Феминистская оказия в трамвае

Иван зашёл в трамвай и сразу понял: день будет долгим. Свободные места были только в самом конце, у задней площадки. Он плюхнулся на сиденье, выдохнул и уже потянулся к телефону, как вдруг услышал голос.
— Какой ужас. Как можно с первых страниц приплетать эротику? Это же… это самый дешёвый способ привлечь читателя.
Говорили женщине лет шестидесяти. В руках у неё была книга в мягкой обложке — Иван краем глаза заметил яркую обложку с парой в объятиях. Рядом с ней сидела дама помоложе, лет сорока, и с нескрываемым интересом заглядывала в страницы.
— Ну вообще-то, — ответила пожилая женщина спокойно, — это описание семейной жизни. Молодая пара. У них утро, они завтракают, потом… ну, сцена любви. Что в этом неестественного? Это просто показывает, что они любят друг друга.
— Ряяяя! — взвизгнула сорокалетняя так, что Иван вздрогнул. — Я не говорила, что это неестественно! Литература вам не анатомия! Здесь нет любви! Это откровенная порнуха, которая прикрывается высокими чувствами!
— Послушайте… — начала было старшая, но её перебили.
— Вы потакаете патриархату! — женщина средних лет ткнула пальцем в книгу, будто та была уликой. — Объективизация! Вы показываете женщину как… как тело! Как функцию! Где её душа? Где её мысли?
Иван смотрел в окно и пытался не слушать. Не получалось. Голос у дамы был такой пронзительный, что даже кондуктор обернулась.
— Где она сказала про душу? — тихо спросила пожилая женщина. — Там же просто постельная сцена. Они любят друг друга. Или теперь даже это нельзя описывать?
— Нельзя! — отрезала сорокалетняя. — Потому что это навязывание. Это взгляд мужчины, который видит в женщине только… ну, вы понимаете. Сиськи, письки… — она понизила голос до заговорщицкого шёпота, но говорила так же громко. — Это не искусство. Искусство должно нести высшие ценности.
Иван скосил глаза на разбушевавшуюся пассажирку. Она была одета строго: чёрная водолазка, очки в тонкой оправе, короткая стрижка. Выглядела как преподавательница, которая сорвалась с кафедры прямо в маршрутку.
— Можно вопрос? — Иван уже пожалел, что открыл рот, но слово не воробей. — Отрицать физическую любовь — это как-то… странно. Автор так видит. Хотите — читайте, хотите — нет. На вкус и цвет…
— Что?! — женщина развернулась к нему с такой скоростью, что очки чуть не слетели. — Что вы сказали?
— Я говорю…
— Я слышала, что вы сказали! — она вскочила. — Вы такой же! Вы потакаете! Вы утверждаете, что это нормально — показывать людям… это!
— Я вообще ничего такого не сказал, — Иван почувствовал, что его начинает затягивать в воронку. — Я просто сказал, что у автора есть право выражать мысли, как он хочет. А вы, если не нравится, не читайте.
— Не читайте! — передразнила она. — Как удобно! Закрыть глаза и сказать: «не читайте». А кто будет бороться с этим безобразием? Вы? Нет! Вы будете сидеть и потакать обезьянам, которые…
— Вы кого назвали обезьянами? — перебила пожилая женщина.
— Я не вас! — отмахнулась феминистка. — Я про тех, для кого пишут эту… эту… Бабуинизирующую дрисню
— Женщина, не нужно так остро реагировать на такие мелочи — спокойно сказал Иван
Она застыла. Посмотрела на него как на врага народа.
— Вы… вы издеваетесь?
— Нет, — честно сказал Иван. — Я просто выразил мысль.
— Ты газлайтер! — выдохнула она. — Тут газлайтер! Меня угнетают! Я требую, чтобы меня перестали газлайтить!
— Что? — Иван даже не понял сначала.
— Газлайтинг! — заорала она уже на весь трамвай. — Вы пытаетесь убедить меня, что мои чувства не имеют значения! Что я слишком остро реагирую! Это классический газлайтинг!
Она начала бегать по проходу. Пассажиры отворачивались, кто-то закрыл лицо руками, кто-то достал телефон и начал снимать. Кондуктор сделала строгое лицо, но ничего не сказала.
— Женщина, прекратите, — сказал мужчина с портфелем. — Успокойтесь.
— Не смейте меня успокаивать! — закричала она на него. — Вы такой же! Все вы такие! Угнетатели! Газлайтеры!
Она вернулась на своё место, но продолжала тыкать пальцем в Ивана.
— Вот он! — кричала она. — Он пытается сказать, что я неправа! Что я не понимаю! Но я понимаю! Я прекрасно понимаю, что это попытка замять проблему! Заставить меня замолчать!
— Я вообще-то ничего не заставляю, — устало сказал Иван.
— Молчи! — рявкнула она. — Ты… ты клоун! У тебя корона на голове! Ты считаешь себя умнее всех, но ты просто очередной придурок, который…
Иван встал. Трамвай как раз подъезжал к остановке. Но он решил выйти на одну остановку раньше.
Он шагнул к двери и вышел.
И тут же услышал за спиной цокот.
Она вышла за ним.
