Пока я жив. Глава 25. Павел

Из больницы я вышел на своих ногах. Медленно, осторожно, придерживаясь за перила, но сам. Это было важно — не выкатили на коляске, не повели под руки. Я должен был почувствовать, что снова стою на земле. Что я ещё жив и что-то могу.

Такси ждало у входа. Я сел на заднее сиденье, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Город за окном плыл, как в тумане. Москва, лето, вечер. Люди спешили по своим делам, не подозревая, что где-то рядом едет человек, который недавно пережил самый страшный бой в своей жизни. И выжил.

Дома я первым делом подошёл к зеркалу. Из отражения на меня смотрел чужой человек. Опухшее лицо, швы на челюсти, тёмные круги под глазами. Палец на правой руке торчал, как обрубок, перемотанный бинтом. Рёбра ныли при каждом вздохе. Но я был здесь. Стоял. Дышал. Жил.

Я прошёл на кухню, поставил чайник, сел за стол. На столе стоял телефон. Я долго смотрел на него, собираясь с мыслями. Потом снял трубку и набрал номер.

Гудки. Один, второй, третий.

— Алло, — раздался голос на том конце.

— Толик, это Павел. Привет.

— Паш? — голос Анатолия дрогнул. — Ты откуда? Ты же в больнице!

— Уже выписали, — я усмехнулся, хотя улыбка отдалась болью в челюсти. — Сказали, что я слишком здоров для их заведения.

— Ты шутишь? — в голосе друга слышалось облегчение. — Я тебе звонил, но телефон был выключен. Как ты? Как челюсть?

— Собрали. Пластины поставили. Теперь у меня во рту металла больше, чем в некоторых машинах.

Анатолий засмеялся, но смех получился нервным.

— Слушай, я хотел приехать, но меня не пускали. Егорыч сказал, что к тебе никого нельзя.

— Это было после операции, — ответил я. — Сейчас уже можно. Но я не за этим звоню.

В трубке повисла пауза.

— Что-то случилось? — спросил он осторожно.

— Нет. Всё нормально. Просто есть одна мысль. Хочу обсудить с тобой. Приезжай.Я уже дома.

Толик приехал спустя час. Мы обнялись.Прошли на кухню, я достал коньяк, разлил по стопкам,мы выпили, закусили.

— Рассказывай, Пашок.

Я вздохнул, собираясь с силами. Слова давались труднее, чем я ожидал.

— Толик, я ухожу с ринга. Навсегда.

Тишина. Потом Анатолий медленно произнёс:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Последний бой всё расставил по местам. Я не хочу больше рисковать. Не хочу ломать себя и других. Хватит.

— Но ты же... ты же ушёл непобеждённым, — в голосе друга слышалось уважение. — Это круто. Не каждый так может.

— Вот именно. Я хочу уйти с этим. Не ради славы, а ради себя. Чтобы не было соблазна вернуться.

— И чем ты планируешь заниматься?

Я улыбнулся.

— Открыть клуб. Свой собственный. Будем учить мальчишек кикбоксингу. Не ради профессиональных боёв, а ради дисциплины, здоровья, характера. То, чему меня учили в Таиланде, только для детей. Понимаешь?

Анатолий молчал.

— Понимаю, — наконец сказал он. — И что, ты меня зовёшь в это дело?

— Да. У меня есть деньги с последнего боя. Хватит и на помещение, и на оборудование. Ты — хороший тренер. Знаешь, как работать с детьми. Я — лицо клуба, опыт, методика. Вдвоём мы сможем.

— А Марк? — осторожно спросил Анатолий. — Он знает?

— Пока нет. Сначала я хотел поговорить с тобой. Потом поедем к нему вместе.

— Хорошо. Давай.

Я выдохнул. Внутри что-то сдвинулось. Впервые за долгое время появилось ощущение, что я снова контролирую свою жизнь. Что впереди не пустота, а дело.

— Спасибо, Толик.

— За что? — удивился он.

— За то, что не бросил.

— Бросил бы я, как же, — усмехнулся Анатолий. — Мы с тобой ещё в девяносто третьем кровь друг за друга проливали. Не на ринге — на улице. Я своих не бросаю.

Я кивнул.

