день занят встречами с представителями филиалов.
       — Но я тоже — представитель филиала! —воскликнула она.
       — Вы новый зам. главного инженера? Потому что, ваш главный инженер, — он слегка наморщил лоб, — Логов Антон Кузьмич, ещё до вчерашнего дня был при портфеле.
       Она настороженно, в упор вскинула на него глаза: «смеётся?»
Но он по-прежнему смотрел на неё серьёзно и уважительно.
        — Я инженер первой категории КБ, — начала она твёрдо, — И мне даны полномочия представителя нашего завода!
       Он почтительно кивнул и произнес сочувственно:
      — Не проще ли оставить письмо, завизировав у секретаря? Всё равно его оставят на рассмотрение.
      — Нет! — вскрикнула она. — На рассмотрение мы бы выслали его факсом. Ответ нужен сейчас!
       — Всё так серьёзно? — посмотрел он внимательно.
       — Более чем, — закусила она губу, подавляя отчаяние, — Вопрос о целесообразности нашего существования.
       — Можно взглянуть на письмо?
     Она пожала плечами, мол «а что
это даст?», но достала и протянула
ему лист. Этот человек вызывал у
неё чувство безотчётного доверия.    
      Взглянув на шапку, он весело вскинул бровями:
      — Надо же! Вам повезло: письмо как раз касается моего отдела.
      Она выжидающе замерла. «Даже маленький винтик может оказаться недостающим звеном. Может, этот молодой человек, что позволил себе перерывчик в отсутствие начальства, и правда чем-то поможет?»
      Но вдруг лицо его вытянулось.
      — Что-о! Опять?!               
     Он нервно засмеялся, потрясывая
в одной руке письмо и сжимая до
побеления пальцев другой.
       — С этим вопросом уже приезжали и ваш главный технолог, и главный инженер, и по телефону сколько говорено было!  И что? После решительного отказа ваше руководство решило применить тяжёлую артиллерию – прислать на авось красивую женщину?
      — Я так и чувствовала, что меня подставляют, — проговорила она, каменея лицом. — Мне не подпишут командировку. Предупредили: «Без выполнения – не возвращайся!»
     — Как это «без выполнения — не возвращайся»? — повторил он, понизив голос от возмущения. — Вас послали с заведомо невыполнимым заданием!
       — Теперь меня точно уволят! —безжизненно проговорила она.
      — Хотите, мы письмо ответное
      составим, разгромное?
         — Нет-нет! Я и так слыву неудобной, конфликтной. К работе придраться
не могут — вот и ищут повод.
       — Конфликтной? – улыбнулся он недоверчиво.
       Её растерянный взгляд, лицо с мелкими, но правильными чертами и трогательные, проступившие чуть заметные веснушки делали её совершенно беззащитной.
     — Я — единственный на заводе разработчик печатных плат — работа, требующая сосредоточенности и большой концентрации внимания, —пояснила она. — Большая рабочая комната гудит, как улей: говорят о новостях, о покупках, перекликаются, смеются. Но хуже, когда обращаются по пустякам ко мне. А у меня в голове множество невидимых им связей, проводов, которые нужно развести без пересечения на односторонней плате…
     Он понимающе кивнул.
      — Вы что, делаете до сих пор разводку вручную, не в мониторе?
      — Какой монитор! — с усмешкой воскликнула она. — У нас только компьютер перед самым моим отъездом появился. Шириной с полстола и малюсеньким экраном. Освоение его пока на уровне «включить» — «выключить». 
     Она замолчала, устремив взгляд внутрь, в свои переживания.
      — А давайте — я отнесу ваше письмо сам, — вдруг предложил он. – Думаю — у меня это получится лучше. Всё равно — мне исполнять это задание и легче убедить начальника. Надеюсь — он даст «добро».
     Она смотрела на него с радостным недоверием. Какая гора с плеч!
     — Только куда вас пока усадить? —он обвёл глазами вокруг себя. — Раньше тут, возле фикуса стояло кресло, — виновато улыбнулся он.
      — Ничего-ничего, — торопливо остановила она его порыв удобно её
усадить, — Мне здесь нормально. Я подожду.
      — Это может занять время, но я постараюсь недолго, — пообещал он и сделал шаг назад, не отрывая от неё глаз.
     Потом развернулся и широким шагом направился к выходу из коридора.