— Ты думал, я не пойду за тобой? — донеслось сзади. — Я буду тебя преследовать. Пока ты не извинишься и не признаешь свою неправоту.
— В чём неправоту? — спросил Иван, не оборачиваясь.
— Ты запретил мне реагировать!
— Я ничего не запрещал.
— Вот! Опять газлайтинг! — она ускорила шаг. — Ты снова пытаешься убедить меня, что этого не было! Но я знаю! Я всё помню!
Иван включил свою скоростную походку — ту гигачадовскую, за которую на работе прозвали «машиной». Сзади раздалось:
— Тварь! Угнетатель! Кто дал тебе право указывать мне, что делать? Кто?
— Вы сами, — не оборачиваясь, бросил Иван. — Вы сами дали мне право, когда влезли в чужой разговор.
— Я не влезала! Я обсуждала книгу!
— А я обсуждал ваше обсуждение, — выдохнул Иван и свернул за угол.
Он добрался до офиса за пять минут, хотя обычно шёл семь. Охрана у входа улыбнулась.
— Иван, у тебя там фанатка?
— Какая фанатка? — он обернулся. Женщины не было.
— Там такая… в очках. Только что бежала за тобой, что-то кричала про газ.
— Не обращай внимания, — сказал Иван, показывая пропуск. — Она не из этого мира.
— В смысле?
— В прямом. Она из параллельной вселенной, где люди считают, что постельная сцена — это заговор патриархата.
Охранник ничего не понял, но кивнул.
Иван прошёл через рамку, поднялся к себе и сел за компьютер. Через час он уже забыл о происшествии. Через два — почти.
В обед он вышел прогуляться. Охрана улыбалась ещё шире.
— Иван, твоя фанатка ждёт.
— Что? — он выглянул на улицу. Там, у входа, на корточках сидела она. Та самая. В чёрной водолазке. С очками. Она смотрела на дверь, как Хатико, которая ждёт хозяина.
— О! — Воскликнул Иван.
— Аааа! — она вскочила. — Угнетатель! Газлайтер! Помогите, он угнетает меня!
— Я даже не подошёл к вам! — возмутился Иван.
— Ты вышел! — закричала она. — Ты вышел, чтобы показать, что ты меня не боишься! Это манипуляция! Это…
Иван покрутил у виска указательный палец, развернулся и ушёл обратно. Охрана ржала в голос.
— Я не пущу её, — заверил один из них.
— Дай бог, — буркнул Иван.
Он проработал до шести. Выглянул в окно. Её не было.
Вышел из офиса.
И она материализовалась из ниоткуда.
— Газлайтер! — заорала она и начала бегать вокруг него по кругу. — Газлайтер! Газлайтер!
— Боже, — простонал Иван. — Идите вы… ну, почитайте уже книгу про вашего Газлайтера. На «Автор Тудей» уже 41 том вышел, я смотрел.
— Что?! — она остановилась. — Ты… ты мне указываешь? Ты, клоун, смеешь мне указывать?!
— Я не указываю. Я предлагаю. Терапия через чтение.
— Не смей мне советовать! — она топнула ногой. — Я не отстану, пока ты не извинишься и не признаешь, что ты не прав!
— В чём?
— Во всём! — выкрикнула она.
Иван пожал плечами, развернулся и рванул к трамваю. Добежал. Заскочил. Плюхнулся на сиденье.
Дверь почти закрылась.
И в последнюю секунду она влетела внутрь.
— Я не отстану! — кричала она уже в тамбуре. — Газлайтер! Ты не уйдёшь!
— Слушайте, — сказал Иван, когда она подошла поближе. — А вам не надо на работу? Или домой?
— Не смей спрашивать о личном! Это тоже газлайтинг! Ты пытаешься перевести тему!
— Я просто хотел понять, сколько у вас времени преследовать незнакомого мужика.
Она задохнулась от возмущения, открыла рот, но Иван уже поднялся.
— Моя остановка, — сказал он и вышел.
Она попыталась выйти за ним, но двери закрылись. Она осталась в трамвае.
Иван почти бежал до дома. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.
Снаружи было тихо.
Он выдохнул.
Прошло пять минут. Потом десять. Он уже снял кроссовки и пошёл на кухню, когда услышал:
— ГАЗЛАЙТЕР! ВЫХОДИ!
Сосед сверху постучал по батарее.
— Иван, это опять к тебе?
— Не открывай, — крикнул Иван. — Она неадекватная.
— А чего она орёт?
— Скажи ей, что я умер.
Из коридора донеслись другие голоса. Кто-то звонил в скорую. Кто-то — в полицию. Потом крики стихли.
Через час в дверь постучали.
Иван открыл.
Соседка снизу, вся красная, вытирала руки о фартук.
— Увезли, — сказала она. — Приехала бригада, она им про газлайтинг что-то рассказывала. Они её аккуратно, но в машину.
— В жёлтую?
— В синенькую. С крестом.
Иван кивнул.
— Ну, — сказал он, — хоть теперь почитает книгу в спокойной обстановке.
Соседка не поняла, но улыбнулась и ушла.
Иван закрыл дверь, заварил чай, сел на диван и выразил последнюю мысль:
— Вот и вступай в дискуссии в общественном транспорте — так и до дурки человека доведешь.