Имник, 1941

- Ух, сколько грибов набрали. Всё на Имнике?
- Да бабуль, никуда больше не ходили.
- А и не надо. Имник - хороший лес.
   Я поставил полные грибов корзины, куда показала Клавдия Арсеньевна. Она здорово соскучилась, хотя всего-то чуть больше месяца прошло после нашей с Олей свадьбы, и мы с её мамой решили на выходные в деревню к бабуле. Пока гуляли по лесу, тёща по-своему навела в доме порядок и приготовила всё необходимое на стол. А баба Клава, как сидела на лавочке перед домом в ожидании нас из города и провожая в лес по грибы, так сидя и встретила, обратно из леса.
- Зятёк, освежишься? – голос тёщи из открытого окна.
- Лидия Михайловна, балуете мужика моего изо всех сил, - Оля иронично улыбнулась и уже мне, - Иди, курочка яичко снесла.
Я зашёл в дом. На круглом столе ждала полная рюмка доморощенного самогона и яйцо, только что из-под несушки. Выпив, закусив, вернулся к чистке грибов, как заведено перед домом в теньке, на Клавиной лавочке.
- У Имника история есть, бабуль, расскажи.
- Да, чего уж вспоминать былое. Мне от былого-то отдохнуть бы, когда вы приезжаете. Ну, не обижайся внуча. Раз надо, так надо. Конечно, надо знать и помнить.
Она взяла свою любимую палочку – трость и прислонив её к брёвнам стены, видимо, чтобы той тоже удобней было слушать, начала:
- В октябре сорок первого, когда понятно стало, что немец войдёт в Калинин, к нам городские потянулись в большом количестве. Думали, что здесь укрыться проще будет. Может и так. К кому родня, к кому друзья и знакомые. По-разному. Это сейчас деревня 12-ть домов, а тогда было очень много. Конезавод свой. Дивных лошадок выращивали. Тогда самого ценного-то и осталось - бабы, дети, да скакуны наши. И ни одного мужика. Вот мы, бабы да дети, всю нашу красоту и гордость и отвели на этот Имник. Там, наших хороших и зарезали. И закопали. Повезло ещё морозы рано начались. Все детишки мои: Зоя, Галя, Юра, Валя, Лидочка в том числе, втихаря бегали по ночам в этот лес. Наковыряют мороженной конины, этим и жили. Когда фашисты отступали, выгнали нас в поле, а всю деревню спалили дотла. Их офицер-врач сказал: «Радуйтесь, что мы не каратели, а то загнали бы всех в сарай и сожгли бы живьём». Только храм и часовенка остались от старой деревни, да ещё Имник наш драгоценный. Басурманов выбили, а жрать всё равно нечего, кроме лошадей закопанных. Если бы не они, все бы с голоду померли. Вот, так вот, нам это лесок Имник выжить-то и помог.
   Голос у Клавдии Арсеньевны был тихим и спокойным. Я бы не заметил, если б не посмотрел на неё, она говорила, глядя наполовину слепыми глазами в сторону леса, а по щекам текли слёзы.
В окне появилась Лидочка, моя тёща Лидия Михайловна:
- Грибники, стол накрыт. Давайте обедать.
   Я сидел за столом, а на меня смотрели три пары женских глаз. Смотрели с верой, надеждой и любовью. На единственного мужчину в семье. Я понял, что я должен что-то сказать.
- Ну, я хочу вот, что..., - эмоционально я был не готов, - Родные, я… буду стараться.
Рука Лидии Михайловны легла на мою, подарив понимание и уверенность:
- Мы знаем, сынок.

Лето, 2022.   В. Разумовский.