Тюремные записки. Водяные

 Тюремные записки

 «Водяные»

В израильской тюрьме я впервые близко увидел людей, которых на зоне называли «водяными».

Название пошло от жидкости, которую им ежедневно выдавали под контролем медицинского персонала. Это был адолан — одно из торговых названий метадона. Препарата, которым лечат зависимость от героина и других опиоидов.

На воле человек обращается в специальную программу. В тюрьме лечение проходит через медицинскую службу. Это не стакан воды, который наливают каждому желающему, и не бесплатный наркотик, как иногда говорят. Метадон назначают по медицинским показаниям. Но изнутри тюрьмы всё выглядит иначе.

Утром «водяные» выстраивались за своей дозой.

Каждый ждал этот маленький стаканчик так, как другой человек ждёт воздуха. Выпил — и пошёл дальше существовать. Не жить, а именно существовать от одного утра до следующего.

Многие из них были похожи друг на друга. Тяжёлые лица. Потухший взгляд. Медленные движения. Человек разговаривает с тобой — и вдруг голова опускается. Глаза закрываются. Он продолжает стоять, но будто на несколько секунд исчезает из камеры.

На тюремном языке это называлось «залипнуть».

Я видел, как человек засыпал почти на ходу. Как ложка зависала у него возле рта. Как он сидел на шконке, наклонившись вперёд, и казалось, что сейчас упадёт. Потом вздрагивал, открывал глаза и продолжал разговор с того места, на котором остановился.

Но необходимо сказать честно: такое состояние не является нормальной целью лечения метадоном. Сильная сонливость может означать неправильно подобранную дозу, смешивание с таблетками, алкоголем или другими веществами. А в тюрьме человек редко рассказывает всю правду о том, что попало в его организм.

«Водяных» часто тянуло на сладкое.

Шоколад ели плитками. Сгущёнку — ложками. В чай сыпали столько сахара, что обычный человек не смог бы его выпить. В кантине прежде всего искали печенье, вафли, шоколадную пасту. Словно организму постоянно требовалась новая порция сладости.

Люди распухали, набирали вес. Живот рос, движения становились ещё медленнее. Но и здесь нельзя утверждать, будто каждый человек на метадоне обязательно толстеет. В тюрьме мало движения, тяжёлая еда, нарушенный обмен веществ и множество лекарств. Всё складывается вместе.

Особенно страшно было смотреть на зубы.

У некоторых они темнели, крошились, выпадали. Человек ещё не старый, а рот уже разрушен. Метадон может вызывать сухость во рту, однако зубы портит целая цепочка: годы героина, курение, огромное количество сахара, плохое питание, отсутствие нормального ухода и позднее обращение к врачу.

Тюрьма всегда показывает не одну причину, а конечный результат.

Человек приходит туда уже изношенным. Героин забрал у него силы. Улица — здоровье. Арест — свободу. А дальше ему дают препарат, который должен удержать его от возвращения к героину. Для кого-то он действительно становится мостом к нормальной жизни. Человек перестаёт искать дозу, совершать преступления и рисковать смертью от передозировки.

Но мост может превратиться и в новое место жительства.

Можно годами не возвращаться к героину, но каждое утро оставаться привязанным к стаканчику. Поэтому я не стану ни объявлять метадон абсолютным злом, ни изображать его чудесным спасением. Я пишу о том, что видел собственными глазами.

Я видел людей, которых героин почти убил.

Я видел препарат, не дававший им сорваться окончательно.

И я видел, как спасение от одного вещества иногда превращалось в многолетнюю зависимость от другого.

«Водяные» — грубое тюремное слово. За ним легко не заметить человека. А ведь каждый из них когда-то был ребёнком. У каждого было имя, семья, первое чувство, какая-то мечта. Никто в детстве не мечтал стоять утром в тюремной очереди за метадоном.

Страшная правда заключается не только в самом препарате.

Она в том, как незаметно зависимость отнимает человека у него самого. Сначала обещает облегчение. Потом требует деньги. Затем забирает здоровье, семью и свободу. А в конце оставляет ему маленький пластиковый стаканчик — как ежедневное напоминание о том, кто теперь распоряжается его телом.

Метадон способен спасти жизнь. Но вернуть человеку жизнь целиком может только большой путь: лечение, психологическая помощь, честность перед собой, поддержка близких и желание однажды проснуться не ради очередной дозы.

В тюрьме я видел много закрытых дверей.

Самая тяжёлая из них находилась не в стене.

Она находилась внутри человека.