Загадочное происшествие

Борису Борисовичу Кукушкину, бывшему наладчику металлообрабатывающих станков с программным управлением, ездить и летать в жизни приходилось часто, гораздо чаще, чем ему хотелось. Он был фанатиком своей специальности в лучшем смысле этого слова, к кочевому образу жизни привык, зарабатывал хорошо, но самолёты и аэропорты не любил никогда. Выйдя на пенсию, Кукушкин стал домоседом, путешествовал, в основном, по треугольнику: спальня-кабинет-столовая - и был этим доволен и счастлив. Наездился за свою жизнь!

Семья Владимира, старшего сына Кукушкиных, недавно перебралась из Евпатории в Москву. Жить в Крыму с каждым месяцем становилось всё труднее и опасней. Трёхкомнатную квартиру удалось продать, но в Москве денег хватило лишь на   двухкомнатную, и от центра далековато.

Звали Бориса Борисовича в гости, но он, помня свои злоключения в Шереметьево, отнекивался. Рюкзачок свой, купленный перед самой поездкой в Крым пять лет назад, Кукушкин даже домой не взял, оставил у Володи, чтобы на глаза ему не попадался, не напоминал о его собственной опрометчивости и неприятных минутах, пережитых у стойки регистрации пассажиров в Пулково.

- Съездил бы ты, Боря, к ребятам! – уговаривала его жена, - помог там обустроиться немного. Ты ведь всё умеешь, и карниз повесить, и люстру, и картины по стенам, сантехнику заменить они еще не собрались...

- Смеёшься, Наташа? Мне самому уже помощь то и дело нужна, ноги не ходят, уши не слышат, глаза не видят. Надоел я тебе, так и скажи, опять отпуск хочешь взять от кухни?

Жена засмеялась, - ну, а что, если и так? Ленка с Натальей на девичник уже третий месяц зовут, с Тоней надо бы погулять, семейные дела её обсудить, давно просит.  Да и от плиты отдохнуть, тут ты прав. Тебе же суп каждый день подавай, без мяса жизни не представляешь, а я, как птичка, поклюю что-нибудь, и сыта. На одних салатах неделю могу прожить!

- Ладно, уговорила, - согласился, наконец, неуступчивый Кукушкин. Слава Богу, без самолётов обойдётся в этот раз. Чемодан мне собери, а я за билетом на «Сапсан»  поеду. Слышал, что для пенсионеров скидка на них тридцать процентов от стоимости билета. И дорожную сумку новую сразу куплю, вчера только она мне в глаза бросилась на витрине.  Обновлю свой имидж, как теперь говорят. Копия моей старенькой, любимицы, только потемней.

- Так ты ведь и хотел потемнее купить. И еще, чтобы ноутбук в сумке помещался, ты же теперь даже на дачу его таскаешь, писатель!

- Писатель - не писатель, но...  на охоту я не хожу, на рыбалку не езжу, в преферанс сто лет не играл, хобби у меня может быть какое-то?

Кукушкин на старости лет стал писать воспоминания – о детстве, о молодости, но больше -  о командировках своих, о городах, где бывал, о людях, с которыми встречался. Скупую прозу свою он настоящей литературой не считал, но всё же опубликовал несколько лет назад часть рассказов на сайте «проза.ру». И читатели нашлись, оказалось, что есть такие, которые предпочитают мемуарный жанр  модным сейчас ужасам, мистике и фэнтези.

Задуманное Борис Борисович никогда надолго не откладывал, нетерпелив был.  Сразу же и в кассу за билетом, поехал,  где его ждал сюрприз. Внимательная кассирша обнаружила, что через неделю у Бориса Борисовича ожидался юбилей.  Вторая, дополнительная уже скидка, совершенно неожиданная!

По дороге домой Кукушкин решил ещё раз взглянуть на понравившуюся ему сумку, уже зная заранее, что купит её. Магазин был недалеко от дома, на Московском проспекте.  Удивляясь необычно богатому ассортименту кожаных изделий, Борис Борисович  обошёл весь магазин, но ничего более подходящего, чем копия его старинной подружки, не обнаружил. Для того, чтобы снять её с полки и хорошо рассмотреть, пришлось звать продавщицу, сумки были надёжно прикреплены к своим местам.