— Ладно. Завтра созвонимся, назначим встречу. И поедем к Марку.

— Договорились.

Толик ушёл, а я сидел и блаженно улыбался.

Клуб. Свой клуб. Где я смогу передать пацанам всё, что знаю. Не только технику — философию. Научить их не бояться, но и не лезть на рожон. Держать удар, но и уметь отступать, когда это нужно. Жить по чести. Так, как учил меня Аджан в Таиланде.

Это будет не просто работа. Это будет смысл.

Прошло два дня. Мы с Анатолием встретились у входа в офис Марка Леонидовича. Анатолий выглядел бодро, я — не очень. Рёбра всё ещё давали о себе знать, да и челюсть мешала говорить. Но я держался.

— Готов? — спросил он, глядя на меня.

— Всегда готов, — ответил я, и мы вошли.

Марк Леонидович сидел в своём кабинете, что-то писал в ежедневнике. Увидев нас, он поднял бровь.

— О, какие люди. Проходите, садитесь. Чай, кофе?

— Спасибо, ничего не надо, — ответил я, опускаясь на стул.

Анатолий сел рядом. Марк отложил ручку, откинулся в кресле и посмотрел на нас с интересом.

— Ну, рассказывайте. Что стряслось?

Я переглянулся с Анатолием.

— Марк Леонидович, я принял решение, — начал я. — Я ухожу с ринга. Совсем.

Марк не удивился. Он смотрел на меня внимательно, как будто ожидал этих слов.

— И что ты собираешься делать? — спросил он.

— Открыть свой клуб. Детский. Будем учить мальчишек кикбоксингу. Не для профессиональных боёв, а для воспитания. Для дисциплины. Для того, чтобы они не сбились с пути.

Марк медленно кивнул.

— Хорошая идея. Деньги есть?

— Есть. С последнего боя хватит.

— И кто будет тренировать?

— Я, — сказал Анатолий. — И Павел. Он будет старшим тренером, я — помощником. У него опыт, методика. У меня — работа с детьми. Мы справимся.

Марк Леонидович помолчал, постучал пальцами по столу.

— Знаешь, Паш, я всегда уважал тебя за то, что ты умеешь принимать решения. И за то, что держишь слово. Ты ушёл с ринга непобеждённым — это достойно. Не каждый может остановиться на пике. Многие продолжают до тех пор, пока не сломаются окончательно. Ты не сломался. Ты победил.

Я молчал.

— Я поддержу тебя, — продолжил Марк. — Не финансово — у тебя своих денег хватит. Но связями, помещением, рекламой. У меня есть знакомый, который сдаёт спортзал в аренду на Ленинском. Могу поговорить. И помогу с привлечением первых учеников.

— Спасибо, Марк Леонидович, — сказал я. — Это важно для меня.

— Да ладно, — он махнул рукой. — Ты мне за эти годы принёс столько денег, что я у тебя в долгу. И знаешь, что я думаю?

— Что?

— Из тебя выйдет отличный тренер. Потому что ты прошёл через всё: и через боль, и через славу, и через поражения, и через победы. Ты знаешь цену каждому удару. И сможешь научить пацанов не бояться. Это дорогого стоит.

Он встал, протянул мне руку.

— Удачи, Паш. Если что-то понадобится — звони. Я всегда на связи.

Я пожал ему руку.

— Спасибо.

Мы с Анатолием вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату. Я вдохнул полной грудью, насколько позволяли рёбра, и почувствовал, как внутри рождается что-то новое. Спокойствие. Надежда. Вера.

— Ну что, Паш, — сказал Анатолий, хлопнув меня по спине, — начнём?

— Начнём, — ответил я.

И мы пошли по улице, обсуждая, как назовём клуб, какое оборудование нужно закупить, как набрать первых учеников. Я слушал Анатолия, иногда вставлял свои мысли, и внутри меня разгорался огонь. Тот самый, который когда-то гнал меня на ринг. Но теперь он горел по-другому — ровно, спокойно, как огонь в печи, а не как пожар.

Я ушёл с ринга непобеждённым. И теперь я шёл в новую жизнь. В жизнь, где не нужно было ломать ни себя, ни других. В жизнь, где я мог передать то, что умею, тем, кто в этом нуждался.

И это было лучше любой победы.