К не маленькой, прямо скажем, цене Кукушкин был морально готов. Хорошая вещь дёшево стоить не может, а сумка казалась именно такой. «Тяжеловата немного, - рассуждал про себя Борис Борисович, - но ведь кожа! Старенькая моя, купленная по случаю у моряка в Одессе  - индийская, из телячьей кожи была сделана, - та, конечно, полегче, но где же такую сейчас взять? Размер, вроде, тот же, лэп-топ и в ней не поместится,  а жаль, - думал Кукушкин, поглаживая, не купленную ещё, но уже облюбованную вещь.  Зато цвет – лучше не придумаешь, тёмно-коричневый, самый, что ни на есть, кожаный. Плечевой ремень, правда, жидковат, игрушечный какой-то, а вот сама сумка... вполне. Карманы все на «молниях»,  ничего не вылетит, как  не переворачивай, это хорошо. - Борис Борисович вздохнул, вспомнив об очках, которые как раз из таких накладных карманов и вылетали не раз, пока не исчезли безвозвратно. - Карманов много. Даже слишком много, зачем столько?

Кукушкин снова вспомнил Одессу и аптеку на Ришельевской, угол Жуковского,  с обменным пунктом валюты внутри. Туда он зашёл поменять последнюю сотку баксов лет пятнадцать назад. Других денег у него не оставалось, командировка заканчивалась, а прощальная гастроль высосала все наличные рубли. «Так, а где же заначка-то моя? – бормотал себе под нос Кукушкин, перебирая отделение за отделением. Бумажник был старенький, с историей. Были в нём и потайные уголки, но ни в одном из карманов и кармашков сотенной купюры, сложенной в восемь раз,  не было. Руки Кукушкина уже  дрожали, холодный пот выступал на лбу. – «Спокойно, Боря, возьми себя в руки. Сотка должна быть здесь, деться ей отсюда некуда, разве что сам вытащил и перепрятал вчера сдуру. Меньше надо пить! Так что проверь на всякий случай «пистончик». 

В карманах джинсов было пусто,  в том числе и в «пистончике», потайном часовом кармашке.  В аптеке (редкий случай) для посетителей стояла аккуратная скамеечка, как в сквере. Борис Борисович уселся на нее, сделал глубокий вдох, неспешно выдохнул, взял в руки бумажник и снова начал перебирать все его отделения. Спокойно и методично.

И что вы думаете? Он-таки её нашёл, свою пропажу, скрывшуюся с глаз через прореху в подкладке. Так что карманы – это хорошо, но их избыток иногда и к сердечному приступу может привести.

- Понравилась сумка, - спросила продавщица,  снова подошедшая к солидному покупателю,– оформлять?
- Думаю пока. Это что за кожа, не знаете?
- Крупного рогатого скота.
- Вот я и вижу, что крупного. Пустая, а уже тяжёлая! А если загрузить?
- Какая уж есть. Могу другую сумку предложить, у нас моделей много.
- Благодарю. Мне ЭТА нравится. Кто производитель?
- Наша сумка, петербургская, качественная. Берёте?
- Сколько стоит?
- Шестнадцать девятьсот. Карта петербуржца есть? С картой ровно шестнадцать тысяч, пять процентов скидки.
- Беру, - махнул рукой Кукушкин.

В Москву Борис Борисович доехал на «Сапсане» без приключений.  Уже с перрона позвонил сыну. Договорились, что Володя подъедет на площадь трёх вокзалов через полчаса, условились о месте встречи.

Неделя в Москве пролетела быстро. Владимир настоял, чтобы отец прошёл в его поликлинике диспансеризацию, сделал все анализы и обследования, беспокоился за него. Болячек нашли много, чему Кукушкин не удивился. Чем больше заплатишь, тем больше их найдут. У одноклассников его, живущих в Москве,  со здоровьем было не лучше, даже встретиться ни с кем не удалось, поговорили только по телефону.
Сама поликлиника Бориса Борисовича приятно удивила: чистота, порядок, никаких очередей, запись по интернету на определённое время, возможность переноса приёма на другой день, лечись – не хочу. Может быть, и в Питере теперь так же? Дома Кукушкин по врачам не ходил, лечился проверенными годами настойками.

Обратный билет на «Сапсан» взять не удалось, и Владимир по интернету отыскал нижнее место в купейном вагоне мурманского фирменного поезда. « Арктика». Тоже неплохо, отправление  - поздно вечером, прибытие – в девять утра. Ночь в хорошем вагоне не предвещала никаких осложнений, тем более, что в купе с ним ехала всего одна женщина, севшая в поезд в одно время с Кукушкиным.  Предъявив еще раз вошедшему в купе проводнику паспорт, Борис Борисович взялся пересматривать содержимое сумки. Бутылку воды поставил на стол, паспорт, единую карту петербуржца, загранпаспорт жены, который почему-то находился у сына и бумажник с солидной суммой наличных  Борис Борисович переложил в маленький внутренний карман сумки. Кучу медицинских заключений о пройденных обследованиях и электронную читалку рассовал по другим отделениям новой сумки. Туда же отправились и два зарядных устройства, для мобильника и для читалки.

- Я выйду ненадолго, а вы переодевайтесь, - сказал Кукушкин соседке, назвавшейся  Викторией, - и вышел из купе, ожидая, что через пять – десять минут дверь приглашающе откроется.  Как всегда бывало в его многочисленных поездках. Но дверь не открылась и через пятнадцать, наверное, минут, Борис Борисович на часы не смотрел. Открыв, наконец, дверь купе он увидел, что соседка его лежит в постели с мобильником в руках. Стал готовиться ко сну и он, постелил постель, переоделся в пижаму, потушил верхний свет и лёг под одеяло.

Отправив краткие сообщения жене, сыну и дочери, минут пять почитал новости и выключил свет. Ровно в три проснулся – на пять минут и снова нырнул в постель – до семи утра. Соседка всё еще спала, да ей и незачем было просыпаться, она ехала в Мурманск.  До Питера оставалось еще два часа  и Кукушкин снова прилёг и задремал. Около восьми проснулся окончательно, умылся, переоделся, убрал постель и зашёл к проводнице , попросил сделать кофе.

-Вам кофе чёрный или со сливками?- спросила проводница, - что-нибудь ещё закажете?
- Нет, спасибо, у меня печенье есть. А кофе -со сливками. И с ложкой сахара.
- Расплачиваться как будете?
- Как вам удобно, так и заплачу.
- Интернет не везде работает, так что наличными – лучше.

Наличных у Кукушкина последнее время не водилось, и он без них прекрасно обходился. Но именно в этот момент они у него были, Владимир «подкинул» двадцать тысяч,  и они даже карман «жгли», отвык он от денег в кармане, боялся потерять. Поставив стакан с кофе на столик, Борис Борисович раскрыл новую свою сумку и увидел, что змейки обоих накладных карманов расстёгнуты, а сами карманы пусты. Он похолодел. «Что за чёрт? Я же всё время клал бумажник в левый накладной карман, а паспорт – в правый, и закрытыми оба держал! Так… Спокойно, Боря, спокойно! Что еще было в портфеле?  Бумажник мой с Вовкиными тысячами, будь они неладны, и зачем только дал он их мне?  А в бумажнике – пенсионное удостоверение, карта петербуржца, читательский билет Салтыковки, карты Пятёрки, Магнита, трёх аптек... Стоп! Там же еще загранпаспорт Наташи был, который она у них забыла! Кукушкин застонал. А читалка электронная? Нет, читалка есть, она хрупкая и Борис держал её в папке с бумагами. Телефон?! Телефон как раз зазвонил. Наташа!

- Доброе утро, Боря! Как спалось в поезде?
- Спалось-то нормально, только утро , кажется, не доброе.
- Что случилось? С тобой всё в порядке? Не заболел?
-Нет. Тут другое. Не знаю, как и сказать. Ты меня встречать едешь? Осталось полчаса всего до прибытия.
- Даже не знаю, не собиралась вообще-то. А что? Что случилось, Боря, не пугай меня! Сердце?
- Меня, Наташа, кажется, обворовали. Хотя я ещё в этом сам не уверен.
- Боря, этого не может быть! Это же купейный вагон! Сколько человек в купе едет?
- Двое нас. Я и женщина молодая до Мурманска, кажется.
- Ты не волнуйся только, Боря. Мурманский поезд, по-моему, в Питере почти час стоит, я сейчас оденусь и приеду!

Кукушкин ничего еще не нашёл, и даже не был уверен в том, что случилось, однако, поделившись с женой случившимся, немного приободрился и стал освобождать сумку от её содержимого.  Ни бумажника, ни паспортов в сумке не оказалось, и Борис Борисович снова впал в отчаяние. В это время дверь купе открылась и появилась проводница.

- Собирайтесь, гражданин, подъезжаем к Санкт-Петербургу, собирайте вещи на выход. И за кофе пора платить. Вы сказали, наличными заплатите.
- Сказал. Только наличные мои пропали вместе с паспортом и бумажником. Так что зовите бригадира поезда срочно. Я выходить из вагона не собираюсь, пока пропажа моя не отыщется.
- А это ваши вещи, - указала проводница на две небольшие сумки московских подарков.
- Мои. Но я их даже не распаковывал. Это сын с невесткой для мамы подарки послали.
- Осмотрите всё внимательно. Бригадира я сейчас вызову, но прежде, чем тревогу поднимать, проверьте всё еще раз.
- Негде уже смотреть. Зовите бригадира скорей! И пускай полицию вызывает!

Бригадир поезда в лице молодой худощавой женщины не заставил себя ждать. Соседка незаметно для Кукушкина, занятого пересмотром своих сумок, выскользнула в коридор. Теперь напротив разъярённого Бориса Борисовича, стояли уже трое железнодорожников: бригадир поезда и два проводника.
А вы знаете, что за сохранность багажа отвечает сам пассажир? – спросила Кукушкина «бригадирша»?
- Никогда об этом не задумывался. И что из этого? Я, по вашему, должен без документов и денег, без банковских карточек спокойно выйти на перрон?
И далеко я уйду таким образом? Вы сами понимаете, что сейчас пропавшие документы находятся в поезде, возможно, в этом вагоне и даже в этом купе?
- Понимаю. Если они были, то и должны быть, некуда им деться. Купе закрывали  на ночь?
- Не закрывали.
- Тем более, сами виноваты. Ночью нужно закрывать. В общем, не теряйте времени, собирайтесь и идите в отделение полиции на вокзале. Пусть они с вами разговаривают, а нам нужно своих пассажиров высадить и новых принять, на вас времени нет, уж извините. Вы хотя бы на час раньше свои вещи осмотрели, мы уже по Петербургу едем. Маша, иди, готовься двери открывать.

Что было делать несчастному Кукушкину? Оставалось только сложить выложенную им на полку мелочевку в новую сумку и идти в полицию. Скорбно начал он разглаживать руками все отделения сумки, проверяя каждый шов. Как в одесской аптеке. И так же, как в одесской аптеке, он-таки нашёл свою пропажу. Обилие карманов и карманчиков и слабая ориентация в них сыграла с Кукушкиным злую шутку. Два паспорта и почти плоский бумажник, который он сам вечером освободил от множества нужных и ненужных карточек, переложив их в карман другой, московской сумки, спрятались во внутреннем потайном кармашке между отделениями. «Позор на мою седую голову», - шептал про себя пристыжённый Борис Борисович. И как теперь в глаза проводнице смотреть? И заподозренной им в воровстве соседке? И, самое главное, Наташе? Она же сейчас на вокзал мчится!